В юности, Бобби часто снились сны, в которых в своей комнате она находила дверь, ведущую в новую, экзотическую часть жилища, о которой её семья забыла, или даже никогда не знала. Те сны были жуткими и прекрасными одновременно. Полными обещаний, удивления и угрозы.

Грозовой Шторм словно явился прямо из одного из таких снов.

В архитектуре корабля преобладала та же эстетика, что и в дизайне Росинанта. Центральный лифт, размер и объем свободного пространства в коридорах, двери, даже формы поручней и уступов были знакомы. Ну если и не совсем, то по крайней мере узнаваемы. Родственны. Лаконию и Марс объединяла одна и та же культурная ДНК, и, в той же мере, что и всё остальное, корабль был этому доказательством.

Но были и странности. В обшивке не имелось швов или болтовых соединений. Пенная изоляция и покрытие переборок имели ту же жуткую мясистую текстуру, что и корпус. Освещение тоже было другим. Может быть, дело было в спектре, или яркости, или способе получения света, при котором казалось, что в светильниках происходит какое-то неуловимое движение, но было немного похоже, что все происходит под водой. Корабль напоминал огромную рыбу с биолюминесцентным свечением из самых глубоких морей.

Всё еще дом, но шире, больше, изменчивее.

Они перемещались из зала в зал, сохраняя формацию, прикрывая друг друга в движении. К дребезжанию ОТО присоединился другой, неузнаваемый звук. Лучшее, что она могла предположить, что это какой-то лаконианский вариант торпедного огня. Палуба покачивалась и накренялась вокруг них, в ответ на маневры корабля, но основной привод не отключался, поэтому низ всегда оставался низом.

Она ожидала, что огневой контакт с защитниками корабля произойдет в центральном лифте на пути к командной палубе. Это была очевидная критическая точка, и её удержание означало контроль над всеми перемещениями с палубы на палубу, которые им ещё предстояли. Если бы она командовала обороной, все люки были бы открыты, и дюжина винтовок, направленных вниз, готовилась продырявить любую высунувшуюся голову. Но вместо этого, там было три лаконианца с пистолетами, которые постоянно отступали, паля наугад, больше обескураживая Бобби и людей, идущих за ней, чем причиняя кому-либо вред. В итоге всех загнали на командную палубу. У неё не было уверенности, хорошо это или плохо.

- Амос? - позвала она, и, не услышав ответа, усилила сигнал. - Амос, проверка.

- Мы тут слегка подзависли, Бабс, - ответил Амос. - Я почти уверен, что мы пришли во что-то типа мастерской. Но хрен я знаю, зачем нужна чуть не половина здешнего барахла.

- Вступали в контакт с противником?

- Да, потеряли пару человек.

Их беседа была прервана звуком, похожим на звук разрываемого с большим усилием металла. Потребовалось несколько секунд, чтобы они признала в нем огонь скорострельного оружия. Амос выкрикнул что-то, перекрывая звук, но не ей. Она ждала, чувствуя как с напряжением закручивается узел в животе. Ей хотелось знать, что происходит, но не настолько сильно, чтобы рискнуть отвлечь внимание Амоса. Он хрюкнул раз, и она была уверена, что в него попали. Затем случилось что-то громкое - возможно разорвалась граната - и стрельба прекратилась.

- Ты еще со мной, здоровяк?

- Да, - сказал он. - Небольшая заминка. Архитектура тут странноватая. Выглядит так, будто состоит из... Даже не знаю. Кристаллов... Или раковин моллюсков... Помнишь здания на Илосе? Вот из чего-то такого.

Палуба сильно накренилась вправо, и голова Бобби чуть закружилась из-за накатившего Кориолиса. Она схватилась за поручень.

- Я на Илосе не была.

- А, точно, - сказал Амос. - Ну, неважно, вообщем как там. Да, мы типа тут слегка застряли, пытаемся проделать еще одну дыру. Сейчас ищем что-нибудь, чтобы прорубиться сквозь переборку. И хотелось бы успеть до того, как они на нас попрут.

