Глава 5. Внештатный кадет Годунов (часть 1)

Кадетство — это выбор сильных и смелых

(девиз кадетов)

Ввиду отсутствия на базе всех совершеннолетних членов семьи, выволочка с нагоняем откладывалась.

Фингал обработала целительница, напарница Аллочки (самой Пугачёвой не было, не её смена, впервые такое застаю), вроде сразу начал рассасываться, но меня «обнадёжили», что пару дней синева продержится. Вообще без последствий не выйдет по законам физики и биологии:

— Совсем рассосать даже твоя сестра не сможет.

Да я в общем и не думал об этом. Тут мужчины слабый пол, с ними нянчатся, но я придерживался теории, что шрамы и синяки меня украшают. Я такой я, единственный и неповторимый.

Но первым делом мне зашили бровь. Тут тоже регенерация будет ускорена, но потерпеть с неделю придётся. Да и бог с ним, вообще плевать!

После же пришла разнарядка от Ольги: «Пусть сидит дома, не выпускайте». Это цитата, которую зачитала по бумажке офицер, присланная Малышевой. Сама старшая сестрёнка на связь не вышла, да я ей и не звонил — может быть занята. Неохота отвлекать наследницу при деле из-за юношеской мальчишеской драки, и плевать, что местное бабьё из оной делает трагедию и носится со своими «сюсю — пусю», что за мужской род аж зло берёт.

— Так что сегодня свидания не получится, я безвылазный, в смысле из крепости, — пояснил я сияющей Романовской. А Инна точно что сияла; радость — запредельная. Её почтил присутствием мальчик, да не простой — княжич, царевич! И она находится в самом сердце страны, в цитадели правящей династии, куда никогда не попала бы, от слова «никак». То есть это чудо что она здесь, и что с нею произошло. Сама она в том бою не пострадала, пара синяков не в счёт, эскулапы её сразу отпустили, и девча весь последний час сидела в коридоре приёмного отделения и ждала меня с процедур, делая круглые глаза на всё происходящее.

— Саш, но по крепости же тебе можно перемещаться? — А это мысль здравая, и я её не подал потому, что глаз замылен — всё тут облазил и уже не воспринимаю эти стены, башни и то, что внутри, как место паломничества.

— Да, можно. Мой дом — весь Кремль.

А это я ответил не без гордости. Есть в данной фразе какая-то магия, которую не понять, если не пережил до этого историю ДРУГОЙ страны. В которой из четырёхсот последних лет триста на троне вместо Годуновых сидели их злейшие враги Романовы, а последние сто и их турнули, устроив на развалинах монархии чёрти что и сбоку хвостик, не имеющую аналогов в мире политическую систему. Которая поначалу показала себя неплохо, но затем всего через семьдесят лет быстро развалилась, а то, что осталось только-только медленно встаёт с колен. Но встаёт же! И символом ВСЕХ систем власти, любого строя и любой политики той страны все эти годы является вот эта скромная крепость из красного кирпича. Нет, никому эту гордость не понять, для местных Московский Кремль — просто дом правящей семьи, старая цитадель, одна из десятков, если не сотен сохранившихся по всей стране.

— Я никогда не была тут, — горели восторгом глаза девушки. — Даже с экскурсией. Сюда за несколько месяцев запись, и недёшево, и нам если честно не до местных красот. Покажешь, как тут что?

— Только то, что разрешено к посещению, — предупредил я. — Это военный объект, тут даже меня, как бы условно хозяина, не везде пускают. А тебя не пустят и туда, куда мне можно — без обид.

— Да какие обиды!

Ей и это выше крыши.

В общем, следующие пару часов я гулял по родному дому с красивой девушкой, которая воспринимала меня не иначе, как сошедшего с неба ангела, и ловила каждое слово. О делах договорились сразу — сегодня её мама придёт с работы, и она её озадачит, чтобы завтра взяла выходной. И они с сестрой и мамой составят мне компанию в мегапоходе по магазинам с целью сбора компромата на администрацию нижегородского приюта. Поскольку завтра также планировал навестить Тулину в застенках, «забил стрелку» Инне на полдень, сказал, заеду к ним сам, чтобы ждали наготове. У них нет телефона, даже позвонить некуда, только так.

