Димка бежал по лесу что было сил, утопая в снегу. Он понимал, что Букин наверняка попадёт под лавину, раз уж вышел из леска. Такое уж там было место. А ещё Димка знал, что через полчаса шансы выжить у попавшего под лавину человека уменьшаются вдвое. Он читал об этом как-то.

– Хоть бы у него был карман, хоть бы у него был карман, – повторял он на бегу. Если у человека перед лицом будет небольшой карман, то вероятность выживания увеличивается, так как человек сможет свободно дышать – так говорилось в статье. – А может, и на поверхность выбросит. Тогда, может, всё обойдётся.

Снег не хотел отпускать Димкины ноги, и каждый шаг давался с трудом. Сердце билось уже где-то возле горла, и Димка тщетно пытался его сглотнуть.

Наконец лесок закончился. Димка выбежал на поляну и глянул на Гром-гору. В душе он надеялся, что всё это ему только послышалось и сейчас он увидит фигуру в красном пуховике, которая спокойно катается на ледянке с горы. Но кругом было пусто. Всё было завалено толстым слоем снега. Поток лавины дошёл до самого леса и остановился с краю, сломав маленькую ёлочку. Снежная пыль уже улеглась.

Сначала Димке стало немного страшно, но ненадолго. Потом ему стало ещё страшнее. Где тут найти человека, в этой белой пустыне!

«Он где-то здесь, где-то здесь», – лихорадочно думал Димка.

Он изо всех сил втянул воздух ноздрями. Пахло снегом, морозом, лесом.

«А вдруг не получится? Должно получиться! – разозлился он. – Давай, нос, работай, оправдывай своё существование!»

Запах появился – слабый-слабый, и Димка ринулся вперёд. Снег был словно бетон. Прыгалось по нему легко, но как чувствует себя человек внутри этой снежной могилы, с ужасом подумал Димка.

Словно охотничья собака, он опустил нос к снежному покрову и начал обыскивать склон. Запах становился всё сильнее и сильнее, и в какой-то момент Димка понял: копать нужно здесь.

Димка копал двумя руками, словно крот лапами. Хотя нет, крот бы тут не справился. Он копал как бульдозер.

«Жаль, лопаты нет», – пронеслось в голове.

Перчатки его тут же задеревенели, но он не чувствовал холода. Наоборот, после кросса по сугробам и от копания ему было ужасно жарко. Хотелось раздеться, но было некогда. Димка только снял шапку и отбросил её подальше, чтобы не мешала и не лезла на глаза.

Снега, казалось, не убывало, а прибывало. Он был везде – внизу, вверху, сбоку. В какой-то момент Димку охватило отчаяние из-за бесполезности своей работы. Ему даже захотелось всё бросить и дождаться спасателей.

«Это не твоя работа», – говорил его разум.

Но нюх твердил, что там внизу Букин, и он нуждается в помощи немедленно.

«Да, в таком океане снега запросто можно утонуть», – подумал Димка. Мышцы сводило, руки отчаянно болели.

Запах Букина становился всё сильнее, и вдруг в снегу показалось что-то синее. Да это же перчатка, осенило Димку, и он заработал с удвоенной силой.

Наконец-то показалась рука. Димка испуганно замер, но тут пальцы в синей перчатке слабо шевельнулись.

«Жив!» – радостно пронеслось в голове.

Постепенно показалось красное пятно лыжной куртки, потом вся рука, потом плечо, наконец, голова Букина без шапки. Глаза закрыты, лицо бледное. Букин открыл один глаз, фыркнул снегом и, увидев Димку, тоже сделал попытку грести. Видно было, что рука его плохо двигается, но он старался.

– Ты от себя греби, – хрипло посоветовал Димка, откапывая Букина с другой стороны.

Когда из глубины снега показались ноги Букина, тот уже мог двигать двумя руками и шевелиться.

Димка потянул Букина на себя, и тот, отбрыкивая ногами снег, наконец-то освободился от снеж-ной ловушки.

«Метра два где-то», – подумал Димка, глядя на яму и тяжело дыша. Хорошо хоть не глубже!

Букин тоже дышал с присвистом, ноги и руки у него дрожали. Но было видно, что он цел.

– Надо идти, – сказал Димка, отдышавшись, – а то нас Тамара Михайловна закопает.

Букин кивнул, слабо улыбнувшись синими губами, и попытался встать на негнущиеся ноги. Димка поставил ему плечо. Вдруг Букин с трудом наклонился и снова нырнул в яму. Когда он вынырнул, в руках у него розовел маленький единорожка, весь облепленный снегом.

– Сестра малая на удачу подарила, – буркнул он. Бледные щёки его порозовели.

Димка промолчал.