У неё осталось только два ощущения. Либо трясучка, либо измождение. Та часть, когда её трясло, была очень неприятной, потому что ей казалось, что она напугана - до паники и бешеного сердцебиения. И поскольку это напоминало страх, она начинала загоняться тем, что боится, а потом тем, что боится без всякой причины. Мысль о том, что это бэушная эндокринная система пропускает своё дерьмо в кровоток, немного помогала. Так она, по крайней мере, могла быть уверена, что не сходит с ума от невнятной тревоги. Тем не менее, трясучка от этого не прекращалась.

В худшие моменты этой части она возвращалась к своей старой мантре, спасавшей её ещё в тюрьме: "Я убивала, но я не убийца. Потому что убийцы - монстры, а монстры не боятся." И поскольку ей продолжало казаться, что она боится, такая точка зрения почти утешала.

Её суеверная половина предпочитала думать, что она пустила эту концепцию в свою жизнь из-за сочувственной магии слов. Рациональная половина была уверена, что она сделала это, изначально заплатив чертову гору денег за незаконные модификации тела, ставшие частью безумной подростковой фантазии о мести. Эта фантазия стоила жизни целой куче людей.

- Ты в порядке? - cпросила Наоми.

Кларисса подняла руку в том же неопределенном жесте Шрёдингера[13K31], что и всегда, в чём бы это ни выражалось. Всегда да, и всегда нет. Да, я в порядке, ведь я не в медицинской коме. Нет, находиться в этом состоянии, не является удовлетворительным итогом моих ранних жизненных выборов.

- А ты как?

- В порядке, - ответила Наоми тоном, который подразумевал нечто похожее. С тех пор, как Холдена схватили, глаза Наоми погасли. Выяснив, что Обгоняющий Свет ушел, и унёс Холдена, Наоми разве что не впала в кататоническое оцепенение от горя. Вот уж действительно. В порядке, так в порядке.

Они ждали, сидя на скамейке на краю пшеничного поля, раскинувшегося по внутренней поверхности барабана. Пшеница тянулась, изгибаясь вправо и вверх от них, созревая в свете ненастоящего солнца. Женщина в униформе системного контроля шла по дорожке, держа за руку маленького мальчика. Проходя мимо, тот взглянул на Клариссу, и она практически услышала его мысль, - "Мамочка, что случилось с этой тетей?" - такой громкой она была.

Немного странно находиться среди обычных обитателей Медины. Они жили свои жизни, пытаясь забыть о существовании Транспортного Союза. Продолжали забирать детей из школы, ужинать с друзьями, работать на работе, и выполнять свои обязанности, как всегда делают люди, находящиеся с неправильного конца пистолетного дула. Делали вид, что законы Лаконии вполне обычны. Что в этой игре нет вещей, способных перевернуть всё ещё до наступления ночи.

- Мне очень жаль, что так вышло с Холденом, - сказала Кларисса. Она не собиралась, само вырвалось.

Наоми быстро вздохнула, выпустила воздух. Словно сорвала повязку, присохшую к ране. Резкая боль, и вот уже всё.

- Спасибо. Не этого... я ожидала.

- Да, - сказала Кларисса. - Всегда есть два пути; как мы хотим чтобы всё случилось, и как всё случается.

Сигнал тревоги прокатился вдоль барабана, отдаваясь эхом по всему объему в открытом воздухе. Искусственный голос без эмоций затянул повторяющееся сообщение: "Это аварийное предупреждение. Немедленно проследуйте в укрытия, и ​​ожидайте официальных инструкций."

- Только послушай, - сказала Наоми. - Они поставили нашу песню.

- Божечки, - смеясь, ответила Кларисса. - Мы прожили свои жизни неправильно, не считаешь?

Наоми взяла её руку, наполовину продолжая шутку, наполовину, чтобы поддержать, если потребуется, и они направились к месту встречи. Тело Клариссы тряслось и дрожало. Чуть ниже, в коридорах и залах барабана, движение стало гуще. Тревога звучала со всех сторон. Офисы блокировали двери. Киоски закрывались. Люди двигались быстро, некоторые ругались и скандалили, но на большинстве лиц была какая-то обреченная сосредоточенность. Слишком много взрывов, слишком много насилия, чтобы остались силы шутить. Иллюзия продолжения нормальной жизни развеялась для каждого из них.

