Снаряжение Бобби состояло из трех магнитных замков размером с ладонь, и двух полос из тканого нейлона, выглядевших так, будто когда-то в прошлом они были зелёными. Это было самое базовое оборудование для обеспечения безопасности, стандартное на любом судне, в любом доке, на любой станции вне гравитационного колодца. Мысль о том, будет ли оно нормально работать, была схожа с мыслью, что со следующим шагом она провалится сквозь атомы обшивки.

- Думаешь, эти штуки будут держать? - спросила она. Радиопередатчик Бобби был настроен на широкое вещание, но с такой слабой силой сигнала, что его могла заглушить и толстая футболка. Амос рядом оглядывал длинный изгиб поверхности Грозового Шторма. Шлем скрывал выражение его лица, но тон ответа был исполнен фатализма.

- Если нет, это будет странный день.

Поверхность корабля не походила ни на что, виденное Бобби раньше. Грани, как у драгоценного камня, никаких выступов пушек ОТО, или сенсорных массивов. Розовый с голубым оттенок казался скорее результатом отражения и преломления, чем цветом самой обшивки. И поведение света, попавшего на неё, было намного страннее обычного выборочного поглощения. Тьма медленной зоны глубока, и шлем Бобби был способен усилить всё, на что попадало сияние инопланетной станции. Он даже снимал ограничения человеческого глаза, перетягивая ультрафиолетовое и инфракрасное излучение в видимый диапазон, предоставляя больше возможностей для наблюдения. Обычное дело, но сейчас ожидание на отрытом месте и в неопределенности придавало цветам зловещую интонацию.

Хоть поверхность корабля и выглядела как кристалл, она была мягкой, и о ней хотелось думать, как о пене. Но скорее это напоминало кожу. Магнитные замки удерживали Бобби прикрепленной к обшивке в подобии грубой и неудобной колыбели, и должны были удержать тогда, когда корабль начнёт движение. Если замки вообще будут держать. Красное свечение - сигнал о надежном сцеплении - было ярким и уверенным, но Бобби то и дело чудилось, что они мерцают янтарём. Остальные десять членов команды проникновения, помимо неё и Амоса, использовали то же самое оборудование. Низкопробные вакуумные костюмы, в которых не было более надежной брони, чем подкладка сварщика. Их команда больше смахивала на уборщиков, чем на военную силу. Её беспокоило, насколько это может оказаться правдой, но конечно, во вторую очередь после замков. Если Шторм отчалит от доков, а они останутся плавать позади, как ошметки слезшей змеиной кожи, Алексу придется решать проблему столкновения с вражеским эсминцем одному. И, тогда, вероятно, они все умрут. Без всякой пользы.

- Я очень надеюсь, что они будут держать, - сказала Бобби.

Поступило зашифрованное оповещение, и Бобби потыкала в панель управления на своем предплечье. У голоса Алекса был настолько тягучий выговор выходца из Долины Маринер, что становилось ясно, что он до усрачки напуган, однако одновременно испытывает эйфорию от своего страха.

- Это Алекс Камаль с Росинанта, приветствую всех своих друзей, семью и все корабли в море. Мы начинаем наше родео. Отрываюсь от стыковочных зажимов через десять. Девять…

- Собрались, - сказала Бобби. - Мы не знаем, как быстро всё завертится.

Она ухватилась за нейлоновые шлейфы, и, следя, чтобы они оставались натянутыми, стала ждать, когда Грозовой Шторм покинет порт.

Чтобы добраться до места, они карабкались через лифтовую шахту, которая проходила по всей длине станции от командной палубы на носу до инженерной палубы на корме. Они двигались быстро, скользя в сантиметрах над поверхностью станции. Остальные пересмеивались, пока Бобби не напомнила им, что маломощная радиопередача это совсем не тоже самое, что радиомолчание, и вежливо предложила всем заткнуться нахер, вместо того чтобы нарываться на то, чтобы всю команду перестреляли. После этого она осталась наедине со звуком собственного дыхания, запахом старой резины и чужого пота. Алекс был справа от нее, Амос слева, а доки, ощетинившиеся пристыкованными кораблями, в четверти клика перед ними. А дальше, только чернота медленной зоны, да убийственное ничто позади врат.

