– Кирмугло! Хацык! – вопит Вера.
– Вера, замолчи! Не мешай делать уборку! – рычит мама.
– Сколько можно кричать?! – воет папа.
А Даша не издаёт ни звука, просто уходит в свою комнату из этого зоопарка. В уши – беруши, сверху наушники. Вообще-то они для музыки, но и противошумные тоже.
Иногда Даше кажется, что мама специально назвала сестру Верой, чтобы легче было на неё кричать. Пока «Капитолина», например, выговоришь, весь запал пройдёт. А папа считает, что мама верила в то, что с этим ребёнком можно справиться. И ошиблась.
– Да нет же! – фыркнула мама, когда её спросили про имя. – Когда она родилась, я сразу поняла – это Вера!
Даша в четвёртом классе, и детей у неё пока нет, поэтому она не знает, как можно определить имя по внешности. Вряд ли оно было написано у сестры на лбу? Одно ясно: кричать Вера начала в момент рождения и затыкаться не собирается. Возможно, где-то внутри у неё есть специальная система органов, устойчивая к утомлению. Как у крохотной прозрачной рыбки, ревущей громче реактивного самолёта: была новость, что такую недавно обнаружили ихтиологи. Когда у Веры особенно бесячее настроение, она выкрикивает непонятные слова, которые выдумывает на ходу.
– Это она так себя выражает через крик, – успокаивает всех папа. – Как Зед из «Полицейской академии».
Может показаться, что Даша слишком много думает о сестре. Но как о ней не думать, если вопли слышно даже сквозь наушники с берушами?
Внезапно крики стихают. Даша снимает свою противошумную экипировку и напряжённо вслушивается в тишину. Что случилось? Ведь если сестра хоть на минутку заткнётся, её точно разорвёт на миллион микро-Вер… В ожидании новой акустической атаки Даша бродит по комнате и бессмысленно переставляет вещи с места на место.
Наконец любопытство пересиливает. Даша на цыпочках выходит из комнаты и заглядывает в гостиную.
Мама одну за другой снимает со стеллажа книги и вытирает пыль с полок. Папа сидит на диване и смотрит на Веру. С удивлением и, кажется, немного с ужасом. А та лежит на полу и рассматривает какую-то большую книгу.
– Ты это видишь? – тихо говорит Даше папа и показывает взглядом на Веру.
– Это что, комикс про Свинку Пеппу? – шепчет в ответ Даша.
– Если бы! Книга о Древнем Египте! Живопись, скульптура, архитектура и прикладные техники!
– Великая сила искусства. – Теперь и Даша смотрит на Веру с удивлением. И немного с ужасом.
Непонятно, чем этот Египет так заворожил Веру. Может, звероголовыми богами – сестра обожала всех животных, от львов до тараканов. Или тем, что египтяне писали картиночными иероглифами, значения которых Вера теперь всё время пыталась разгадать. Но факт оставался фактом: в семье появился реально работающий способ заткнуть вечно орущего ребёнка.
– Это дурацкие шлё-о-опки! Не хочу надева-а-а-ать! – кричит Вера.
– А ты знаешь, что похожая обувь была у жителей Древнего Египта? – мгновенно находится папа. – У богатых людей – из кожи, а у бедняков – из пальмовых листьев и папируса.
И вот уже Вера покорно надевает сандалии, которыми бросалась пару минут назад.
Когда мама сказала, что на воскресенье запланирован поход в Музей древних культур, Даша лишь тяжело вздохнула. За месяц Вериного увлечения Египет успел ей надоесть. Впрочем, постоянные крики за пять лет жизни сестры надоели ей намного сильнее, и Даша согласилась. Тем более что среди экспонатов были заявлены мумии. А кто в своём уме откажется посмотреть на мумий?
Мумии встретили их практически на входе. Да ещё и ожившие! В центре зала мягко светились голубые голограммы молодых женщины и мужчины. Даша приклеилась к месту и не могла оторвать от них глаз: вот как, оказывается, выглядели жители давно исчезнувшей цивилизации долины Нила! Пожилой экскурсовод со смешной причёской – кудряшками вокруг блестящей лысины – рассказал, что «оживить» мумий позволили открытия в области медицины. Раньше мумии приходилось разворачивать, чтобы осмотреть. И это, конечно же, их повреждало. А теперь им, как живым людям, делают томографию – как бы сканируют изнутри. И можно рассмотреть мумию прямо сквозь пеленание, не разрушая его.
Веру мумии не особо впечатлили. Ну что за странный ребёнок? Зато она, распугивая остальных экскурсантов, радостными криками поприветствовала звероголовых богов – поздоровалась с ними, как с родственниками. А перед витриной с необычными украшениями в виде мух залипла на несколько минут.
– Это копии золотых орденов – высшей боевой награды Египта, – сказал экскурсовод. – Наградить таким могли любого воина, даже рядового. Ордена были обнаружены в начале двадцатого века во время археологических раскопок.
– Хочу такую бро-о-ошку! – басом завыла Вера, заглушая слова экскурсовода.
Мама покраснела, а Даша сделала вид, что не имеет к ним никакого отношения.
Но экскурсовод, как ни странно, не разозлился, а даже обрадовался:
– И у тебя есть прекрасная возможность её получить! Точнее, не совсем её, а копию. После экскурсии у нас будет мастер-класс, где все участники смогут сделать хоть саблю-хопеш, хоть корону фараона, хоть украшение. Ну, или орден.