— Если задержусь — подождите, пожалуйста.

— Саш, хоть вечность!.. — с придыханием ответила девушка.

— Вечность не надо. — Я аж смутился. Вот это у неё напор! — И Инн, я уже говорил, тебе ничего не светит. И даже если я в тебя безумно втрескаюсь, а я в тебя не втрескался, даже в этом случае тебе ничего не светит. Я могу любить, но помочь выбраться из ямы, да хоть дворянкой тебя сделать — это не в силах.

— Саш, не надо дворянкой. — Инна засмущалась, опустила голову — видно, мысли такое попросить/заслужить со временем у неё были. Тяжко вздохнула. Но смирилась — понимала сословную пропасть, что реально я — всего лишь бесправный мальчик в правящей семье

— У меня есть мечта, — произнесла она после долгой паузы. — Хочу стать инженером. Люблю всякие железяки, черчу хорошо. Понимаю, как что устроено в машинах. Нравится мне это.

— Политех, — прошептал я. — Варя кричала, ты дважды поступала. — Что я читал её досье говорить не буду, вдруг обидится? Кстати, Варя знала про её поступления на вечере спустя пару часов после его начала! Вот это у Вяземских служба безопасности работает! Я, обормот, плясал, девок зажимал, целовался на танцполе, а княжнам уже доложили подноготную их потенциальных соперниц и конкуренток за моё командирское тело. И при этом у них нет мобильных телефонов и интернета! Нет, не стоит недооценивать местных дамочек, где-то это общество более отсталое, но вот спецслужбы наши тамошним во многом фору дадут.

— Да. Конкурс огромный, бесплатных мест для мещан мало, — мрачно пояснила Инна. — Даже то, что потом пять лет придётся работать на Аляске или Камчатке, отрабатывая вложенное, народ не останавливает — от желающих нет отбоя. Я оба раза не прошла.

— Плохо стараешься?

Она пожала плечами, глаза заблестели.

— Саш, у меня в базе — обычная средняя мещанская школа. Не новомодный лицей для дворян и бояр, где хорошие преподаватели, а простые учителя с района, которые… Которым…

— А денег на хороших репетиторов, которые организуют хорошую подготовку, тоже нет. Так?

М-да, ситуёвина. Я только что, вчера, понял масштаб проблемы со средним образованием. Если в престижном лицее для боярского сословия, куда ходит Суслова, знания дают на отъ… сь, то что происходит в мещанских школах — бог весть. Проблемы негров шерифа не касаются, хочешь в люди — или иди в армию, после армии учёба бесплатна, как и дорога на занятие государственных должностей (личное дворянство), или карабкайся как можешь, твоя фантазия тебе в помощь. Помогать, устраивая доступное образование простонародью, не принято.

— Инн, я не владею вопросом, — сказал я честно, — потому заранее ничего не могу обещать. Но я подумаю, что возможно сделать. Может быть организую тебе хороших учителей для подготовки. Может ещё что. И ещё, если то, что мы сделаем завтра, сработает, и нам на основании полученных данных удастся убедить маму, что руководство приюта — оборзевшие твари, я смогу потом представить маме, что помощь вашей семьи была значительной, и попытаться выцарапать для тебя плюшки. Чем больше удастся её убедить в твоей полезности, тем больше она может расщедриться для помощи.

— Поняла, — усердно кивнула Инна, и в глазах её тоска безнадёги сменилась надеждой, и желанием рвать и метать. — Саш, наша семья сделает всё, чтобы помочь вам завтра. Всё-всё! Обещаю!

Да, целеустремлённая девочка… А, я уже говорил.