Барабан вращался под ними. Шрамы и повреждения от кратковременной битвы со Штормом по-прежнему были видны в почерневших царапинах и ярких заплатках из пены. За свою жизнь Медине пришлось изрядно позализывать раны, и сегодняшний день не обещал стать более приятным.

Они использовали каждый трюк, имевшийся в рукаве у подполья Сабы. Украли сварочные установки, распаковали скрытые тайники оружия, скомпрометировали шахту доступа, через которую вышли. С тех пор, как лаконианцы прошли через врата, умные люди, знакомые со станцией, создавали планы ради такого момента. А история некоторых вещей тянулась ещё со времен, когда некоторые из этих людей были контрабандистами.

Когда они прошли край барабана, Алекс отделился. Ему предстояло проделать почти треть пути против вращения барабана прочь от Шторма, чтобы добраться до Росинанта. Она твердила себе, что они видятся не в последний раз, будто на самом деле могла это знать. Резко взмахнув кулаком, она направила штурмовую команду к темной нечеткой фигуре эсминца.

Идея заключалась в том, чтобы выманить Грозовой Шторм со станции. Как только он сойдет со стыковочных зажимов, и новые солдаты не смогут попасть на борт, Бобби и Амос пробьют корпус, возглавят штурм, и уберут Шторм с игровой доски. Независимо от того, взорвут ли они его реактор, саботируют или перехватят управление, направить его в небытие между вратами станет их главной задачей сразу же после того, как она окажется внутри. Без уверенных знаний о внутреннем строении корабля импровизировать было лучше, чем притворяться, что она может составить более приемлемый план.

Второй задачей станет вывести её людей со Шторма, дав им возможность безопасно подняться на борт одного из убегающих кораблей. И последней задачей станет её собственное спасение.

Алекс досчитал до нуля, и Бобби показалось, что она чувствует слабую вибрацию, дошедшую через корпус Шторма, в момент когда Роси оторвался от причальных зажимов и вырвался из доков, используя тело станции как прикрытие. Два из трёх магнитных замков мигнули янтарем, и благополучно вернулись к красному свечению.

Этот день вмещал в себя массу способов умереть. Как и Алекс, она не смогла удержаться от ухмылки. Возможно, это общая марсианская черта. Оставаясь собранной, она продолжая ждать - ноги уперты в корпус, колени подогнуты. Тянулись минуты. Запустился вентилятор шлема, обдав прохладой её лоб. Значит, она начала потеть.

- Как, в целом держишься, Бабс? - спросил Амос. Из-за радиотрансляции его голос звучал так, словно он находился на расстоянии в пол-километра, и шептал.

- Я буду в порядке, когда они поведут корабль из дока.

- Ага. Они же не прыгнут прямо в бой, а?

- Мы надеялись поймать их на разгоне.

- Правда, - согласился Амос. - И все ещё надеемся.

- Может они просто ещё ничего не заметили, - вклинился третий голос.

Ага, а может ждут, когда на борт прибудет побольше вояк, успела подумать Бобби, и Грозовой Шторм рванулся в черноту, дернув и туго натянув нейлоновые полосы.

Запустились маневровые двигатели. В пятнадцати метрах ниже их позиции, фонтан перегретых испарений выстрелил, толкая эсминец в быстрый разворот. Вырвался из ниоткуда, словно двигатель прятался под странным неметаллическим покрытием корпуса, пока не понадобился. Хорошо, что они не расположились там, иначе весьма вероятно, кого-то из них уже оторвало бы от корабля, сварив заживо.

Шторм накренился. Рокот двигателей передался вибрацией к ногам. Медина отвалилась в сторону, словно её уронили. Полыхнул факел основного привода, и корабль прыгнул вперед. На четверти g. Без риска расплавить станцию в шлак. Тем не менее, Бобби было немного жутко наблюдать, как её тень растягивается далеко по обшивке корабля. Чёткое напоминание, что если она сорвется, то умрёт в огне.