Подождав просвета в потоке тел, они с Наоми нырнули в общественный туалет. Кларисса опустилась на встроенную в стену банкетку. Её слегка тошнило, но это ещё не было плохо. Наоми подошла к раковине и медленно вымыла руки, не для того, чтобы они стали чистыми, а чтобы не выглядеть праздно топчущейся, зайди кто-нибудь из безопасников станции.

План - во всяком случае, в их части, - был достаточно прост. По крайней мере, для Клариссы. Она попыталась разъяснить все этапы Алексу, но была уверена, что тот уяснил только половину. Сенсорные массивы Медины связаны с основной системой, но все имеют резервные батареи. Выключение общего питания не позволит Медине в режиме реального времени видеть, куда отправляются корабли, но и не остановит работу массивов. Как только питание восстановится, и электроника зафиксирует это, массивы переподключатся, и передадут все собранные данные.

В этом процессе скрывалась уязвимость. При регистрации массивов перед переподключением, система могла запросить у них диагностику. Для диагностических процедур требовалось порядка двадцати секунд, затем регистрационный запрос отправлялся снова, происходило подключение и передача данных. Но в эти двадцать секунд никакие новые данные не собирались. Если регистрационные запросы перенаправить к ложной системе, отвечающей непрерывными командами на диагностику, массивы будут находиться в подвешенном состоянии, пока какой-нибудь бедный ублюдок не выяснит, где находится ложная система маршрутизации, или физически не отправится присоединить массивы к новой выделенной линии.

На этом моменте взгляд Алекса расфокусировался, и она попыталась объяснить проще. Надо сделать исправленную карту маршрутизации. Поместить её на силовую линую резервных батарей. Вырубить основную силовую линию, чтобы перезагрузить массивы. Массивы не смогут подключиться снова, не выполнив кучу утомительной работы. Только тогда он показал ей поднятые большие пальцы. Это было мило.

Всегда было странно вспоминать, что многие знания, доступные ей, не известны другим. Не только о протоколах распределения энергии, и маршрутизации. Но ещё как это, убить кого-то, от кого ни видела ничего, кроме добра. Как это, чувствовать, что люди, убийству которых посвятила всю жизнь, приняли тебя в семью. И даже зная многие вещи лучше других, она всегда сводила это к идее о том, что её жизнь не исключительна. Что, что бы она не делала, это не должно быть слишком странно, раз в конечном итоге всё получилось у неё.

Дверь открылась, и вошел парень-бомбист, неся керамический чемоданчик с инструментами. Джордао. Кивнул Кларисе, а после Наоми. Со сгорбленной спиной и пепельно-серым цветом кожи он выглядел ожившей картиной "скрывающийся террорист". Если они собираются осуществить то, что задумали, парню нужно конкретно успокоиться.

- Хей, - сказала Кларисса.

- Хой, - ответил он. - Чё как?

- Пока без проблем. - сказала Наоми. - Но мы не слишком в курсе событий. Ты что-нибудь слышал?

- Несанкционированный запуск, - сказал Джордао, опуская чемоданчик рядом с раковиной, и открывая его. - Это то самое?

- Да, это один из наших.

- Не знал, - сказал он, выдавливая из себя усмешку. - И много пьес разыгрывается в один день?

- На одну меньше, если не начнем двигаться, - сказала Наоми.

Джордао порылся в чемоданчике, и бросил по наушнику ей и Наоми, прежде чем вставить в ухо свой.

- Катрия про такое не говорила, так? После такого они на нас напрыгнут по-серьёзному. И что, ото всех отмахаемся? Прямо детский сад.

- Если всё сработает, как задумано, это не будет проблемой, - ответила Кларисса, поправляя наушник, чтобы было немного удобнее. - Просто держись рядом, и с тобой всё будет в порядке.

Наоми вытерла руки, вытащила свой карманный терминал, проверила, и убрала обратно.

