К субботе погода прояснилась. Выглянуло солнце, и экскурсия обещала быть отличной. К автобусу собрались к восьми утра. Ехать нужно было долго. Автобус, хоть и оказался большой, еле-еле вместил в себя всех ребят. Да ещё их рюкзаки, надувные плюшки, санки, ледянки! Всем хотелось покататься на плоскогорье по свежему снегу.

– Что у вас там набито в ваши рюкзаки? – возмущалась Тамара Михайловна, кутаясь в клетчатый шарф.

– Еда!!! – заорали дети.

– Вы прямо как с голодного края! Мы же не на неделю едем.

Очки у Тамары Михайловны запотели от дыхания, и она всё время пыталась их протереть краем шарфа.

Димка тоже взял с собой чай в термосе, несколько бутербродов с колбасой и сыром и небольшую ледянку. Так её папа называет. Другого варианта у него не было, только разве что санки детские. Так на них он ещё в детском садике катался. Сейчас уже несолидно как-то.

Костик припёр кусок линолеума величиной с дом. Тамара Михайловна даже в автобус его пускать не хотела.

– Ну что ты, Веточкин, куда ты со своей простынёй лезешь? Хочешь ремонт в автобусе сделать?

Ребята кругом рассмеялись, а водитель покачал головой и предложил линолеум свернуть и уложить в багажник.

У Тольки вообще ничего для катания не было.

– Философу не положено кататься с горок, он должен думать, – сказал он. – А если что, то кататься можно и на пятой точке.

Он даже одет был в повседневный пуховик, тогда как почти все ребята были в лыжных куртках и штанах.

К большому Димкиному сожалению, Букин тоже был здесь. Что удивительно, без компании.

«Двоек, наверное, нахватались», – злорадно подумал Димка. Без своих дружков Букин больше был похож на человека.

Зато Ленка Курочкина тоже была здесь. Как всегда красивая, в розовой лыжной куртке, в шапке с огромным помпоном. Помпон её качался в такт шагам, ресницы были лохматые и пушистые. Она даже посмотрела пару раз на Димку и улыбнулась. И настроение у Димки поднялось выше гор.

Тамара Михайловна и ещё одна мамочка из родительского комитета с трудом распихали детей по местам, и они наконец-то тронулись в путь.

Какое-то время весь автобус благоухал ароматами чипсов. Стоял такой хруст, словно это не школьники пятых классов, а куча мышей, грызущих огромный сухарь. Тамара Михайловна тщетно пыталась вразумить голодающих учеников.

– Да вы же только из дома вышли, – причитала она.

– Тамара Михайловна, мы рано встали, не успели позавтракать! Не дайте умереть голодной смертью.

Димка позавтракал прилично, и есть ему не хотелось. Думал было поговорить с друзьями, но Костик и Толька тут же задремали – видимо, сказался ранний подъём. Поэтому Димка просто смотрел в окно, наслаждаясь видом.

И правда, было на что посмотреть. Через каких-то полчаса показались огромные ёлки. Они устремлялись в голубое небо острыми пиками верхушек. Потом началась гористая местность. Дорога петляла, словно белая лента. Было красиво и сказочно, как на рождественской открытке.

Димка часто бывал тут с родителями летом. А вот зимой выехать им было трудно: то работа, то учёба, то машина в ремонте. Он вспомнил, какие летом горы – зелёные и кудрявые, как брокколи. Конечно, летом с горок не покатаешься, зато Димка любил собирать грибы.

– У тебя на них нюх, – говорила мама.

Знала бы она, что теперь у него нюх вообще на всё…

Димка пока ничего не рассказал родителям. Как-то некогда было, да и не готов был ещё. И что в письме было, тоже маме не сказал. А она тактично не спрашивала, а может быть, забыла уже.

«Будет ещё время, – подумал он и снова посмотрел на дорогу. – А вот интересно проверить, как я теперь буду грибы собирать, – усмехнулся Димка. – Наверняка предки заценят мои собирательные способности! Правда, в этом году мама на море хотела поехать. Только чем это не море? Зимой белое, летом зелёное…»

Вид за окном притягивал, дорога звала вдаль, мотор мерно шумел, и Димка не заметил, как уснул.