Прорезался голос Алекса. Он не услышал бы их, даже увеличь она мощность сигнал до максимума, но передатчики Роси были достаточно сильны, чтобы она слышала его.

- Эгей, кто там есть. Шторм прерывает наш маленький танец. Похоже, они собрались обратно в порт. Возможно, сейчас самый подходящий момент запускаться всем, кто хотел запуститься. Не тратьте время зря.

Отозвался Саба.

- Всё ещё дожидаемся отстающих из тюрьмы. Я буду отправлять корабли сразу по готовности, придержи этого ублюдка подальше от нас столько, сколько сможешь, да?

- Уже работаю, - ответил Алекс.

Бобби стиснула зубы. Захотелось бросить все, и спуститься, чтобы помочь Амосу и его отряду. Плохая тактика. Она должна придерживаться плана. С Амосом всё будет в порядке, надо верить в это. Лифтовая шахта тянется сквозь весь корабль, вплоть до командной палубы. Насколько она видит, их никто не ждёт. Но это не значит, что там действительно никого нет.

- Так, - сказала она своей команде. - Действуем точно так же. Двое идут вперед, остальные трое прикрывают, потом первая пара прикрывает, пока подтягиваются остальные. Только вместо перехода от двери к двери, будем подниматься с палубы на палубу. Если придется стрелять, попробуем запустить впереди лифт, но скорее всего, он заблокирован, а мне не хотелось бы показывать, где мы находимся.

Все Астеры показали, что согласны, и заняли позиции. Бобби и высокий мужчина пошли вперед, перебираясь по поручням как при свободном подъеме по скалам. Она высунулась, чтобы бросить взгляд на верхнюю палубу, прежде чем забраться на неё, но скорее удивилась бы, найдя там засаду.

Она прижалась к стене, с пистолетом, направленным вверх. Похоже, люк на командную палубу закрыт. Люки остальных палуб открыты, что давало защитникам корабля отличную линию огня, но никто не пользовался этим преимуществом. Пока. Она махнула остальным, и внимательно следила, не появится ли враг, пока те взбирались к её позиции. Шторм больше Роси. Между ней и командным центром оставалось ещё восемь палуб. Похоже, последний этап будет непростым, но...

Гравитация исчезла, и она рефлекторно схватилась за поручень, а корабль провернулся вокруг неё, подбросив её ноги перпендикулярно палубе. Так же внезапно, как исчезла, гравитация вернулась. Тяжелое ускорение, - четыре или пять g, прихлопнуло её к поверхности. Удар вышиб воздух из легких, а гравитация снова исчезла, и через секунду вращения в невесомости, последовал еще один микро-период тяжелого ускорения. Теперь её с командой прижало. Невесомость и ускорение повторились ещё трижды. Казалось, теперь это будет продолжаться вечно.

- Амос?

- Хей, Бабс.

- Это ты? Вы чего-то сломали?

- Неа. Не знаю, что они делают, но это - продукт сознательного выбора.

- Я думаю ... - Тяжелое ускорение заставило её зубы щелкнуть. И невесомость. - Я думаю, они пытаются трясти нас, как жуков в банке.

Тяжёлое ускорение, и невесомость.

- Это начинает причинять неудобства. Они что, пытаются нас замедлить?

- Пока не вернутся в порт.

Тяжёлое ускорение, невесомость. Сознание начинало плыть. Задержать их до возвращения в доки имело наибольший смысл, если Шторм недоукомплектован экипажем. Этим же объяснялось, почему они не встретили более тяжелого сопротивления на пути к командной палубе. Но если лаконианцы смогут вернуться за подкреплением, шансов у неё не останется. А значит, ни у кого другого тоже.

Ещё два цикла невесомости, вращения, и ударов о палубу, из-за которых она не смогла стронуться с места. Когда Амос снова заговорил, она услышала в его голосе напряжение от усилий.

- Это становится проблемой.

- И я так думаю.

Еще одна пулеметная очередь загрохотала в радиоканале.