- Пора выходить, - сказала она.

Джордао закрыл чемоданчик, примостил на бедро, и пошёл следом за Наоми к выходу. Кларисса замыкала группу. Трясучка немного утихла. Совсем чуть-чуть. Что было хорошо, потому что она ненавидела дрожь. Но и плохо, потому что дальше наступал черёд измождения, а ей ещё предстояло выполнить миссию. Или постараться хотя бы не замедлять Наоми.

Залы снаружи опустели. "Это аварийное предупреждение. Немедленно проследуйте в укрытие, и ожидайте официальных инструкций." Наоми повернулась к рампе, ведущей к внешней стороне станции. Кларисса сунула руки в карманы и пыталась выглядеть скучающей. Её разум ненавязчиво разделился между мысленной репетицией шагов, которые ей предстоит выполнить для подмены карты приоритетов трафика, и наблюдением по сторонам в поисках патрулей безопасников. Когда голос Сабы нарушил молчание, она дернулась от испуга.

- Эвакуационные команды добрались до доков. Ожидают четкого сигнала, да?

Наоми прижала ладонь к уху. Её голос раздавался и через наушник, и напрямую, поэтому у сказанных слов появилось маленькое эхо. Так они прозвучали намного значительней.

- Сообщение приняли. - сказала она. - Выступаем.

Требовалась всего пара минут, чтобы подменить карту и установить заряды. После они отправятся к докам, если люди Сабы смогут так долго удерживать их, или к воздушному шлюзу, если безопасникам Лаконии удастся отбить доки обратно. Наоми остановилась у одной из панелей доступа, проверила что-то в ручном терминале, и кивнула. Нашли нужный. Вспотевший и побледневший Джордао выглядел хуже Клариссы.

- Всё будет хорошо, - сказала она. - Ты удивишься, как много у нас опыта пребывания в странных ситуациях.

Наоми присела перед панелью доступа. Дрон безопасности пролетел через перекресток впереди, не обратив на них никакого внимания. Кларисса ощутила небольшой выброс адреналина, но это только помогло чуть разогнать растущее оцепенение в мышцах. Делай дело, думала она. Сделай так, чтобы оно было сделано. Отдохнёшь, когда помрёшь.

Панель доступа щелкнула, и опустилась вниз.

- Чего мы здесь топчемся? - спросил Джордао. - Пойдемте уже.

- Мы делаем то, что требуется для следующей части, - ответила Наоми, и отошла в сторону. Внутренности корабля выглядели хаотично для всех, не имеющих знаний Клариссы. Для неё в каждом сварном шве, каждом кабельном канале и соединителе была простая логика. Достав перепрограммированную карточку распределения трафика, она вытащила старую, и воткнула свою. Моргнув янтарём, индикатор состояния тут же вернулся к мерцающему, радостному зеленому.

- Хорошо, - сказала она, сдвигая панель на место. - Перейдем к установке зарядов.

Но начиная идти, она уже поняла, что всё будет немного сложней, чем казалось. Если они будут двигаться достаточно быстро, то смогут закончить до того, как она окончательно выдохнется. В конце концов, вот почему здесь Наоми. Никто из них не думал, что она справится одна. И совсем не факт, что они были неправы.

Хуже всего то, что она сама сотворила это с собой. Повреждения в её теле, истощение и усталость были продуктами сознательного, решительного выбора, сделанного девушкой, которой она давным давно перестала быть. Она несла вес своих решений, как мешок с костями. Как полный набор инструментов.

Некоторые грехи несли в себе наказание. Иногда искупление требовало, чтобы прошлое осталось с тобой навсегда. Многие годы она пыталась свыкнуться с этим, но оно так и осталось чёртовым мать-его неудобством.

- Сюда, вниз, - позвал Джордао, махая рукой.

- Знаю, - ответила Наоми.

К основному силовому соединителю вела крепкая дверь, косяк которой был выкрашен в красный цвет. На ней красовалось с полдюжины предупреждений на разных языках, означавших одно и тоже. Что-то вроде "Пожалуйста, будьте осторожны. Здесь очень много вещей, которые нам придется чинить, как только они закончат вас убивать".