– Приехали! – раздалось у Димки над ухом. Автобус сонно потягивался, просыпался, стряхивал с себя сон и крошки от чипсов и печенья. Оказывается, уснул не только Димка. Почти все ребята провалились в полудрёму и не заметили, как пролетели два с половиной часа.

Все вывалились из автобуса и ахнули. Кругом было белым-бело. Пологие склоны гостеприимно подставляли свои спины: катайся не хочу! Лыжня и саночная полоса были уже накатаны.

Заснеженные ели толпились и поодиночке, и стайками, образуя небольшие лесочки. Из трубы на маленьком домике спасателей уютно струился дым. Пара снегоходов пристроились у стены. Рядом под навесом стояли струганный из досок длинный стол и пара лавок.

Из дома вышел бородатый мужчина.

«Дядя Коля», – вспомнил Димка.

– Привет, молодёжь, – сказал дядя Коля, подходя поближе. Он пожал руку водителю, отвесил дамам поклон и подмигнул ребятам. – Ну что, я смотрю, вы во всеоружии?

Он показал на гору ледянок, надувных плюшек и санок, которые водитель и ребята уже успели выгрузить из автобуса.

К ним подошёл ещё один спасатель. Как его зовут, Димка не знал.

– Вы, ребята, только здесь катайтесь, – мужчина показал на пологие склоны, – на Гром-гору не ходите. Там снега на вершину намело, мало ли что может случиться. Сейчас потеплело, снег нестойкий. Сойдёт лавиной, засыплет, опасно это. Снегом завалить может больше метра. Да и трудные там спуски, рановато вам ещё.

Ребята посмотрели на Гром-гору, которая сияла на востоке снежной шапкой. Гора была отделена от места, где они находились, густым леском. Отсюда её было прекрасно видно, но добираться до неё пришлось бы минут пятнадцать в лучшем случае, а если по глубокому снегу, то и все двадцать пять. Гора казалась идеальной для экстремального катания и выглядела для мальчишек ужасно привлекательно. Вот бы где пронестись с ветерком и показать свою смелость! Но идти было далековато, да и Тамара Михайловна глаз не спустит.

– Так, ребята, – закричала Тамара Михайловна, – если вы хотите есть, то давайте перекусим. Если сразу все за столом не поместитесь, то можно по очереди.

Ребята загудели, зашумели. Они были сыты, всем хотелось ринуться в бой на горки.

Попили наскоро чаю из термосов, и понеслось! Горы дрожали от визга и криков пятых «А» и «Б». Всем было весело. Пухлые плюшки со свистом неслись вниз, санки шуршали по снегу. Мелькали ледянки, то и дело выскальзывая из-под ребят. Костик вытащил свою гигантскую простыню линолеума, развернул, и на ней смогло уместиться несколько человек. Подвернули вверх края, и линолеум понёсся вниз со скоростью света. Казалось, что он только и мечтал превратиться из скучного полового покрытия в снежный шаттл.

Ребята раскраснелись, распарились, разгорячились. Вниз летели с ветерком, обратно ползли, таща за собой транспорт и пыхтя. Даже Толька, забыв, что он солидный профессор, орал и смеялся.

Через час Тамара Михайловна начала проявлять нешуточные признаки беспокойства. Она не каталась, а прыгала с мамочкой из родительского комитета по кругу и притоптывала ногами. Уже несколько раз они по очереди бегали в домик греться. Одета Тамара Михайловна была совсем не для гор: элегантный пуховик, сапоги на небольшом каблучке. Только тёплый пушистый шарф не давал ей окоченеть окончательно. В конце концов из домика она вышла в огромной овечьей тужурке, накинутой прямо на пуховик. Видимо, дядя Коля пожалел непрактичную учительницу.

– Тамара Михайловна, идите с нами кататься! – Костик пригласительным жестом указал учительнице на линолеум, приподнятые края которого от холода задубели и напоминали теперь пирогу ин дейцев или кокон доисторического существа.