- Не уверен, что могу как-то этому помешать.

- Так, ладно, - сказала Бобби. - Новый приказ. Не умирай, пока я не разрешу.

- А если я найду способ завалить эту птичку?

- Тогда действуй так, как будто я разрешила, но до тех пор, чтобы просто поискать, башку не высовывай.

- У тебя есть план? - спросил Амос.

- Очень великодушное название, - сказала она, - но да, собираюсь кое-что предпринять.

Корабль продолжал выполнять свои икающие скачки, словно судно разведки первого поколения, которое использовало взрывающиеся ядерные бомбы в качестве двигателя. Даже для экипажа, находившегося в амортизаторах, это был убогий способ путешествий. Она глубоко вздохнула, подстраиваясь к ритму, и на следующем периоде невесомости, нырнула в лифтовую шахту. Два хороших поручня, две хорошие опоры, и внезапный вес, в пять раз больше обычного.

Пальцы и подошвы ног завопили в знак протеста. Спина и плечи затеяли любовную игру с судорогами. Невесомость вернулась, корабль провернулся, но она успела подняться. Всего на одну ступеньку, до того, как вернулся вес. Но теперь она была ближе к цели.

Если она сорвется, её ждет далекое падение на дно. Но и стрелять по ней во время восхождения никто не собирался, они не ожидали, что она не сможет подняться, пока происходит эта болтанка. Да и вообще кто-либо. С каждым циклом невесомости, поворота, и высокой тяги, она подтягивалась немного выше, не оглядываясь назад, чтобы посмотреть, последовал ли за ней кто-то из команды. Ей нужно было сосредоточиться на подъеме.

Капли пота выступили на лбу бисером, и вентилятор шлема врубился на полную катушку, чтобы предотвратить запотевание лицевого щитка. Она сжигала кислород так быстро, что трехчасового запаса хватит теперь разве что на час. Она подумывала сделать передышку на одной из палуб, и вообще снять шлем, но если лаконианцы решат выпустить атмосферу... что ж, тогда ей очень не повезет. Лучше продолжать игру в безопасности. Если считать безопасностью её карабкание в шахте на полную высоту всех палуб корабля, остающихся внизу, в радикально сомнительной гравитации.

Голос Сабы раздался, когда Бобби ещё оставалось больше трех палуб до командного центра.

- Сенсорные массивы отключились. Мы запускаем всё, что есть. Больше нет времени ждать.

- Я постараюсь прикрыть вас, Малаклипс, - сказал Алекс. - Шторм жив, и представляет угрозу. Я попытаюсь сбить его торпеды, но относитесь к нему так, будто зубы все ещё при нём.

- Bien, - отозвался Саба. - У меня тут небольшая посылка, уже на пути к тебе, Росинант. Смотри в оба.

Алекс выругался под нос. У неё не было времени догадываться, почему.

Ещё один момент невесомости. И снова скачок к ужасному весу. Искушение поднять темп, пытаясь перемещаться через два поручня вместо одного, было ловушкой. Поддаться, значило уменьшить время на подготовку к моменту ускорения, что значило напрашиваться на падение. Всё болело. Казалось, подъём продолжается бесконечно. Но это был правильный путь. Она не могла уступить жадности. Боль в руках стала сильнее, но ноги, видимо, почти привыкли. А может, просто онемели.

Она была на полпути. Ещё три с половиной палубы вверх, и она будет у командного центра. Перед закрытой пластиной, возле которой лифт удерживался на месте. Две с половиной. Ещё одна. Невесомость появилась снова. Она поднялась. Глаза не отрывались от шва, где раздвигалась лифтовая панель. Там, если это похоже на другие марсианские корабли, в которых она побывала, было самое разумное место для укрытия и стрельбы по тем, кто рискнёт подняться. По ней. Она ждала следующего ускорения, но оно так не пришло. Только мягкая тяга маневрирования.

И это было плохо.

- Шторм подходит к докам, - сказал Алекс, и его голос звучал, как рассыпающийся пепел. - Если у кого-нибудь есть хорошие идеи, я слушаю.