Джордао открыл дверь, Наоми прошла мимо него, шагнув в технический коридор впереди...

И отступила назад, поднимая руки. Стремительные и громкие шаги бегущих людей послышались и позади. Молодой мужчина в синей форме службы безопасности Лаконии вышел из красной двери, держа пистолет на уровне живота Наоми. Грубые руки схватили Клариссу за плечо, сбивая на пол. Джордао прислонился к стене, и съехал по ней вниз.

- Какие-то проблемы, сэр? - спросила Наоми, голосом, идеально имитирующим невинность.

- На колени, - сказал человек с пистолетом. - Руки не опускать.

Наоми посмотрела вниз на Клариссу. В её глазах не было печали, только просчет ситуации. И вывод. Наоми опустилась на колени. Джордао откинул голову назад: уставившись в потолок, он хватал воздух глубокими глотками. В его руках всё ещё был чемоданчик с инструментами, и она думала, что он собирается подорвать заряды, вписав их всех в историю, пока он не начал смеяться. Не радостно, или злорадно, но с облегчением. Ещё до того, как он заговорил, Кларисса поняла, что их продали. Она опустила голову на прорезиненное покрытие палубы, пока кто-то, упираясь коленом в спину, оттягивал назад её руки. Её усталость возросла. И палуба теперь казалась почти уютной.

- Там хрень.. - сказал Джордао, - которую они оставили в панели доступа. Не знаю что, но могу показать где, да?

- Что это было? - человек с пистолетом обращался к Наоми.

Наоми печально покачала головой.

- Боюсь, придется тебе пойти нахер, койо.

Он шагнул вперед, и ударил её. Кларисса почувствовала, как затрещала пластиковая лента наручников, туго затягиваясь вокруг правого запястья, а державший её человек уже подтягивал её левую руку. Она повернула голову. Пятеро, в общей сложности. Все с оружием. Человек с пистолетом присел, готовясь уложить Наоми рядом с ней.

- Уверен, что сможешь найти, про что ты там говоришь? - спросил мужчина.

- Да, конечно, - подтвердил Джордао. - А где десантники? Вы сказали, будут ещё десантники.

- План изменился. Они все статуи, пока не отменится код блокировки. - Он взглянул на Наоми. - Тоже твоя работа, сука?

Глаза Наоми встретились с глазами Клариссы. Теперь в них не было и расчёта. Варианты кончились. Значит, Наоми теперь вне игры.

Но у Клариссы всегда оставался в запасе ещё один.

Странный это был момент. За въевшейся в кости усталостью, за страхом, паникой и гневом, открылось что-то ещё. Похожее одновременно на ярость и радость, и поверх всего этого, глубочайшее облегчение. Наоми смогла прочитать это на её лице, и её глаза широко раскрылись. Кларисса вдавила язык в нёбо, и закрутила так, как не делала уже долгие годы. Фальшивые железы сработали, впрыскивая своё дерьмо в кровь. Это было больно. Их использование не должно было быть болезненным, но сейчас каждая из них заныла. Но даже чувствовать эту боль было хорошо.

Время замедлилось. Она взбрыкнула, и мужчина, сидевший у неё на спине, опрокинулся вперед. Он всё ещё удерживал её за правое запястье, и не ослабил хватку, даже падая. Она почувствовала, как плечо выворачивается, и услышала глубокий хруст, но боли не было. А ноги уже были под ней, и она оттолкнулась, даже прежде чем он коснулся пола. Правая рука была раздроблена и бесполезна. Все мышцы тонкие и хрупкие. Даже просто подпрыгнув, она почувствовала, как сухожилия на коленях и бедрах натягиваются и рвутся, но она уже катилась, готовясь оттолкнуться от стены, чтобы вскочить снова.

Человек с пистолетом не убрал руку от Наоми, но остальные трое разворачивали оружие в её сторону, двигаясь замедленно, как под водой. Один пистолет рявкнул, но пуля только разорвала шершавое покрытие стены.