Зря он это сказал, потому что всё оставшееся время Вера ныла и требовала немедленно отпустить её делать брошку. Когда экскурсия наконец закончилась, Даша с мамой вздохнули с облегчением.
У выхода из последнего зала экскурсантов встречала весёлая женщина в ярко-розовом свитере, на котором сверкал орден с тремя золотистыми мухами – как у египетской царицы Яххотеп, про которую им только что рассказывали.
– Всем привет, меня зовут Марина. Вы хорошо поработали серыми клеточками мозга, а теперь пора занять ваши руки!
– Хочу сделать такое! – потребовала Вера и ткнула пальцем в Марину.
Мама перехватила Верину руку и извинилась. Марина сняла со свитера мушиный орден и дала Вере:
– Вдохновляйся! Сейчас сделаем.
И отвела всех в маленькую комнату недалеко от входа в музей, на двери которой была табличка: «Мастерская».
Сначала мастер-класс Дашу разочаровал. Нет, она, конечно, не надеялась, что их научат делать брошки из чистого золота. И всё-таки немного приуныла, когда Марина предложила собравшимся вырезать саблю из пенопласта, корону склеить из картона, а «Орден трёх мух» соорудить из бусин, обрезков кожи и бумаги. Но Вера, кажется, не заметила подставы и с энтузиазмом принялась вырезать основу для ордена из куска старой перчатки.
Даша долго не могла решить, что смастерить, а потом выбрала саблю. Захотелось почувствовать себя египетской воительницей, отважной и бесстрашной. Сабля получилась отличная – крепкая, с ровными краями, настоящего стального цвета. Вдоль лезвия – надпись иероглифами: «Меня сделала Даша». Придумать их было нетрудно, всего-то нарисовать несколько картинок. Воительница – не древнеегипетский школьник, ей не нужно учить семьсот иероглифов, чтобы написать что-нибудь на собственной сабле.
Правда, саблю пришлось подарить маленькому мальчику, который сломал свою и громко рыдал. Пока Даша успокаивала малыша и отбивалась от благодарностей его мамы, её собственные мама и сестра уже вышли из зала. Даша выскочила за ними и побежала в гардероб.
Поэтому Верину поделку она смогла рассмотреть только дома. И поразилась: как же аккуратно получилось! На глянцевом кусочке коричневой кожи сверкали три мухи из золотистого бисера, мастерски пришпиленные крошечными булавочками. Ну очень мастерски. Слишком.
– Я поменялась с воспитательницей, – сказала Вера и невинно поморгала. – Потому что у меня получилось плохо, а у неё – хорошо.
– То есть как поменялась? – заволновалась Даша. – Ты что, выпросила орден у Марины?
– Я не выпрашивала, – честно призналась Вера. – Я ей на столе свою брошку оставила. Ту, плохую.
На несколько секунд Даша забыла, как дышать. А потом воздух вырвался из её горла вместе с воплем, которому могла бы позавидовать даже её младшая сестра.
– Родители! – крикнула Даша, влетая на кухню. – Вера в музее египетский орден украла!!
Папа, который в этот момент пил чал, окаменел с чашкой в руке. Уши мамы медленно налились красным. Как будто это она утащила музейный экспонат, а не её пятилетняя дочь.
Та уже стояла на пороге, опустив голову:
– Я не воровала! Я поменялась!
И Вера зарыдала, как делала всегда, когда другие аргументы у неё заканчивались.
Даша ещё никогда не ходила в музей дважды в день. Тем более в один и тот же музей. Но пришлось спасать маму – без сестры Вера отказывалась сдаваться властям. Точнее, музейным работникам. Ныла, что Даша тоже виновата – сама говорила, что можно меняться, а не отбирать у других понравившиеся штуки. А оказывается, всё равно нельзя. И где справедливость?
Марину они нашли в мастерской. Та развешивала по стенам детские рисунки.
– Вот. – Вера протянула вперёд руку с мушиным орденом, а потом с обидой посмотрела на маму и Дашу. – Они говорят, что я своровала, а я поменялась. Но они не верят! И заставляют отдать.
Марина улыбнулась, но украшение не взяла.
– Я так и подумала. В смысле, что ты поменялась, а не то, что тебе не верят. И знаешь, что мне кажется? Ты в любом случае заслужила этот орден, потому что не побоялась прийти сюда и вернуть его. Поэтому оставь его себе. Я ещё одну копию сделаю.
Даше очень хотелось сказать, что Веру тащили в музей, словно козу на верёвке, но она сдержалась. В конце концов, коза-то до музея дошла, а не сбежала! Может, и правда заслужила награду?
– А ещё мне кажется, что этот орден очень даже подходит для детей, – продолжила Марина. – Потому что идеальные солдаты, которых награждали в Египте, должны были быть назойливыми, как мухи. Или как дети.
У гардероба Вера сняла с ордена двух мух и вручила их Даше с мамой.
– Вы тоже заслужили. Потому что были назойливыми, как мухи.
Мама сначала не поняла, что Вера имела в виду, а потом засмеялась – и прицепила муху к шарфу. А Даша положила свою в кошелёк: на счастье.