"Мягко говоря, - говорила Драммер на экране, - предлагаемое решение не будет работать. То, что вы сейчас делаете в корне противоречит сути Союза. Мы никого не сажаем. Мы транспортный союз. Не полиция. У нас нет никаких тюрем. Никаких заключенных. У нас нет даже судей. У нас есть контракты. Когда кто-то нарушает условия контракта, мы выставляем претензии. Затем взимаем штрафы и пени. И потом, если условия контракта всё-равно не выполняются, мы перестаем с ними работать. Но чего мы точно не делаем, так это не арестовываем их."

- Она похоже конкретно разозлилась, - сказал Алекс.

Холден приостановил воспроизведение. На командной палубе был полумрак, который нравился Алексу. Где-то щёлкнул воздушный рециркулятор, сквозь остов корабля пробежал низкий гул привода - звуки, такие же знакомые, как и тишина.

- Да, уж - согласился Холден. - На её счастливый голос не особо похоже, скажи?

Алекс почесал бородку и подарил Холдену сочувственное пожатие плечами.

- Хочешь дослушать где-нибудь в приватной обстановке?

- Не думаю, что от этого что-нибудь изменится в лучшую сторону.

Холден отпустил паузу, и Драммер на экране продолжила:

"И вот чего ещё мы не делаем - не разрешаем всяким капитанам кораблей из нашего реестра, самовольно менять политику Союза. То, что вы сотворили на Фрихолде, не позволило установить прецедент для следующей системы, которая решит нарушить правила. Я отправила вас туда с миссией. Доставить сообщение. Не переговорщиками. Не посредниками для заключения сделок. Вы были там, потому для тех кто смотрит, - а они все смотрят - важно понять, к чему приведет нарушение условий контракта с Транспортным Союзом."

- Так это, значит, был театр, а только потом уж казнь, - сказал Холден экрану. Конечно, она не могла его услышать. Тем не менее, она умолкла, опустила взгляд, и некоторое время собиралась с мыслями, будто сидела напротив.

"Сейчас моя проблема, - продолжила она, - это исправить всё, что ты разрушил, или хотя бы минимизировать урон. Я проконсультируюсь с советом директоров и нашим юрисконсультом, и когда мы решим, что необходимо предпринять, я скажу тебе что делать. И ты сделаешь. Я действительно надеюсь, что выразилась достаточно ясно, чтобы до тебя дошло."

- Чёт мне кажется, что я перестал ей нравиться, - сказал Холден.

- Да она сама себя накрутила слегка, - сказал Алекс. - Не принимай близко к сердцу.

"А пока, - сказала Драммер, - ты вместе с губернатором Хьюстоном отправишься в Медину. Я подготовлю тех, кто встретит вас в доке, когда пристыкуетесь. И там ты прочтешь заявление, которое я для тебя напишу. Может это будет извинение. Или разъяснение правил Транспортного Союза. Что бы это ни было, ты получишь его заранее. И ты повторишь его слово в слово."

"Ты не можешь сделать вселенную такой, какой хочешь, просто по твоему велению, Холден. В ней живут и другие люди. В следующий раз, прояви хоть какое-то уважение."

Сообщение закончилось. Алекс выдохнул, длинно и медленно.

- Мда... это слегка тяжеловато не принять близко к сердцу, - сказал он, когда Холден закрыл сообщение.

Экран вернулся к выводу системных показателей. Мощность привода, состояние систем жизнеобеспечения, системы сжигания отходов. Росинант делал то, что лучше всего умел. Что делал всегда. В животе Холдена засел узел, тихо притаился. Он не мог сказать, гнев это, разочарование, или что-то совсем другое.

Алекс похрустел костяшками пальцев.

- Просто у тебя такой вид.

- Нет, не такой. - сказал Холоден. - Нет у меня никакого такого вида.

- У неё своя точка зрения. Там ещё много колоний. Если мы начнем вытаскивать по плохому парню из каждой... ну, количество наших миссий будет постоянно расти. Выводить их из игры, если они не будут соблюдать правила? Это жестоко, да, но не меняет сути Транспортного Союза, ты же понимаешь?

- Так просто удобнее, - сказал Холден более резко, чем собирался. - Вот так. Нет, я всё понимаю. Я понимаю, что легче управлять союзом, если всё идет по правилам, а если не идет, то контракт можно приостановить, и... да ну дайте же им ещё несколько десятилетий, чтобы все колонии стали самодостаточными, и тогда такая приостановка будет болезненной пощечиной. Но прямо сейчас? Это смертный приговор.

- Может и так, - сказал Алекс. - Но такие колонии как Комплекс Бара Гаон, или Оберон, они уже...