Руки и ноги дрожали от усилий, пот заливал глаза. Она рискнула взглянуть вниз. Её команда двигалась за ней, но они были только на полпути. В этот раз будет только она.

Голоса донеслись с командной палубы. Резкие, рявкающие приказы. Бряцание, вероятно из оружейного шкафчика. Они знали, что времени не много, но думали, что ей предстоит покрыть значительно большее расстояние, чтобы добраться до них. Лифтовая панель поползла в сторону, и она подтянулась вверх, схватив чей-то локоть в синем форменном рукаве, вытягивая человека в проем и запуская вниз. Он отскочил от пары стен, прежде чем ему удалось уцепиться, и к тому времени на него были направлены пушки её людей, а Бобби попала через открывшийся люк на командную палубу.

Три человека, в амортизаторах самого странного вида, который Бобби доводилось видеть. Бобби подняла пистолет. Да уж, определенно, экипаж недоукомплектован.

Светловолосый мужчина увидел её первым и взвизгнул:

- Коммандер Дэвенпорт!

Старший выдвинулся вперед. По крайней мере, он был старше, чем остальные. Но он по-прежнему выглядел как молокосос.

- Заводите нас в доки! Во что бы то ни стало!

- Я сержант артиллерии Роберта Дрейпер, Марсианский Десант, - рявкнула Бобби. - Убью любого, кто коснется управления.

Дэвенпорт дерзко вздернул подбородок.

- Вы слышали приказ.

- Не надо так, - сказала Бобби. - Вы знаете, чем всё закончится. Ваши люди умрут. Мои тоже. Как и множество гражданских, если для уничтожения корабля мне придется протаранить им станцию. Я сказала. Не прикасаться к элементам управления.

Пилот вздрогнул, взглянул на Дэвенпорта. Тот пристально пялился на неё, как на свою смерть. Будто пытался уговорить себя быть храбрым, но пока ещё не справлялся. И это был шанс, в промежутке между тем, кем он был, и кем он пытался быть. Убийство этих троих не повлияло бы на ситуацию на инженерной палубе. Не спасло бы Амоса. Позади её люди вплывали на командную палубу. Хотела бы она, чтобы они подошли позже. Большее давление на лаконианцев только укрепит их решимость. И когда она заговорила, то попыталась придать своему голосу спокойствия и сделать его примирительным.

- Вот наша ситуация. Либо умрут все ваши люди, и мои тоже, либо мы все будем жить. Сейчас вы должны решить, стоит ли наша группа дилетантов и придурков лучшего экипажа Лаконии.

- Э! - воскликнул кто-то из ее команды. Она проигнорировала его.

- И вы ждёте, что я поверю, что вы не украдете корабль? - спросил Дэвенпорт.

Ну, до настоящего момента я такого не планировала, - подумала Бобби. Но раз уж ты об этом упомянул...

- Я не говорю о корабле. Я говорю о вас, и всей вашей команде, которая либо попадет в шлюз, со скафандрами и кислородными баллонами, либо умрёт здесь.

- Я видел вашу работу, - сказал он. - Если мы сложим оружие, вы все равно нас убьёте. У вас нет чести.

- Прикуси нахер язык, - взревела Бобби. - Я Марсианский Десантник. И если ты это переживешь, спросишь потом у своих стариков, что это значит. И они расскажут тебе, как тебе повезло, что я не разорвала твою жопу просто за эти слова. Если я говорю, что ты и твоя команда в безопасности, значит ты в долбаной безопасности.

Дэвенпорт молчал, но за его упрямством теперь скрывалось что-то ещё. Она полагала, что это может быть надежда. Она вызвала Амоса.

- Эй, здоровяк.

- Хей, Бабс, - сказал он. Его голос казался взволнованным. - Я пробился на инженерную палубу. Дай ещё пять минут, и я сожгу этого ублюдка. Может, откусим кусок станции, когда взорвемся, но как по мне, это уже не наша проблема. Ты как там?