Потом мы обошли всю крепость, и скучать было некогда. Стандарт, Ивановская площадь, Успенский, Благовещенский, Архангельский соборы. Туристов почти нет, всего одна, похоже, последняя группа (поздно, шестой час вечера), местных жителей (в основном проживающий в Малом дворце персонал) в Кремле раз-два и обчёлся, и не ходят они по соборам- не до того им, но все исторические церкви работают как будто находятся просто в городе, и зайти внутрь может любой желающий с улицы. Да, там никого или почти никого, но матушки на месте, службы служат. Я сам не дотягиваю до экскурсовода, но рассказал, что запомнил со своих приватных экскурсий, Инне и этого выше крыши. Потом, пользуясь статусом члена семьи, напросился на колокольню Ивана Великого. Звонарь покривилась, но уступила. Благодаря ежедневным (почти) тренировкам до верха добежал запыхавшись, но не плёлся, выблёвывая лёгкие, как в прошлый раз. А вот Инна, оказывается, за физикой не следит — в отличие от Маши, которая вообще не сбивает дыхания, когда поднимается, её дыхание её к концу сбилось. Хотя тут сила одарённости уже не играет роли, главное, что и та и та имеют усиленное тело. В отличие от меня, которому тяжело дышать простительно.

Попали туда (совпало, честно, не подгадывал) как раз в момент колокольного звона. Что скажу, долбит по башке даже с берушками в ушах — застрелиться! Звонильная машина, которую я уже видел, вызвала у Инны живой интерес — ну как иначе, техника на грани фантастики! Массивный прибор весом в несколько тонн дёргает в заданном порядке рычаги, к которым привязаны канаты, идущие к языкам тех или иных колоколов, в зависимости от мелодии. Да-да, живые звонари роскошь, попробуй найди их на все колокольни страны с нашим недостатком населения, да чтобы все были с музыкальным слухом! Вот и выкручиваемся с помощью техники. Да, даже в Кремле машина на колокольне, но мне за дом стыдно не было. По словам прошлых экскурсоводов, на маленьких церквях, где колокола небольшие, и машины маленькие, а тут, где дурынды с меня ростом и более, и машина дай боже. На самом деле техника примитивная, но вид её работы за душу берёт. И потенциальный инженер Инночка лазила вокруг, чуть ли не нюхала её, хорошо, тётка-звонарь, поднявшаяся с нами, её держала за шиворот и близко к канатам не подпускала. Там усилие в рычагах — сотни килограм! Враз такой девчушку перережет.

Потом вернулись вниз и просто гуляли по территории. Спустились к Южной стене — на которую выходят мои окна, прошлись по ней к Ваське, поднялись наверх и вновь спустились на землю у Спасской башни. Где напросился, построив глаза тёткам из караула, и они разрешили полазить по зенитке: «Только ничего не вертеть и не крутить!» Я и сам лазил с удовольствием, мужчина-воин во мне ликовал, но ликовало и сопровождающее меня инженероориентированное существо. Внутрь залезли тоже в сопровождении, и, скажу, места в салоне с гулькин хрен — если ты чуть больше, чем четырнадцатилетний ребёнок, там будет вообще неудобно! Зато уютно — ощущение покоя и безопасности внутри, когда полулежишь и смотришь сквозь прицельную сетку оптического прибора в тёмное вечернее небо.

В шесть часов к нам присоединилась Маша, закончившая уроки позже обычного. Побегали по территории втроём, но смотреть, оказывается, тут больше и нечего, всю историческую часть уже обошли. Наконец, в полседьмого Инна сказала:

— Саш, мне пора домой. Надо маму предупредить насчёт завтра. И сестру. А ещё они не знают где я и волнуются. Я ж из училища должна была в половину четвёртого — четыре прийти. А уже седьмой час, и я не знаю, как отсюда до дома добираться, чтобы быстрее.

— Вон, метро «Варварка» от Спасских ворот через площадь, — предложил я. — Пропуск у тебя выписан, мы попросим выпустить тебя здесь, чтобы не обходить два километра через Кутафью.

