Бар был не просто дерьмовый. Дерьмовый – это хоть какое-то своеобразие. А здесь – типовой. Подделка под камень в подражание тоннелям Цереры или Ганимеда. Граффити, смотревшиеся смело, пока не замечаешь, что картинка повторяется через каждые пару метров. Контркультура в исполнении корпоративного дизайнера. Кормили неплохо. Гидропонная грудинка в горячем маринаде и растительный концентрат, не разваренный в кашу. И пиво было приличное, хоть и слишком резкое, на ее вкус. Экран на задней стене обычно транслировал футбольные матчи со всей системы. Сейчас крутили новости. И, если раньше экран оставался лишь фоном для разговоров и выпивки, сейчас на него смотрели все.

– Событие повторяет случившееся после того, как «Буря» применила генератор магнитного поля против сепаратистов Паллады, – говорила женщина с экрана, бледнокожая, с длинными темными волосами и серьезным выражением лица. Бобби решила, что передача идет с Луны, хотя вполне могла быть с Цереры или с Марса. По нынешним временам все на одно лицо. – Однако если в прошлый раз было ясно, что послужило спусковым крючком феномена, и сам феномен ограничивался системой Сол, то в данном случае, по сообщениям, он распространился шире, возможно, захватив все известные системы. Потеря станции Медина и «Тайфуна» вместе со всеми гражданскими судами в пространстве кольца предположительно связана с данным явлением, но подтверждающих это предположение официальных заявлений к данному моменту не поступало.

Каспар издал невнятный звук: то ли кашель, то ли смешок. Сидевшая напротив него Джиллиан вопросительно вздернула подбородок.

– Их ручные журналисты нечасто позволяют себе намек на критику, – объяснил Каспар.

– Все равно видно, что губами двигает просунутая через задницу рука цензора, – отмахнулась Джиллиан. – Свободная пресса рвала бы этих мерзавцев на куски по восемь в час, пока не выдавила бы объяснений.

На экране рядом с темноволосой ведущей появился старик в рубахе с открытым воротом. Он неуверенно улыбнулся в наплывающую на него камеру. Субтитры обозначили его имя и должность, но экран располагался так далеко от Бобби, а буквы были такими мелкими, что она разобрала только имя – кажется, Роберт. И подалась вперед, чтобы лучше слышать.

– Что вы можете сказать об этих событиях, профессор? – спросила ведущая.

– Ну да. Да. Прежде всего, конечно, множественное число здесь неуместно. События – во множественном. То, что мы видим, лучше объяснить как единое нелокализованное событие. Что укладывается в наши общие представления о… мне не нравится выражение «цивилизация чужаков». Слишком много допущений. Назовем это предшественниками и врагами предшественников.

Старик улыбнулся чуть естественней, радуясь собственной шутке. Бобби возблагодарила ангела-хранителя, что не он вел у них курс в университете.

Джиллиан фыркнула.

– Они лишились боевого корабля, главной диспетчерской медленной зоны, чертовой уймы других кораблей и двух, мать их так, врат, а все толкуют о локализации? – Она ткнула в сторону экрана бледной косточкой, еще недавно облепленной мясом, грудинки. – Идиоты!

Каспар пожал плечами.

– Мы лишились центра подполья на Медине, а лопаем барбекю под пиво.

– Мы тоже идиоты, – признала Джиллиан.

– Ты-то уж точно, – сказал Каспар, смягчив слова улыбкой.

* * *

Извещение, что врата Сол закрыты для деловых перевозок до дальнейшего уведомления, не сулило добра. Команда Бобби молчала, но все было ясно без слов. Когда проход кораблей в систему и из системы закрыт, игра в наперстки невозможна. Может быть, еще не поздно бежать. Тишком выбраться с Каллисто, найти корабль Союза перевозчиков, который их спрячет. Но и такой корабль никуда не уйдет, пока не снимут карантин. Они лишились надежды выскользнуть в другую систему, укрыться на какой-нибудь незаселенной луне, пока не разойдется рябь от их атаки в Солнечной. И теперь они пытались спрятаться от тигра, не покидая его клетки.

А потом стало еще хуже.