- Твоя команда должна остановиться, - сказала она. - Никаких агрессивных движений в сторону врага. Подтверди.

На линии повисла тишина.

- Это не тот план, который я слышал, - сказал Амос.

- Амос, слушай меня. Стойте. Не взрывайте корабль. И если кто-нибудь там убьет какого лаконианца, я лично его пристрелю. Включая тебя. Понял?

- Ага.

- Жди. Если мне понадобится, чтобы ты вернулся к плану "А", я дам тебе знать через минуту.

Дэвенпорт смотрел на команду, столпившуюся позади неё. И хмурился. Бобби почувствовала, что вдыхает через раз. Она ждала.

- Тридцать секунд, мистер Дэвенпорт, - сказала она.

- Вы выбрали не ту сторону, канонир, - сказал Дэвенпорт. - Вам следовало быть одной из наших.

Двадцать пять минут спустя, выживший экипаж Грозового Шторма, связанный друг с другом, ждал в грузовом воздушном шлюзе. Руки стянуты за спинами, щиколотки скованы вместе, а от маневровых двигателей скафандров отключены баллоны с топливом. Амос и человек из его команды в последний раз проверяли замки на костюмах, и привязывали к коленям аварийные маяки. Командир Лаконианцев теперь наблюдал за Бобби с видом человека, планирующего месть.

Амос постучал по лицевому щитку шлема Дэвенпорта, чтобы привлечь внимание.

- Как дышится там? Воздух хорошо поступает? Если нет, самое время сказать.

Он кивнул, являя собой прекрасное физическое пособие по негодованию.

За пределами Шторма, корабли уходили через врата по графику, придуманному Наоми. Большинство из них направлялось в маленькие колонии, туда, где была наименьшая вероятность столкнуться с судами, ожидающими возобновления транзита. Но некоторые отправлялись в хорошо освоенные места, такие как Комплекс Бар Гаон, надеясь на собственную способность избежать любого отслеживания с той стороны, чтобы обеспечить безопасность. Оставалось немногим больше часа, когда по плану должен был уйти последний корабль, а вслед за ним, смог бы уйти и Шторм. Если все пройдет правильно, датчики Медины будут тонуть в своих диагностических судорогах ещё как минимум четыре часа. А у пленников достаточно воздуха на десять. Шестичасового окна должно было быть более чем достаточно, чтобы их подобрали.

Амос показал ей большой палец, и Бобби кивнула. Он отстегнул трос от палубы шлюза, оттолкнулся и проплыл, чтобы остановиться рядом с ней. Бобби запустила цикл шлюзования, и когда внешняя дверь открылась в более темное, чем космос, пространство медленной зоны, коснулась радиопередатчика.

- Хорошо, - сказала она. - Давайте-ка посмотрим, работает ли управление так, как они рассказали.

- Понял, боссманг, - отозвался её новый пилот-астер.

Шторм сместился, слегка подался в сторону. Пленники, казалось, уплывали, хотя на самом деле двигалась Бобби. Далеко в темноте, чей-то факел привода вспыхнул звездой, и погас, уходя сквозь кольцо.

- Хорошо, - сказала она. - У нас порядок. Удостоверьтесь, что мы отойдем достаточно далеко, прежде чем включим привод. Я не для того их спасала, чтобы вы могли сжечь их факелом.

- Sa sa, - подтвердил пилот.

- Алекс? - позвала она, но вспомнив, что костюм всё еще находится в режиме малой мощности, изменила его и попыталась ещё раз. - Алекс? Какая у нас обстановка?

Но ответил другой голос. Бобби потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его.

- Мы тут тремся возле Медины, в готовности к эвакуации.

- Хьюстон? - спросила она. - Это ты?

- Теперь, когда вы, мудачьё, убедились в безнравственности централизованной власти? Да, я. И готов принимать извинения, как только вы выжмете подгузники.

- Он будет доволен, - спокойно сказал Амос. - Я вроде как даже соскучился по нему.