– Нет, спасибо, Веточкин, – ответила Тамара Михайловна, испуганно косясь на линолеумный кокон, – мне что-то не хочется.

Тамара Михайловна взяла у спасателей микрофон и громким голосом созвала всех отдохнуть и поесть.

Ребята нехотя оторвались от катания, но потом почувствовали такой зверский голод, что упрашивать уже никого не пришлось. Все достали свои припасы, вывалили их на общий стол, и пошёл пир горой. Ничего, что на холоде, ничего, что в тесноте, – потеснились, уместились, для каждого нашёлся уголок. Кто хотел, мог погреться в домике, а в термосах у ребят был горячий чай.

Димка с аппетитом жевал бутерброд с колбасой. Над его кружкой поднимался ароматный дымок. Рядом остальные жадно поглощали припасы.

Димка смотрел на другой край стола на Лену Курочкину, которая над чем-то смеялась с по дружками.

«Какая она всё-таки красивая! И пахнет жасмином…»

Тамара Михайловна с мамой из родительского комитета стали пересчитывать ребят.

– Стойте на месте, – говорила учительница. – Так, есть, есть, есть… – проверяла она по списку. – Есть!

Вдруг она остановилась и пошла по второму кругу.

– Ребята, а Букин где? – спросила вдруг она.

Дети стали переглядываться. Тамара Михайловна кинулась в домик спасателей. Букина нигде не было.

– Что такое? – схватилась за сердце Тамара Михайловна. – Куда он делся?

Как назло, спасателей в доме не было. Увидев, что ребята обедают, они сели на снегоходы и по ехали в обход на север.

– Опять Букин выпендрился! – прошептал Димке на ухо Костик. – Наверняка пошёл покруче гору искать.

«Наверняка, – подумал Димка, – вот баран, разве можно одному идти? Мало ли что…» Под ложечкой у него засосало. Хоть и неприятный человек Букин, а всё же человек. Случись с ним что, всем будет плохо. Особенно Тамаре Михайловне, она и так уже зелёная от волнения. Димка тихонько встал и незаметно, воспользовавшись суматохой, пошёл к спуску. Он даже друзьям ничего не сказал: нечего их впутывать. «Если попадёт, так только мне», – подумал он.

Была у Димки шальная мысль. Добравшись до спуска, он остановился и стал носом втягивать воздух, крутясь в разные стороны. «Как будто пойнтер!» – усмехнулся Димка. Была у его дяди Саши собака такая охотничья. Димка даже как-то ходил с ними на охоту и видел, как Рэм делает стойку на уток: хвост струной, нос по ветру. Вот теперь и он, словно пёс.

Чем пахнет Букин? Чаем с шиповником, вспомнил Димка. Мылом, новыми ботинками, красным пуховиком…

Ветер приносил разные запахи, но наконец-то среди них Димка почувствовал запах красного перца и мыла.

– Вот оно! – выдохнул он.

Запах шёл с восточной стороны.

– На Гром-гору побежал! – догадался Димка и пошёл по следу.

«Вот Букин балда, – думал он по дороге. – Его же Тамара Михайловна убьёт».

В горах звуки разносятся далеко. Димка уже приближался к леску, а голоса ребят и Тамары Михайловны были слышны даже здесь.

– Тамара Михайловна! – услышал он вдруг громкий чей-то крик. – Вон он, Букин, лезет. Я его по красной куртке узнала.

«Значит, Букин уже добрался до горы. Раз его видно от домика», – подумал Димка. Он хотел было повернуть обратно, раз Букин нашёлся, но решил продолжить путь, хотя через лесок идти было ещё о-го-го сколько. Жалко было учительницу. «Скажу Букину, чтобы он возвращался, а там уж пусть сам с Тамарой Михайловной разбирается».

И вдруг до Димки донёсся какой-то рвущийся звук. Словно кто-то рвал огромный лист бумаги. А потом в небе закружилась снежная пыль.

«Что это?» – подумал он, и вдруг истошный крик раздался над всем плоскогорьем:

– Лавина!!!

«Там же Букин!» – пронеслось у Димки в голове, и он помчался вперёд.