— Саш давай попросим, чтобы её отвезли? — подала идею Маша.

Я нахмурился.

— Если я такое предложу, Малышева может послать.

— Потому я сама попрошу. Меня заморится посылать. — Глаза сестрёнки довольно сверкнули. А лучше съезжу в город и высажу, так вообще вопросов не будет.

Вот они, женский шовинизм и неполноценность мужчин. Во всей красе. Слово царевича и слово царевны разный вес имеет. Но я не обижаюсь — было время привыкнуть.

— Тогда тебе и карты в руки! — открестился я.

— Да без проблем. Мне это ничего не стоит, а мы ж друзья? — Тёплый взгляд на Инну, и девча от такого эпитета царевны аж зарделась.

Через полчаса я, наконец, расслабился, развалившись на диване в комнате Ксюши. Весь день на ногах, сидели только с мелкой в ресторане, пока обедали. Но я доволен. Ксюша играла в куклы, меня не дёргала: «Блатик устал». Маша вернулась — проводила гостью, довезла до подъезда — решила изначально не просить, а ставить перед фактом, и Малышева переуточнять у Ольги или Жени правомочность, отпускать ли её в город, не стала. Просто подала машины, и все дела. Насчёт меня бы просуетились, даже не будь я сегодня невыездным. Да, обидно, хоть и привык! Довольны?

— Всё нормально?

— Угу. — Сестрёнка кивнула, затем нахмурилась. — Саш, я в душ, и жрать хочу — как раненая акула! Пойду.

Махнул, мол, или, всё в порядке.

— Саса, о чём думаешь? — А вот и наш целитель душ на огонёк подтянулась. Видно чувствует не только физическую боль, но и душевный раздрай тоже.

— Котёнок, о своём, мужском, — попробовал откреститься я. Да куда там! Это себе я врать могу, но не мелкой.

— Они тебя обижают, да?

Вот видите, ничего от неё не спрячешь! Никакие эмоции.

— Не совсем. Они делают всё так, как привыкли. Как положено. Это я обижаюсь. Но я обижаюсь на порядок вещей, они просто не понимают моих обид. — Грустно вздохнул. — Вот и что мне делать?

— Тебе нл-л-р-рлавится эта девушка? — перевела она тему на важное для себя.

Разумеется, Инну я Ксюше показал. Как иначе? Удивлён, что она нас после одних отпустила гулять, видно чувствовала что-то, что я хочу сейчас без неё, наедине. Но обалдел от другого. Нравится ли мне Романовская? Фига се вопрос от шестилетки!

Впрочем, женщина в любом возрасте женщина, чего это я?

— Нет, — честно ответил я и покачал головой. — Но она смелая. Я готов её наградить. Она поможет мне, я помогу ей.

— Помогать — холошо! Блатик холоший!

Я заулыбался. Приятно, когда тобой гордятся. Ксюша обняла меня, затем отстранилась, посмотрев в глаза:

— А кто тебе нр-р-рлавится?

Задумался. Но целительнице врать плохо получается, и честно признался:

— Есть две красивые девушки. Военные. Учатся в кадетском корпусе. — Снова грустно вздохнул. — Но я их уже неделю не видел. Они, наверное, на меня злятся.

— Так поезжай, посмотл-л-р-р-ли на них. Помились.

Хм-м… Среда… ТётьЛида сказала, после семи. До этого учатся, наряды, всё такое, а после семи до отбоя — личное время. Сейчас почти семь вечера… А, где наша не пропадала!

— Я могу не успеть вечером на сказку, — честно предупредил её.

— Езжай. Завтр-р-л-ла больше ласскажешь.

У неё всё отчётливее буква «р» проявляется. Хорошо. Целители отчего-то поздние пташки. Во всём. Мама и сёстры спокойны, но я нервничал. Но нет, это не задержка, значит, всё в норме, догонит.