Когда это случилось, Бобби спала. Отдых давался ей все труднее. Она вытягивалась на койке в бывшей конторе склада, гасила свет, и в голове начинали крутиться сценарии побега, плена или гибели во всех комбинациях, на какие только способно ее воображение. Она рада была проспать хоть пять часов за смену и потому, проснувшись в похмельном раздрае, решила, что это наконец сказалось переутомление. И только когда ручной терминал, звякнув, известил, что с ней рвутся выйти на связь все, от команды до системы аварийных предупреждений Каллисто, она поняла, что дело серьезное.

* * *

– Важно иметь в виду, – говорил старик, глядя в камеру глазами доброго дядюшки, – что эти явления, хотя внушают тревогу и приводят к потерям, если в момент происшествия люди занимаются сложной или опасной деятельностью, сами по себе не представляют угрозы.

– Вы не могли бы пояснить? – попросила ведущая.

– Эти припадки не оставляют долгосрочных эффектов. По всем признакам они – не более чем неудобство. Конечно, важно учитывать возможность их повторения, во всяком случае, пока научный директорат не прояснит причину и не… гм… не возьмет их под контроль. До тех пор всем нам следует принимать меры предосторожности при работе с механизмами или оборудованием. Но это никогда не помешает, не так ли?..

Каспар хрипло, передразнивая старика, забормотал:

– И не стоит беспокоиться из-за пропавших врат и кораблей. О, что вы! Это не для ваших хорошеньких головок, милые.

– Где Алекс? – спросила Бобби.

– Когда я его видела, собирался домой, – ответила Джиллиан.

«Домой» означало на «Предштормовой». Скоро должно было открыться окно для бегства. Может, потому он и ушел на корабль. Или чтобы не встречаться с ней. При последнем разговоре она надавила на него сильнее обычного, а ведь знала, как он отчаянно старается избегать конфликтов. Вслух она никогда об этом не говорила, но очень жалела, что с ними нет Амоса или Наоми. Или хоть Холдена. И ее немножко беспокоило, не сломала ли она нечаянно Алекса.

– Я пошла, – сообщила Бобби и покинула дерьмовый бар с лаконским пропагандистским каналом. Все остались допивать пиво и договаривать сплетни. Они чувствовали, что ей компания не нужна.

Бобби шла по общим коридорам, засунув руки поглубже в карманы и уперев взгляд в пол перед собой. При ее размерах и чуть не с колыбели привитом умении контролировать пространство вокруг себя оставаться незаметной ей было непросто. Но надо. Они уже просидели на Каллисто дольше, чем ей бы хотелось, и Бобби видела, что команда начинает привыкать. Завели любимые забегаловки, излюбленные бордели, парикмахерские, кофейни и автоматы пачинко. Вписаться на время было нормально. Нормально устраивать жизнь там, куда тебя занесло. Но для них это опасно, потому что тебя начинают узнавать, а узнавание слишком легко могло довести их всех до тюрьмы, бокса или могилы.

На развилке она через ручной терминал отперла сервисный тоннель и нырнула в служебные проходы верфи. До старого логова контрабандистов АВП предстояло долго идти холодными коридорами. Ее шаги сливались с капелью конденсата и гудением воздуховодов. Граффити на стенах здесь были древние, большей частью – на астерской помеси языков или нарисованные тайнописью. Те немногие, что она могла разобрать, проклинали ООН и Марсианскую Республику Конгресса. Теперь вся эта ненависть смотрелась скорее милой диковинкой. Старые враги казались лучше уже потому, что они не лаконцы.

Где мои победы? Оставлю ли я мир лучше, чем он был до меня?

Девчонкой она думала, что представляет себе будущее. Улучшения. Прогресс. Она готовилась служить своему народу, защищать труды по терраформированию от злобной Земли и хищного Пояса. Едва научившись говорить, она уже знала, что не увидит, как человек вольно гуляет по поверхности Марса, но верила, что к ее смерти планета покроется зеленой порослью искусственных мхов и окутается сияниями магнитосферы. Настоящая ее жизнь до неузнаваемости отличалась от придуманной. В ней случилось больше чудес и больше разочарований. А теперь Бобби не чувствовала, что в этой жизни есть для нее место. У нее была своя роль – сперва на «Росинанте», теперь на «Предштормовом». У нее были свои люди и свои обязанности. А вот Марс переменился и потемнел. Он метастазировал в империю, где не было места великому проекту, о котором она мечтала.