- Это не Комплекс Бара Гаон или Оберон. Это Фрихолд. И если их отрезать на три года, колония рухнет, и все они сдохнут с голоду. Так что, да, сейчас она приказывает нам их убить. Только она формулирует это так, будто это естественное следствие их собственного выбора, а наш выбор тут совсем ни при чем.

- Да, с этим согласен. - сказал Алекс, но Холден уже завелся. И слова продолжали извергаться из него.

- Они не выбирали Драммер, - сказал он, тяжело постукивая по экрану. - Они не могут обжаловать её решения, а у неё есть власть решать, жить им или умирать. И она должна придерживаться более высокого стандарта, чем "хрень, которая просто удобнее". В истории каждой воинской службы, долг солдата не подчиняться аморальному приказу командира.

- В истории каждой воинской службы?

- В истории хороших.

- Ладно, убедил. - сказал Алекс, и через мгновение добавил - Нас они тоже не выбирали.

- Именно! Вот о чём я и говорю.

- Правильно, - подтвердил Алекс.

- Итак, мы друг с другом согласны.

- Да. Но выглядит всё-равно так, будто мы ругаемся.

- Так и выглядит. - Холден откинулся назад. Амортизатор под ним дернулся и зашипел карданами. Узел в животе уменьшаться не собирался. А он-то надеялся. - Дерьмо.

- Думаешь, она всё-таки перекроет врата? Вернёт карантин?

- Не знаю, - сказал Холден. - Если бы собиралась, то, вероятно заставила бы нас вернуть Хьюстона к друзьям, чтобы тот умер вместе с ними. Что совсем не здорово для её цирка с конями, в момент, когда капитан одного из её ручных боевых кораблей отказываться выполнять приказы. Ей придется сдать нам этот раунд.

- Похоже на правду. - согласился Алекс. - Отчего следующий раунд обещает стать только интереснее.

- Да.

Они помолчали. Он знал, что Алекс собирается сказать, ещё до того, как тот открывал рот. Десятилетия совместной работы и жизни рядом, привели к тому, что на камбузе никогда не требовалось просить передать соль. Это работало также.

- Если захочешь, как-нибудь ещё поругаемся друг на друга.

- Спасибо, - сказал Холден. Алекс кивнул. Это было неприкрытое приглашение, шутливое только наполовину. Он снова прислушался к узлу в животе, поднялся и направился к лифту. Алекс не спрашивал, куда он. Вероятно, знал и так.

На камбузе всё еще витал слабый аромат имбирного чая, который Кларисса пила, чтобы успокоить желудок, но ни её самой, ни Амоса здесь уже не было. Но даже по изменившемуся уровню пищевых запасов, отображенному на диспенсере, Холден мог практически увидеть их воочию. Он жил на Росинанте большую часть своей жизни, дольше, чем где-либо ещё. И знал этот корабль лучше, чем самого себя.

Направляясь по коридору в каюту, он пытался задавить горечь и гнев. И чувство вины, поднимавшееся в горле. Но он даже не сомневался, что она всё-равно увидит.

Наоми лежала в амортизаторе, прикрыв рукой глаза. Её дыхание не было дыханием спящего человека. Либо она уже проснулась, либо ещё не успела заснуть. Она улыбнулась, и глубокие складки возле её губ были прекрасны.

- Насколько все плохо? - она спросила еще до того, как убрала руку.

Холден глубоко вдохнул, и с шипением выпустил воздух сквозь зубы. Узел в животе не ослаб, но изменился. Гнев превращался в нечто более глубинное. Скорбь, может быть. Он скрестил руки на груди, она повернулась, чтобы посмотреть на него. Несколько лет назад на её висках появилась седина, и теперь седые волосы хоть и медленно, но только прибавлялись. В уголках глаз появились морщинки, которые не могли разгладить препараты против старения, которые они все теперь принимали. Но и морщинки были прекрасны тоже.

- Думаю, настало время нам сделать что-то ещё, - сказал он. - По крайней мере, мне.

Она сдвинулась, и амортизатор тут же подстроился к её новому положению. Если у Наоми была заготовлена шутка, чтобы разрядить обстановку, она была тут же забыта, как только она взглянула. И эта реакция сказала ему самому, насколько всё серьезно на самом деле. Как плохо он выглядит.

- Расскажи мне всё, - сказала она.

Он поведал ей в общих чертах, - о словах Драммер, о разговоре с Алексом, и о выводах, к которым привел этот разговор, - и с каждым словом, каждой фразой он чувствовал, что изводившее его замешательство начинало проясняться. Даже просто рассказывая, он знал, что если неправильно подобрал слова или мысли, она увидит смысл под ними, позволит ему найти свою собственную ясность. И всё же тяжесть в животе не уходила.