— Спасибо, Ксёныш! Ты лучшая сестра! — Чмокнул её в макушку и вскочил — звонить Малышевой. Ибо кадетский корпус это военное заведение под патронажем семьи. Поездка туда это НЕ ПРОГУЛКА, и там я буду под надзором если не самой тёти Лиды, то её доверенных людей, которые пусть и косвенно, не напрямую, но являются частью системы безопасности царской семьи, а значит там я как бы тоже дома. Рискну, может и выгорит.

Странно, но Малышева отпустила.

И ещё более странно — не поехала сама. Только дежурная группа из пяти человек, уже привычный кортеж из двух «Аргамаков». Как понял, до покушения ведьмы на день рождения и такого не было, со мной ездила одна (!) телохранительница плюс водитель. Своя группа до этого была только у Ольги. Теперь усиление, и на постоянной основе. У всех, Женю также охраняют. Ксюшу не беру в расчёт — её походы в город это по сути спецоперации с куда большим числом личного состава, вчера их было столько, что задействовали аж пять машин. Мир отстал в политическом развитии, убивать глав государства, если они монархи, у нас моветон, не принято. Травануть — за здрасьте. Устроить переворот, сместить? Тоже. Правда, смещается монарх на такого же монарха, как правило из той же династии, только бояре за ним из оппозиции. Во Франции те же яйца, только сбоку — вместо монарха — госпожа Президент, с большой буквы, вместо боярских родов — Дома ответственных граждан, «первых среди равных», к которым, как и у нас к князьям и топовым боярам, не применимо законодательство. А так один в один, одно название «республика», даже выборы Президента спокойно программируются элитами, как и в мире Альтер-эго, оставляя текущего главу государства на энный срок, если это надо. Текущая госпожа Президент, Мирабель Родригес (фамилия такая потому, что из басков, а Гаскония со времён д'Артаньяна часть Франции) у власти уже то ли три десятка лет, то ли почти три. И убийство лица королевской крови какими-то… Левыми? Сраными ведьмами? Это нонсенс и перебор. И да, понятно, что они нацелились на принца, а не главу государства, всего лишь хотели с моей смертью не допустить сближения нас с испанской колониальной империей, чтобы союзники (противники ведьм) переругались. Сам я им как таковой даром не нужен. Но всё же ведьмы совершили прецедент, покусились на кровь помазанницы божьей. Теперь все правители во всём мире срочно пересматривают меры безопасности, и наши по понятной причине впереди всех. Но, вспоминая, как возят президента в ТОЙ Москве, перекрывая для его проезда Кутузовский и Рублёвку на сорок минут дважды в день… Здешние меры безопасности всё равно не дотягивают.

В общем, меня выпустили, и даже без скрипа — теория о военном объекте и причастности охраны корпуса к Семье подтвердились. Маша на моё намерение лишь отмахнулась:

— Иди. Мне задания делать надо, в отличие от некоторых кое-кто учится, а там… — Задумалась, но выдала великолепный перл. — Езжай уже, а то без пригляда у девочек всё мхом зарастёт. Да и толку смотреть, как вы целуетесь? Скучно.

У нас с девочками ничего не было, чтобы там мхом зарастало. Но насчёт «скучно» — соглашусь. А ещё сестринская ревность, она понимаешь с нею борется, а я её лишний раз провоцирую. Так что еду один, и, если честно, душа от предвкушения встречи запела. Для понта нацепил трофейный костюм кадета, в котором в прошлый раз уезжал оттуда, и двинулся на выход.

И вот на часах полвосьмого, я на КПП, внутри, натягиваю на голову берет — чтобы мог отдавать честь. Весь такой брутальный, и что в местной форме — право имею! Лидия Васильевна лично отдала приказ меня в неё одеть, и приказ вряд ли отменяла, так что формально он действителен. Со мной офицер дружины, которая и доложила местным охранницам, дескать, царевич Александр, отпущен в расположение корпуса, согласно разрешению полковника Годуновой Лидии Васильевны, за подписью царицы, всё такое.