У нее впереди еще не один десяток лет, если заботиться о здоровье и соблюдать режим тренировок. Возможно, мир, в котором ей предстоит умирать, и окажется лучше того, что сейчас, но ей с трудом верилось, что он будет лучше того, где она родилась. Слишком многое потеряно, а что не потеряно, то изменилось до неузнаваемости.

Загудел ее ручной терминал. Джиллиан прислала из бара сообщение. Бобби открыла его с недобрым предчувствием. Джиллиан была умная голова и хороший боец. Может, через десяток-другой лет она и научится собирать свою команду, вместо того чтобы подтачивать чужую. Но пока Бобби сомневалась, в настроении ли она услышать, что желает ей сказать Джиллиан. Однако она была капитаном, а Джиллиан – ее старпомом. И Бобби тычком большого пальца открыла связь. Тема записи была обозначена как «Подумала, что тебе стоит посмотреть». Бобби включила воспроизведение.

Ожил экран на стене бара. Метки времени обновления и записи лежали на лице ведущей муаровым узором, но не помешали ее узнать. Как и человека с ней рядом. Ученого старца сменило знакомое лицо. Адмирал Антон Трехо с «Бури», фактический губернатор системы Сол.

Бобби остановилась.

– …рассчитывалось на месяцы вперед, – говорил Трехо.

– Так ваше возвращение на Лаконию не связано с событиями в пространстве кольца? – спросила ведущая.

– Никоим образом, – улыбнулся Трехо. Лгать он умел в тысячу раз искуснее ведущей. – Но я понимаю, что для такой мысли есть основания. На Медине произошла трагедия, и я вместе со всеми оплакиваю гибель людей. Однако научный директорат и лично верховный консул заверяют, что ситуация под контролем. Я просто старый вояка, которого переводят на новое место. Никаких драм тут нет. Вице-адмирал Хоган – хороший человек и вполне готов принять командование. Я ему абсолютно доверяю.

На экране открылось еще одно дополнительное окно, потеснило Трехо с ведущей и добавило помех их окну. Вице-адмирал, серьезный молодой человек в лаконском мундире, мог сойти за старшего брата Каспара.

– Итак, обращаясь к гражданам системы Сол, я хотел бы выразить благодарность за…

Запись оборвалась. Бобби большим пальцем набрала ответ: «Любопытно». И прислонилась к стене. Трехо покидал Солнечную систему. Может быть, уже отправился. У «Бури» новый капитан – лаконский офицер, а не ветеран марсианского флота. Одного этого хватило бы, чтобы ее убедить, если бы Бобби уже не решилась сама.

На мобильной посадочной площадке, где стоял «Предштормовой», хватило бы места для трех таких же. Шасси были выше роста Бобби и предназначались, чтобы выкатывать платформу из надежного пещерного укрытия. Через полкилометра темноты она сходилась с крытым ангаром на поверхности спутника. В данный момент корабль стоял торчком среди ферм-кранов, и его вершина терялась в тенях над головой.

Бобби подошла к шлюзу и, не вызывая лифта, взобралась, перебирая руками, по металлическому трапу. Шагнув в открывшийся шлюз, она отключила ручной терминал от системы Каллисто и только потом синхронизировала его с «Предштормовым». Едва ли двойное подключение могло их выдать, но всякое бывает, лучше не рисковать зря.

Корабль сообщил ей, что Алекс в мастерской при машинном зале и что кроме него в различных помещениях находятся еще четверо из команды. Для нее главным было, что Алекс сейчас один. При этом разговоре она хотела бы обойтись без свидетелей. По крайней мере, пока.

Мастерская напоминала не столько производственное помещение, как на «Росинанте», сколько выставочный зал или спа-салон. Шкафчики вдоль плавно изогнутой стены, швы между ними почти невидимы. Свечение стен – сама обшивка корабля мягко сияет, давая не режущий глаз, бестеневой свет.

Алекс стоял у производственного принтера, похожего скорее на растение, чем на собранный людьми механизм. Брюшко у пилота опало со времени женитьбы. Остатки волос побелели, и щетина на щеках лежала светлым налетом. Он напомнил Бобби мороженщика из кафе, куда она забегала после школы. Оглянувшись на нее, он кивнул, и воспоминание погасло. Это снова был просто Алекс.