Бобби отключила микрофон.

- Понять не могу, это у тебя сарказм или что? Мне нужно знать такие вещи, - и включила микрофон обратно. - У нас поменялся план. Не надо нас подбирать.

- Никак нет, - возразил Алекс. - Я вас тут не брошу.

- Мы летающий эскорт, - сказала Бобби. - Шторм теперь наш.

- Да ладно? - поперхнулся Алекс, и завопил. - Святое дерьмо, ты взяла приз? Похоже, в конце концов, ты добыла себе собственный корабль, Капитан Дрейпер.

Раздался голос Наоми, скомкав последние звуки слов Алекса.

- Я выхожу.

- Порядок, - сказал Алекс. - Забираю двоих, мы можем вписаться в полетную очередь, и свалить с этой помойки.

- Одну, - сказала Наоми. - Забирать надо одну. Мы влипли в неприятности. Клариссе пришлось драться. И я бы не справилась, если бы не она. Никто из нас не справился бы.

В горле Бобби натянулся узел. Она взглянула на Амоса, а он улыбнулся своей обычной любезной улыбкой, и пожал плечами. На мгновение она увидела, как что-то промелькнуло на его лице под этой улыбкой. Боль и потеря, печаль и ярость, и вот он уже снова был собой.

- Прокльятье, - сказал Алекс. - Больно это слышать.

- Так, - сказал Хьюстон. - Ты у меня в телескопе. Мы подскочим и заберем тебя.

- Наоми, - сказала Бобби. - Когда окажешься на Роси, мне нужно, чтобы ты нашла безопасное место для Шторма в полетном плане.

- Хорошо, сделаю, - сказала Наоми. Теперь, когда Бобби знала что слушать, она слышала в голосе измождение. Усталость от горя. Она выключила микрофон, и повернулась к Амосу, но тот уже оттолкнулся, направляя себя назад к лифту. Она последовала за ним, чувствуя небольшой адреналиновый выброс. Последовавший за догадкой о том, что случиться дальше.

У лифта Амос остановился и почесал нос.

- Слушай, я тут думал взять пару наших новых ребятишек. Прочесать корабль. Просто убедиться, что у нас на борту нет зайцев, с которыми мы не хотели бы уехать.

Секунду она думала о том, чтобы отпустить его. Позволить Амосу вернуться к своему обычному я. Это было бы проще. Уважительнее.

Так сделал бы Холден.

- Мне нужно знать, что ты в порядке, - сказала она.

- На самом деле, я не...

Она подтянула себя совсем близко, оказавшись с ним почти нос к носу. Она не улыбалась, и он тоже.

- Я не спрашивала, хочешь ли ты поговорить. Я сказала, мне нужно знать. Независимо от того, какого корабля я капитан, если ты на нём, значит, у тебя и у меня происходят четкие, открытые и честные разговоры о твоем психическом здоровье. Это не дружба. Это не воспитание. Это я говорю тебе, как всё будет. Мы оба знаем, что происходит, когда ты съезжаешь с катушек, и я не собираюсь притворяться, что ты больше или меньше того, что ты есть. Поэтому, когда я говорю, что мне нужно знать, всё ли с тобой в порядке, это приказ. Вопросы?

Амос стиснул челюсть, глаза прищурились и превратились в тонкие щелки. Но она не отступила. Когда он наконец улыбнулся, это больше не было то пустое, любезное выражение лица, к которому он обычно стремился. Эту его версию она никогда раньше не видела.

- Я расстроен, Бабс. Я зол. Но я в порядке. Пасть в борьбе для неё было тоже хорошим способом уйти. Я смогу с этим жить.

Бобби позволила себе отступить. Сердце стучало чуть быстрее, чем хотелось бы, но на лице это не отразилось.

- Тогда порядок. Бери свою команду, и прочешите корабль. Я предупрежу вас, когда мы перейдем на тягу.

- Уже, - сказал Амос. И мгновение спустя добавил - Знаешь, а ты будешь хороша во всех этих капитанских делах.