Никакого удивления со стороны охраны не было. Меня лишь попросили постоять тут, подождать сопровождающую. Им нужно её вначале найти на территории, а это не быстро.

— Что за сопровождающая? — нахмурился я. Думал, для этого подойдёт дежурный офицер и просто назначат в сопровождение кого-то из бойцов. Что-то не так?

— Так это… — Дежурная на КПП сверилась с каким-то журналом, пошуршав страницами. — Боярышня Ая Наотовна Синицына, позывной «Токугава», рота 304.

Моя челюсть сама собой отвалилась.

— Да, верно, глянув на меня, дежурная снова сверилась с журналом, убедилась, что прочла правильно. — На время посещения кадетского корпуса внештатным кадетом Годуновым Александром Карловичем, приставлена в качестве ответственной сопровождающей.

— Чего-чего? Внештатным кадетом? Это как?

— А я почём знаю? — Тётка пожала плечами. — Так написано. И написано, только в сопровождении, и даже кем именно.

Вона какие выверты начальственной логики! Надо будет с утра тётьЛиде позвонить, что там за движняк. Ведь без мамы она такое точно не могла провернуть, а зная их взаимную неприязнь…

Ладно, с «внештатным кадетом» разберусь. И насчёт Аи был не против — хорошая девушка. Из тех, кого можно назвать в сердцах «своя». И, думаю, сама Токугава не против тоже — когда б ещё к принцу её приставили?

Ая Наотовна примчалась через двадцать минут — часы показывали почти восемь.

— О, явился! — Интересное выражение лица, одновременно и недовольство, и радость. — Долго ты.

— А что такое? — не понял я.

— Пошли. — Глазами вокруг, дескать, слишком много посторонних уши греют.

— Кадет Синицына, пока его высочество находится на территории, ты несёшь за него полную ответственность. Приказ Лидии Васильевны, — раздался голос охранницы.

— Есть! — козырнула девушка. И неуставно добавила:

— Я в курсе, я за этот приказ расписывалась.

Кивок дежурной КПП, после чего мы перестали её интересовать. Моё сопровождение вернулось на улицу — ждать в машине, мы же вышли из здания КПП внутрь, на территорию.

— Что за наезды? — сразу взял я быка за рога. — Что значит: «О, явился!»?

— Да так… — Она нахмурилась и глянула в другую сторону. — Не знаю, где ты шляешься, но девочек твоих без тебя прессуют.

Челюсть снова отвисла.

— Нет, не думай, — пояснила Ая, видя, что завожусь, — всё в рамках. Или по уставу цепляются, или без устава лупят, но без видимых повреждений. Так что тебе хорошо было б пораньше тут объявиться, заявить на них свои права.

— Тогда отстанут?

Пожатие плеч.

— Зависть никуда не денется, но все поймут, что перегибать палку чревато. Если ты заступишься, а ты точно заступишься, если их, скажем, в больничку отправить, перегнувшим оную хана. Да и офицеры не так жестить будут — всё же девочки принца.

Как всё запущено!

— Ай, скажи, что не так в вашем бабском роде? Отчего такая зависть?

— Хороший вопрос. — Она грустно усмехнулась и задумалась. — Не знаю, ваше высочество. Вот такие мы, бабы, стервы. Наверное, поэтому.

— И давай наедине без высочеств? — попросил я. — Просто Саша, и всё. Ну, хотя бы пока никто не слышит? Мы друг другу морды бьём. Я планировал на выходных к тебе приехать — постоять в спарринге. Просто, скорее всего, в эти выходные не до того будет.

— Вижу. — Она посмотрела на меня и усмехнулась. — Ты в другом спарринге стоишь.

Я дотронулся до брови и фингала. Улыбнулся.

— Не без этого, но там будет иная причина. Пока не могу сказать, кое к чему готовимся. Но после, на следующей неделе, постараюсь заглянуть. Если также к семи часам, нормально?

— Да. — Кивок.

— У вас же с семи до десяти личное время?