– Что-то сломалось? – Она подбородком указала на принтер.

– Центральная подпорка на моей койке поизносилась. Я отломал старую и печатаю замену, – объяснил он. – Что привело тебя на этот корабль?

– Искала тебя, – ответила она. – Надо поговорить.

– И мне так думается.

– Насчет того, что ты тогда сказал. Про то, почему я… чего-то добиваюсь. Может, ты и был прав.

– Спасибо.

– Но теперь не прав, – договорила она. – Ситуация изменилась без нашего участия. Все расчеты делались до закрытия врат.

– Все равно остаются корабли Союза, с которыми мы могли бы пересечься. Рано или поздно врата откроют. В смысле не могут же они закрыть их навечно, что бы там ни случилось.

– Но до тех пор мы завязли в системе Сол. Хотя и это не главное. Они лишились «Тайфуна». Таких чудовищ у них было только три. «Сердце бури» контролирует систему Сол с ее мощью и ресурсами. С ее населением.

– С ее историей, – добавил Алекс. – С памятью времен, когда у власти были не лаконцы.

– И это тоже, – согласилась Бобби. – «Глаз тайфуна» контролировал врата. «Голос вихря» оставался в Лаконии, оборонял их родную систему. Из-за какой-то катастрофы у них стало одним меньше. И они забарахтались. Трехо отзывают на Лаконию. Контролировать пространство колец некому. Все, что я говорила насчет показать людям, что в этой войне возможна победа, остается правдой, и, если сработает, мы за один бой прикончим их флот. Может, они оставят его в Лаконии. Может, выведут в пространство кольца, если сочтут, что случившееся там больше не повторится. Но сюда не приведут. В системе Сол у подполья развязаны руки. Она остается важнейшей системой, и, чтобы отвоевать ее, можно многим рискнуть. Это уже будет не символическая победа. Тут тебе и тактика, и стратегия. Я не могу упустить такой шанс.

– Я твои слова услышал, – ответил Алекс.

Несколько секунд принтер тикал в тишине.

– Знаю, что у тебя есть свои причины, – сказала Бобби. – И уважаю их. Серьезно.

– Нет, не в том дело, – начал Алекс. – Просто я…

– И не хочу тебя втягивать, если ты не уверен. Нет, ты меня послушай. «Буря» – самая смертоносная машина, какую когда-либо строило человечество. Мы с тобой оба знаем, против чего начинаем войну. И даже если сумеем доставить антиматерию, не уверена, хватит ли ее, чтобы прикончить корабль. У тебя ребенок. И у него, может быть, скоро будет ребенок. Холдена нет. Амоса нет. Наоми стала отшельницей. «Роси» съела моль. И… если у нас сорвется, мы и «Предштормового» лишимся. Если хочешь уйти, ты в своем праве.

– Уйти?

– В отставку. Мы тебе добудем новое имя или добавим надежности теперешнему. Найдем тебе работу на Церере, Ганимеде или здесь. Все равно. Со временем дашь знать Киту и его жене. Никто о тебе плохо не подумает, если так решишь.

– Не знаю, – сказал Алекс.

– Ты мне нужен на сто процентов или не нужен совсем. Алекс поскреб подбородок. Принтер звякнул, завершив работу, но Алекс не стал открывать его и забирать новую подпорку.

– Это ты говоришь как капитан корабля, – сказал он. – Знаешь, у тебя даже голос изменился, как стала командовать. Немножко, но есть такое дело. В общем, капитана я услышал и понял. А вот друга я прошу об услуге.

«Никаких услуг, никаких компромиссов, либо ты с нами, либо уходишь», – чуть не сорвалось с ее губ.

– О какой? – спросила она.

– Согласуй это дело с Наоми. И если она скажет – это ошибка, послушай ее. Выслушай ее.

Все в ней восстало против этой мысли. Старая ссора стянула нутро в узел тверже камня. Однако…

– А если она поддержит?

Алекс расправил плечи, тверже уперся ногами в пол и дружески улыбнулся ей. Никто на корабле не увидел бы в его позе Амоса – кроме нее.

– Тогда надерем ублюдкам задницы, – сказал он.