Далеко идти не пришлось. Вдруг послышался шум, и два снегохода, взрывая снег, выехали из леска. На одном сидел дядя Коля, на другом его товарищ и, как ни странно, Тамара Михайловна. Снегоходы остановились. Взъерошенная учительница, проявив вдруг неожиданную прыть, первой соскочила с сидения и кинулась к мальчикам.

– Букин, Пуговкин, слава богу, живы!

Она чуть не плакала. И трясла Букина, тормошила, ощупывала его со всех сторон. Букин стоял и глупо улыбался.

Усатый спасатель посмотрел на Димку.

– Ты чего это, брат, самовольничаешь? Ну, с Букиным всё понятно, ему ещё от меня достанется на орехи. А ты-то что в одиночку кинулся? И как ты его нашёл вообще? Ну, я понимаю, что ты догадался, что малец на Гром-гору сунется, но как ты его в снегу отыскал? Я же знаю, лавина – дело такое: закрутит так, что, если ты был посерёдке, окажешься с краешку, и наоборот. Как знал, где копать? Рука торчала?

– Я по запаху, – вздохнул Димка – объяснять ничего не хотелось. Он вдруг понял, что жутко устал. Ноги его дрожали. Да и кто поверит в его феноменальный нюх?

Но дядя Коля почему-то серьёзно посмотрел на Димку и сказал:

– Нюх – это хорошо. Такие люди нам нужны! Ищейки! Знаешь, как собаки в Альпах работают? Вот подрастёшь, приходи к нам работать! Нечего такому дару пропадать. – Дядя Коля потрепал Димку за плечо. – Ну а пока объявляю тебе вместе с выговором благодарность.

Ребят и причитающую Тамару Михайловну посадили на снегоходы и повезли к домику. Через лесок им навстречу мчалась орда пятиклассников. Сзади бежала, запыхавшись, чья-то мама из родительского комитета и истошным голосом кричала:

– Вернитесь, вернитесь сейчас же!

Но её никто не слушал. Всем хотелось быть в гуще событий.

«Классно покатались», – подумал Димка устало.

Пора было собираться домой.