Кларисса закрутилась в воздухе, её смятая рука, болтаясь, летела вслед за ней. Она выставила вперед колено, ощущая движение как танец. Как полёт. И свою цель в пределах досягаемости. Согнутое колено воткнулось в нос человека с пистолетом, и она почувствовала, как хрящи подаются и в её суставе, и на его лице, раскрашиваясь друг о друга.

Она болела так долго, что позволила болезни сделать себя хрупкой. Так много в её жизни диктовалось угасающим здоровьем, отмеренным, словно фляга, с которой предстояло пересечь пустыню. А сейчас она сделала полный глоток, и это было замечательно.

Те двое, что не стреляли, выстрелили теперь почти одновременно. Один промах, и одна пуля, впившаяся в тонкий слой мяса под ребрами. Больно, но боль далекая. С разворота она врезалась в ближайшего из врагов. В падении обхватила здоровой рукой его голову, мягко зажимая так, чтобы их приземление сломало ему шею. Они тяжело врезались в палубу, и она почувствовала, как его позвоночник поддался.

Я убивала. Но я не убийца.

Она выхватила пистолет из его руки, а остальные продолжали разворачиваться. Кларисса ощутила, как в горле рождается боевой клич, как поток воздуха, создавая звук, грохочет в трахее. Почувствовала отвоёванный пистолет. Ближайшая к ней женщина выстрелила, но не попала, а пуля Клариссы прошла сквозь её щеку, откидывая голову назад. Это было два. Тот, кто раньше сидел на спине Клариссы, прыгнул к ней. Она выпустила пулю между его зубов. Три.

Наоми пыталась выхватить оружие упавшего человека с пистолетом. Тот все ещё лежал, держась за разбитый нос, будто это была самая большая из его проблем. Кларисса не целясь дважды выстрелила в его тело.

Остался только один охранник, и он был совсем рядом. Она видела дуло его пистолета. Видела страх в глазах. Видела выстрел. Он не мог промахнуться. Нога подломилась под ней, но падая, она выстрелила сама. Последнему охраннику пуля вошла в горло. Приземление вышло жестким, но в крови всё ещё были и свет и восторг. Она перекатилась, поднялась на колени. Живот болел, и было так тяжело сделать полный вдох. Джордао смотрел на неё, словно видел перед собой дьявола.

- Нет! Прости! - закричал он из какой-то соседней параллельной вселенной.

Нахуй твое прости. Извинения не исправят дерьма. Она не знала, крикнула это, или произнесла только в голове. Так или иначе, она выстрелила в него - в живот, и когда он сложился, в макушку его головы, прямо туда, где только начала проявляться лысина. И тогда пришёл откат.

Было не настолько плохо, как она помнила. Рвотные позывы, ощущение болезни. Беспомощность. Боль. Но в какой-то момент всё это стало таким знакомым, что переживаемый опыт перестал казаться плохим. Или она соскальзывала в шок.

В шок, или во что-то другое, похожее на него.

Наоми баюкала её голову, и она заметила, что лежит. Во рту был привкус желчи. Охранники и предатель разбросаны по всему коридору. Воздух воняет кровью и порохом. Словно сцена из ада. Все эти годы она потратила на сожаления, тихо каясь за отнятые ей жизни, а сейчас единственной мыслью было "это было весело".

Где-то поблизости звучали слова. Оставайся со мной, Клэр. Она вспомнила, что рядом Наоми, и открыла глаза снова. Она не помнила, как закрывала их. Бледное лицо Наоми всё забрызгано кровью. А за спиной у неё стоит Рэн. В чёрной рясе, которая почему-то привела к мысли об иезуитах.

- Я монстр, - сказала Кларисса.

Нет, нет, милая. Ты не монстр. Не монстр. Значит, Наоми поняла неправильно. Кларисса имела в виду, "я не боюсь". Она попыталась подумать, что бы сказать, как пояснить ей, но требовалось так много усилий. Да и имело ли это хоть какое-то значение, если тот, второй, её прекрасно понял? Она знала, что понял.

К черту, подумала она. Некоторые вещи ты забираешь с собой в могилу.

И Кларисса Мельпомена Мао закрыла глаза.