- Даже в охоте на пиратов, я всегда мог принять их капитуляцию, - сказал он,- Даже Свободный флот мог сложить оружие, и мы бы арестовали их. Но сейчас я работаю на бюрократическую систему, готовую убивать людей ради политики. Я не чувствую, что поддерживаю закон, я чувствую себя палачом, и ... я не думаю, что могу с этим смириться.

Наоми подвинулась, освобождая ему место. Он прилег рядом. Амортизатор, приспосабливаясь к их общей массе, издал низкий звук, что-то среднее между гулом и вздохом.

- Тогда нам трудно будет выполнить нашу работу.

- Те колонии? Они зависят от Транспортного Союза, и, возможно, это не навсегда. Но пока они не станут самодостаточными, у них должно быть право голоса в том, как Союз устанавливает правила, и как обеспечивает соблюдение. Они не выбирали Драммер.

- Не выбирали никого из них. Уолкер, Санджрани, Па.

- Другие не перекрывали торговлю, как Драммер. И да, глядя на то что произошло, я знаю, что это, наверное, было неизбежно. Чудо уже то, что так долго ничего не происходило. Но произошло теперь, и…

- И когда меняется что-то одно, оно меняет всё остальное.

С камбуза донеслись голоса. Бобби говорила с кем-то: Алексом, Амосом или Клариссой. Он не слышал ответа, но Бобби легко рассмеялась. Узел в животе стянулся сильнее.

- Я могу выпустить пресс-релиз, - сказал он, и эти слова, казалось, вдавили его глубже в гель. - Донести до всех колоний, что делает Драммер, и почему я считаю это неправильным. Попытаться возглавить какую-нибудь... реформаторскую коалицию. Может быть, связаться с Ассоциацией Миров, посмотреть, захотят ли они это принять.

- И ввяжешься в большую схватку, - ответила Наоми, не одобряя и не осуждая. Просто констатируя факт.

- Это приведет к тому, что Роси не сможет летать, или будет заперт в одной из систем какое-то время. Между Землей и Марсом всё ещё оживленная торговля. Ганимед. Церера. Может, какие-то колониальные миры с достаточной инфраструктурой, чтобы мы нашли там нишу. Или создали свою. Или я могу рассказать нескольким людям, что происходит...

- Они и так уже знают, - сказала Наоми, - Драммер отправила нас, чтобы сделать заявление. И все его видели. Ты не скажешь ничего, чего не было бы в новостях, или не обсуждалось бы в колониях.

- Возможно, я мог бы позволить кому-то другому взять на себя эту битву, - сказал он, закрывая глаза. - Просто передать некоторые системные контракты, и посмотреть, что случится. Это важно. Но... я не знаю. И я очень устал. Слишком устал для этой борьбы.

- Или.

Он открыл глаза и повернулся к ней. Она наклонила голову, как делала, когда хотела скрыться за повисающей челкой, но сейчас она не пряталась. Её губы были сжаты. Глаза встретились с его глазами.

- Помнишь, как мы получили Роси? - сказала она. - Мы убегали... ох, я думаю, ото всех? Улетали на украденном корабле. Ты ещё тогда спросил, не должны ли мы продать его, разделить деньги, и всем досрочно выйти на пенсию.

Он усмехнулся.

- Он тогда был подороже.

- Тогда и "выход на пенсию" означал нечто большее, - сказала она. Без смеха. - Но что, если тебе не нужно принимать это решение за всех?

- В смысле?

- Мы оба знаем, что Алекс до смерти не покинет кресло пилота, и Бобби здесь как дома. Здоровье Клариссы не очень хорошее. И я не знаю, не уйдет ли Амос за ней, если ей потребуется квалифицированный медицинский уход где-нибудь на Церере, или что-то в таком роде.

Холден погрузился в раздумья. Он никогда не понимал, что представляла из себя многолетняя связь между между Амосом и Клариссой, кроме того, что их отношения всегда были суровыми и платоническими. Если это была любовь, то она не была похожа ни на что, испытанное им самим, но не была похожа и ни на что другое. Он попытался представить Амоса, оставшегося на Росинанте без Клариссы. Он никогда не размышлял на эту тему. Грустная перспектива.

- Да, возможно, - сказал Холден, и мгновение спустя согласился, - Да.

- Мы приближаемся к тому же возрасту, в котором был Фред, когда получил свой инсульт на тяжелом ускорении. А ты ежедневно принимаешь противораковые препараты уже больше половины жизни. Неважно, насколько они хороши, это всё-равно сказывается на организме, делая тебя всё более хрупким. Так что же ещё можно сделать? Продай наши акции. Осядем на Титане, выберем курорт, и будем наслаждаться только нашим "выходом на пенсию".