- Амос, - сказала она. - Проделай нам дыру.

- Я вижу, ты идёшь по мою душу, - заревел Алекс. - Но тебе не поймать Роси, приятель. Мы слишком круты для тебя.

- Алекс, слезь с канала, - выкрикнула она, тут же вспомнив, что сигнал её передатчика слишком слаб, чтобы быть услышанным. Она покачала головой, надеясь, что Алекс не слишком сильно будет их отвлекать.

У Амоса была с собой сварочная горелка с примотанным источником питания. Тащить сварочник с двумя сломанными ребрами должно быть чертовски болезненно, но его движения никак не выдавали эту боль. Её собственный треснувший копчик тоже не прибавлял комфорта. Много же вреда они нанесли себе, зайдя так далеко. Следует убедиться, что это никак не изменит ситуацию. Боль - всего лишь способ тела сообщить о чём-то. Эти сообщения вполне можно игнорировать. Амос поднёс конус горелки к обшивке, и всё вокруг ярко осветилось. Искры потоком текли назад, следуя за изгибом корпуса, и исчезая за его краем, словно подчиняясь гравитации, а не только тяге разворота корабля.

- Приготовить оружие, - рявкнула она, и выслушала подтверждения. Если у эсминца структура с двойным корпусом, которой обладали все марсианские корабли, то дыра в обшивке станет только первым шагом. И это критический момент. Внутри они уже смогут вредить кораблю, но защититься там будет непросто, и даже без отправки внутрь экипажа Шторма такая тактика, как заполнение межкорпусного пространства водородом и кислородом, могла бы вывести из строя всю её команду без риска для врага. Каким бы ни был соблазн, ей необходимо пробиться дальше, внутрь самого корабля, и тогда...

- Хм, Бабс? Это жуть как странно.

Фигура Амоса настороженно застыла. Яркая светящаяся линия, прорезанная горелкой на корпусе, была длиной с полметра. Полметра, которые быстро сокращались.

- Что за дела?

- Помнишь тему, когда казалось, что корпус сам себя чинит? Вот сейчас он делает тоже самое.

- Это станет для нас проблемой?

- Да, - подтвердил Амос. - Я бы сказал, это все усложняет.

Шторм покачнулся под ними. Пламя привода стало ярче, он набирал скорость. Ускорение туго натянуло ремни, а протуберанцы по краям ядерного факела окончательно погасли. Два крайних замка упряжи Бобби замерцали янтарем и сместились по корпусу на несколько сантиметров, прежде чем снова покраснели, и остановились. Этот короткий момент взывал адреналиновый удар, пробежавший по всему телу. Сердце заколотилось, отдаваясь в ушах. Но её голос остался спокойным, будто говорил кто-то другой.

- Есть какие-нибудь светлые мысли?

- Ну-ка дай-ка попробую кое-что, - сказал он, приседая на корточки.

Он стал резать снова, но по более плотной дуге, пытаясь сделать не дыру, в которую они могли бы пролезть, а отверстие поменьше. Закончив вырезать круг, он ударил кулаком в его центр, пропихнув небольшой кусок обшивки во внутреннее пространство корабля. Вырезанное отверстие стало быстро затягиваться, но Амос продолжал подрезать его края. Он расширял дыру все больше и больше, несмотря на то, что она пыталась закрыться. Его движения были скупы и эффективны. Даже когда корабль взбрыкнул и провернулся под ними, он не замедлился, являя собой образец того, как физический труд, выполняемый на протяжении всей жизни, превращается в искусство. Бобби знала - попробуй она сделать тоже самое, ничего бы не вышло, но у Амоса диаметр отверстия рос.

- По краям немного подрумянится, - сказал Амос. - С этим ничего поделать не могу.

В ухе Бобби забормотал далекий голос Сабы: Группы реагирования добрались до камер изолятора. Время выводить из строя наших маленьких друзей.

- Чем раньше начнём, тем лучше, - сказала Бобби.

- Тут ты права, - ответил Амос, начиная немелодично присвистывать сквозь зубы. - Мне придется продолжать это занятие без остановки, пока наши будут проходить.

