Димка просто-напросто заболел. Видимо, простудился тогда на Гром-горе, пока откапывал Букина. Только потом он вспомнил, что шапку-то он свою снял, а надеть забыл и вообще её потерял. Осталась она где-то там, на Гром-горе, в снегу. И хотя у Димки был капюшон, это его не спасло.

Целую неделю он провалялся с температурой. Мама никого к нему не пускала, да и не до того ему было. Температура шпарила под сорок. Кашель, насморк – все радости-гадости жизни.

Ребята забрасывали его сообщениями. Но он особо не вчитывался, лишь обрадовался словам Ленки Курочкиной: «Дима, какой ты молодец!» Димка даже подумал, что он немножко бредит.

Ещё одно сообщение пришло на телефон с незнакомого номера: «Спасибо, у тебя самый классный нос в мире».

«Интересно, как он догадался, что я его по запаху нашёл, – подумал Димка. – Наверное, слышал, что я дяде Коле сказал. Неужели тоже поверил?»

Вот уже два дня как у Димки не было температуры, но радости это ему не приносило.

У него пропал нюх. От слова совсем. Вроде и насморк почти прошёл, а вот надо же!

Нет, он чувствовал, конечно, запахи, но самым обычным образом, как все свои двенадцать лет. Его лампочная мозаика пропала.

Димка лежал и горевал. С обоев на него сочувственно взирали голубые мишки. Кот запрыгнул на кровать и тёрся о хозяина, сочувствуя.

– Вот такие дела, Бублик, – сказал Димка, зарываясь в пушистую рыжую шерсть носом.

– Мяу! – ответил Бублик. Мол, не переживай, всё наладится.

Димка в который раз перечитывал дедово письмо, крутил в руках измятые страницы и думал: «Неужели это навсегда? Говорил ведь дед – береги нос. А я, получается, не уберёг?»

Тихий голос нашёптывал ему: «Ну, ты же сам этого хотел в глубине души. Теперь, когда твой дар пропал, ты можешь без зазрения совести сделать пластическую операцию, когда вырастешь».

Но дело было в том, что Димка уже не хотел делать никакую операцию. Видимо, его желание, загаданное над тортом, исполнилось. Теперь он принимал свой нос таким, какой он есть. И не хотел другого.

Димке было тоскливо, на сердце скребло, как будто это было не сердце, а кусок сыра, который грызли мыши.

– Эх, не уберёг!..

Он взял телефон и снова прочитал сообщение Букина.

– А всё-таки не зря, – сказал он сам себе.

Димка отложил телефон и достал дедов блокнот. Клеёнчатая обложка приятно тёрлась о ладони. Страницы с непонятными знаками шелестели.

«Что же тут скрыто? – в который раз подумал Димка. – Может быть, если я сумею это прочитать, то смогу что-то изменить?»

Он открыл страницу с последней записью. Раньше он как-то не обращал на это внимания, но теперь чётко увидел, что последний абзац жирно обведён ручкой. К надписи явно хотели привлечь внимание. Вот только чьё? Пишущего эти строки или того, кто их будет читать?

– Может, это послание? – задумчиво сказал Димка, изо всех сил пялясь на непонятные иероглифы, пытаясь хоть что-то понять.

Но иероглифы не поддавались. Зато Димка вдруг заметил то, на что раньше не обращал внимания: маленький значок в нижнем углу страницы. Это был равнобедренный треугольник вершиной вверх, внутри которого помещался кружок.

Димка впился в него взглядом. Значок явно был ему знаком. Димка даже понюхал страницу, забыв, что волшебного нюха у него уже нет.

Страница пахла старой бумагой.

– Где же я видел…

И тут его осенило.

Точно! Он знал, где ещё есть такой знак! Димка даже подскочил от волнения. Конечно, в старом плюшевом фотоальбоме деда! Его, после того как дед исчез, мама взяла у тёти Тони и привезла домой.

– Пусть пока у нас будет, – сказала она грустно. – Тут и мои фотографии, и бабушкины, и мамины. И даже твоя, Дима, есть. Дедушка всё хранил в этом альбоме. Любил распечатанные, а не цифровые.

Альбом мама поставила в Димкиной комнате на книжную полку.

– Это твоё наследие. Ты же дедушкин внук – тебе и хранить.

Димка не возражал – пусть стоит. Ему даже нравилось иногда открыть плюшевую обложку и посмотреть на чёрно-белые, пожелтевшие фото своих предков. И он там был, у дедушки на коленях. Дед, видимо, хотел выдержать семейный альбом в одном стиле, поэтому распечатывал последние фотографии тоже в чёрно-белых тонах. И Димке казалось, что это и не он вовсе, а какой-то другой, доисторический мальчик из далёкого прошлого века.

Димка нечасто брал альбом в руки, но сейчас он отчётливо вспомнил, что на его обложке он и видел этот знак. Он вскочил с кровати и лихорадочно полез на книжную полку. Так, а вот и альбом…

Да, точно! На обложке по центру был небольшой картонный овал. Когда-то, по воспоминаниям мамы, там была вытеснена розочка, но потом розочка пропала и появился треугольник с кругом.

Мама вспоминала, что дед в шутку называл этот знак всевидящим носом. Сейчас Димка подумал, что, возможно, это была вовсе не шутка. Ведь треугольник действительно по форме напоминал нос, а кружок внутри него – глаз. Димка открыл альбом и стал перелистывать твёрдые картонные страницы. Вот дед совсем ещё малыш на руках у тонколицей женщины. Это прабабушка. Вот дедушка – молодой и бравый, с юной женой. Вот Димкина мама с большими белыми бантами на голове держит своего папу за руку. Сразу видно – первоклассница. А вот и фото с самим Димкой у деда на руках. Димка впился взглядом в чёрно-белый квадратик и вдруг увидел то, чего раньше не замечал. В нижнем углу фотографии, так же как и в дневнике и на альбоме, стоял маленький, почти незаметный значок «всевидящего носа».

«Оно!» – мелькнуло у Димки в голове.

Дрожащими от волнения руками он вытащил уголки фото из выемок в толстом альбомном листе и перевернул карточку…

На обратной стороне фотографии была приклеена какая-то тонкая полупрозрачная бумажка, сложенная квадратиком. Димка осторожно отклеил её от фотки и развернул плохо гнущимися пальцами.

На бумажке было написано: «Ключ». А дальше так мелко, что Димка вскочил и заметался в нетерпении по комнате в поисках лупы. Когда лупа была найдена, Димка увидел, что под ключом нарисованы те же знаки, что и в записной книге деда, а напротив каждого стоит буква.

Это был ключ от шифра!

– Так! Всё интереснее и интереснее, – сказал Димка вслух и даже пот со лба вытер. У него почему-то бешено колотилось сердце. Казалось, ещё чуть-чуть – и он приоткроет какую-то закрытую дверь. Но что там за ней – вот в чём вопрос. Плохое или хорошее? Было немного страшно, но в то же время ужасно интересно.

Нетерпение било по нервам так сильно, что у Димки дрожали руки. Он взял тетрадь и, глядя в квадратный листочек с ключом, стал выписывать на чистый лист первую фразу из обведённого текста. Буква П, за ней буква О, М, снова О…

Когда первая фраза была расшифрована, Димка понял, что эта история для него не закончилась, наоборот – она только-только начинается.

Буквы на чистом листе бумаги выстроились в два кричащих слова:

«Помоги, Димка!»