"Нет, - думал Холден. - Нет, я никогда не покину это место и этих людей. Это мой дом, и не важно, какие опасности, угрозы и драки ждут меня - здесь моя земля. Место, которому я принадлежу. Которому мы все принадлежим."

Вот только вслух он смог произнести:

- Боже, это звучит замечательно. Давай так и сделаем.

Наоми наклонилась вперед, нахмурила брови.

- Серьёзно? Потому что у меня есть ещё полдюжины аргументов, почему это идея не ужасна.

- О да, держись за них, - сказал Холден. - Я собираюсь всесторонне обдумывать этот вариант в течение нескольких недель. Но я не слышал идеи лучше, чем жить с тобой в одном из куполов Титана.

- И этот выбор не сделает тебя менее мужественным?

- Ни за что.

- И ты не подведешь вселенную, не влезая в каждую драку? Я обдумывала аргументы долго, и разработала несколько хороших стратегий.

- Прибереги их, - сказал Холден. - Они понадобятся тебе позже. Но прямо сейчас - я уверен.

Её лицо расслабилось. Он по-прежнему видел женщину, которой она была когда-то на Кентербери. Время и возраст, печаль и смех немного сгладили её щеки, оставив морщинки на её шее. Они уже не были молоды. Наверное, истинную красоту человека и можно увидеть только сроднившись с ним, став одним целым. Он двинулся, чтобы поцеловать её...

...и слетел с амортизатора.

Внезапный толчок ускорения сорвал его с места, и не меняя его положения, отбросил к центру каюты. Он машинально вытянул ногу, пытаясь зацепиться за один из поручней, но корабль развернулся, и для того, чтобы это получилось, потребовалось несколько попыток. Наоми удалось удержаться в амортизаторе.

- Ну, - сказал Холден, - Сдается мне, Драммер поменяла решение насчет доставки Хьюстона в Медину. Это разочаровывает.

- Странно, что Алекс не предупредил о манёвре, - сказала Наоми, отстукивая команды в системной консоли. - Алекс? Всё в порядке?

- А я собирался спросить у вас, - ответил пилот через интерком. - У нас меняются планы?

Холден вытащил из кармана терминал.

- Амос? Переворот-и-торможение, твоих рук дело?

- Эй, Кэп, - голос Амоса раздался позади него, здоровяк вплывал в дверной проем. - Это не я. У нас что-то происходит?

Холодок, не имевший отношения к температуре, пробежал по спине Холдена. Наоми уже занималась проблемой, опрашивая журналы Роси и систему управления, но прежде чем она смогла что-нибудь понять, из динамиков раздался голос Клариссы:

- Пришло предупреждение от системы воздушных рециркуляторов, - сказала она, голосом более пронзительным, чем обычно. - Ручная команда с инженерной палубы, на сброс давления кислорода, и заполнение системы азотом.

- Ох, нехорошо, - сказал Холден. - Не надо нам такого.

- Я перепрограммировала систему после покупки. Никто не поменяет настройки систем окружающей среды без моего разрешения, - сказала Кларисса так спокойно, будто это совсем не означало: "Моя паранойя только что спасла наши жизни". - Тем не менее, мне хотелось бы знать, что происходит.

- Инженерная палуба, механическая мастерская и реактор заблокированы, - сообщила Наоми, прокручивая экраны системы быстрее, чем Холден мог уследить. - Думала, я отключила привод, но я не могу...

Холден уже выбирался из комнаты. Амос прислонился к стене коридора, пропустив его, и бросился следом. По галерее, влево, вниз на уровень. Сердце Холдена колотилось, пульс стучал в ушах, но это был просто адреналин. Просто страх. С воздухом все в порядке.

Он надеялся, что не ошибается.

У них не было карцера, это была просто одна из незанятых кают, в которой элементы управления дверью были изолированы от системы, и отключены для использования изнутри. За эти годы почти дюжина заключенных провела в нем дни, недели или месяцы. Теперь же дверь была наполовину открыта, а панель управления мерцала и выбрасывала коды ошибок. Холден с осторожностью потянулся к ней - двери и углы, стерегут тебя - но еще не добравшись, уже знал, что найдет.

В каюте, не считая плавающих обломков, выглядела пустой. В воздухе болтались клочья противоударной ткани и куски набивки матраса, выглядевшие как февральские снежинки, зависшие в воздухе. Светлая полоса указывала, где ящик для хранения был буквально вырван из направляющих. Настенный экран плавал рядом с койкой, а куски проводов и электроники показывали, где были закорочены дверные замки.

Губернатора Фригольда нигде не было видно.

- Так, - сказал Амос. - Вот это новости.