- Да ну нахер, - сказал кто-то из их команды. - Не улыбается мне, чтобы меня располовинило и туда и сюда.

Бобби повернулась к солдату.

- Сделаешь, как тебе скажут, или я тебе башку отстрелю в назидание другим, - сказала она, по её мнению, даже более вежливо, чем заслуживал мужчина. - А ну давай к дыре. Пойдешь на счет раз. Три... два...

Мужчина нырнул, и в процессе Амос обрезал его нейлоновую упряжь. Отверстие не затянулось поперек человека только потому, что Амос продолжал непрерывно подрезать края.

- Следующий пошёл, - сказала Бобби, указывая на ближайшего солдата. - Ты. Три. Два. Один.

Снова и снова Бобби проталкивала ещё одного из своих людей через проплавленную в корпусе дыру. Оставленные на корпусе магнитные замки скопились вокруг неё, как дикие цветы в саду, а обрезанные полосы болтались, реагируя на перемещения корабля, как морские водоросли в непостоянном течении.

Медина плавала над ними, и дважды Бобби ловила намек на отблеск факела привода Росинанта, показавшегося из-за станции, как восход солнца, который так и не наступил.

- Будет узковато, Бабс. Расход топлива гораздо больший, чем я планировал.

- Продолжай, - сказала она.

И он продолжил. Восемь. Девять. Десять. И наконец, остались только они двое.

- Мы справимся, - сказала она. - Давай горелку. Я пропущу тебя.

- Я конечно ценю предложение, - сказал Амос. - Но между нами... Сварщик из тебя никакой. Иди лучше ты. Я всё сделаю.

- Давай без героических жестов.

- О, я снаружи загибаться не планирую, - Амос кивнул подбородком на антураж корабля за дырой. - В худшем случае, там помру.

Бобби переместила магнитные замки к краю оплавленной дыры, и спрыгнула ногами вперед. Руки подхватили её и втянули в внутрь. Прожекторы костюмов наполняли пространство между корпусами сине-белым сиянием.

Здесь было жутко. Словно знакомое, привычное и любимое лицо, в котором что-то неправильно. Вместо перекладин из титана, керамики и стали, росли кристаллы. Линии преломлялись в них и исчезали, напоминая игру света в бутылочном стекле. Там, где должны располагаться листы из металлического и углеродного волокна, были бесшовные соединения на покрытии, при взгляде на которое приходили мысли о раковинах омаров, о ткани, а затем о формирующей пространство ледяной поверхности.

Это без сомнений был марсианский эсминец. И он не походил ни на что, виденное ею ранее.

- Захожу, - сказал Амос, и она повернулась, чтобы предоставить ему безопасную точку опоры. Отверстие, в которое они пробились, плотно сжалось. Но не смогло закрыться совсем, оставшись дырой диаметром сантиметров пяти. В свете прожекторов, Амос улыбнулся своей пустой, любезной улыбкой.

- Так, с этим покончили, - сказал он. - Надеюсь, следующие слои будут попривычнее, если вы понимаете, о чем я.

Алекс продолжал удерживать дистанцию. Это было единственной причиной, по которой они не болтались внутри пространства между корпусами, как крысы в центрифуге. Проникновение внутрь корабля всегда было самым опасным этапом. Бобби знала это с самого начала.

Они двигались быстро, перебираясь по поручням и опорам, пока не нашли протяженный участок переборки. Амос проверил уровень топлива в сварочной горелке, покачал головой, но ничего не сказал. Дым дрожал и опадал с каждым поворотом корабля, как вода, падающая из душевой сетки. Корпус не зарастал, но это единственное, что было хорошо.

- Этого будет мало, - сказала она.

- Этого будет в самый раз, чтобы закончить, - сказал Амос. - Отрежу больше, и нам придется пытаться отогнуть кусок, чтобы пролезть.

Амос закончил резать, воздух и свет вырвались с другой стороны. Интерьер корабля всё ещё был герметичен. В боевых условиях, потеря герметичности - странное событие. Если экипаж Шторма до сих пор не заметил, что их берут на абордаж, теперь они знали наверняка. Бобби втиснулась первой в заднюю часть спальной каюты. Два яруса кроватей с гелевыми матрасами, практически не отличавшиеся от таких же в помещениях Роси, предназначенных для отдыха десантников штурмовых команд. Кровати были пусты и аккуратно заправлены. Она заняла позицию у двери, пока проталкивались другие. Амос влез последним, прихлопнув дыру пластиковой заплаткой, которая выпучилась в сторону пространства между корпусов, как поверхность воздушного шара, прежде чем окончательно затвердеть.

- Я не хочу стрелять в вас, ублюдки, - заорал по радио Алекс. Это была кодовая фраза. Шторм приближался. Очень скоро Роси больше не сможет уклоняться.

Бобби вышибла дверь, откинула голову в сторону и назад, а пуля раскрошила кусок рамы в том месте, где только что был её череп.

- Сколько? - спросил человек рядом с ней.

- Один, как минимум, - она оглядела спальню в поисках чего-нибудь, что могло бы дать им преимущество. - Это место - смертельная ловушка, и у нас нет времени. Вы трое, со мной. Вы двое стреляете влево, ты со мной - стреляешь вправо. Если увидите гранату или что-нибудь похожее, все ныряете обратно. Остальные прикрывают. Приготовьтесь палить нам между ног, если плохие парни начнут ломиться в сторону двери. У вас четыре секунды. Поехали.

Поднявшись в полный рост, Бобби шагнула вперед. Женщина, пригнувшаяся рядом, могла быть кем угодно, но сейчас все жизни зависели от общих действий команды. Дальше по коридору Бобби увидела перекресток, откуда стреляли чуть раньше. Одна голова высунулась и тут же нырнула назад. Бобби выстрелила, но попала или нет, сказать не могла.

Другой дверной проем был напротив через холл. Бобби махнула в его направлении, и в спешке они метнулись туда. Ещё одна каюта. Двенадцать коек без признаков использования. Никто больше не стрелял. Тот, кто пытался раньше, был либо ранен, либо сбежал. Пошел за любыми подкреплениями, которые мог предоставить корабль. Эффект неожиданности завел их сюда. Дальше в дело вступали их навыки.

- Амос? - сказала она по радио.

Стены корабля ослабили сигнал, но она все ещё его слышала.

- Бабс? Как хочешь разыграть эту партию?

Прошло уже очень много лет с момента, когда она последний раз использовала корабельную штурмовую тактику, но, по крайней мере здесь, всё было просто. Две точки корабля уязвимы к абордажной атаке, инженерная и командная палубы. У врага преимущество игры на своем поле, но если экипаж недоукомплектован, они смогут хорошо оборонять только одну из них. Таким образом, умный ход заключался в том, чтобы имитируя атаку на одно место, отвлечь силы туда, и ударить в другом.

- Я возьму пятерых, и двину к командной палубе. Подожди две минуты, и веди своих на инженерную.

- Понял, сделаю. Мы собираемся отключать или взрывать?

Шторм снова покачнулся. По кораблю раздался ровный треск, похожий на звон цепи, соскользнувшей с полки. Этот звук отличался от того, к чему она привыкла, и Бобби с трудом распознала огонь ОТО. Они добрались до Роси.

Прежде чем она успела ответить, в радиоканале раздался голос Сабы. "Эвакуационные команды добрались до доков. Ожидают четкого сигнала, да?" И следом, почти пересекаясь с ним, ответ Наоми: "Сообщение приняли. Выступаем." Корабли подполья были готовы запуститься и выйти. Скоро захлебнутся сенсорные массивы Медины. Их окно открылось. И оно не останется открытым надолго.

- Используй первую же возможность, которая позволит убить этот корабль, - сказала Бобби.

- Как насчет эвакуации?

Она знала, о чём он. Если представится возможность взорвать реактор, должен ли он? Была ли миссия важнее возможности её пережить?

- Тебе решать, большой парень, - сказала она. - Я доверяю тебе.