— Саш, ради тебя я готова променять любе личное время! — Её глаза как-то нехорошо сверкнули, слишком фанатичный блеск. И учитывая японские корни девушки, не нравится мне её фанатизм.

— А что за «внештатный кадет»? — спросил про второй главный вопрос после самочувствия Заек.

— Да ничего эдакого, — отмахнулась она. — Офицеры не знали, как разрешить тебе посещение. Гражданским оно запрещено, кроме особых дней или особых условий с личным разовым пропуском с подписью Лидии Васильевны. А они сразу хотели тебя, чтоб ты мог сам приезжать, без оформления каждый раз. Вот и придумали этот статус. Типа, вольный, но наблюдатель, имеющий право обучаться.

— Типа, кадет со свободным посещением? — усмехнулся я.

— Типа, — согласилась она.

— А посещать занятия могу любые, или только заниматься с тобой?

— Спроси что попроще, Саш! — вздохнула она. — Если следовать букве устава, то любые. Но мы ж понимаем, что только со мной. И только после семи и до отбоя.

Понятненько. Но всё равно перспективы вырисовываются. Надо только осознать их.

— А куда мы идём? — спросил я, ибо пока мы шли прямо по дороге без тротуаров, центральной для территории корпуса.

— Ну, к твоим же. У них наряд.

Я её с Зайками не знакомил, но тут, скорее всего, уже давно все-все в курсе, кто такие «мои». И без знакомства. Впрочем, она же мне только что расписала, что их прессуют — то есть Ая в данный момент хорошо знает девочек.

— Наряды же тоже до семи? — уточнил я. — Или как?

— Это дежурные до семи. А у них наряд, как у залётчиков. За провинность. Эти до девяти тридцати, полчаса — добежать до казармы, в двадцать два часа отбой, не успеют — новый залёт. Ну, или пока не выполнят.

— Кадеты, равняйсь! Смирно! — раздался строгий боевой голос. Принадлежал проходящей мимо тётке с лейтенантскими погонами. — Кадеты, почему нарушаем устав? Кто такие, фамилия?

— Кадет Синицына, 304-я рота!

— Кадет Синицына, почему нарушаем?

— Госпожа лейтенант, — с волнением в голосе начала чеканить Синицына, — согласно приказу главы корпуса, сопровождаю его высочество царевича Александра по территории! Держу скорость передвижения удобной для перемещения царевича Александра, и…

— Отставить, кадет Синицына! Я не вижу никаких царевичей! Я вижу рядом с тобой человека в кадетской форме! Кадет, имя? — Это мне.

— Внештатный кадет Годунов, госпожа лейтенант! — вступил в игру я. Ибо раз так представили, и приказ, как оказалось, есть — почему нет? Наоборот, судя по контексту, именно этого ответа тётка и ждала.

Моим бравым выкриком офицер осталась довольна — видно, не ожидала такого голоса от изнеженного мальчика.

— Кадет Годунов! — Слово «внештатный» офицер опустила. — На тебе форма корпуса. На тебя есть приказ о зачислении. А это значит, что Устав для тебя обязателен. И мне плевать, царевич ты, боярич или мещанин. Я ясно выражаюсь, как понял, кадет?

— Вас понял, госпожа лейтенант! — снова рявкнул я.

— А согласно Уставу, перемещение кадетов по территории разрешается только бегом, за исключением случаев выполнения ими поручений вышестоящего командования. Ясно, кадет?

— Так точно, госпожа лейтенант!

— На первый раз прощаю — по незнанию. — Тётка ухмыльнулась — игра ей нравилась. Впрочем, а игра ли? Это для меня игра, для них это жизнь. Просто вот такая, но жизнь. — Кадет Синицына! — А это спутнице.

— Слушаю, госпожа лейтенант!

— Тебе устное замечание. Должна была донести до боевого товарища правила.

— Виновата, госпожа лейтенант!

— Всё, вольно! Бегом-марш!

И мы побежали.

При беге не поговоришь, но мне и так было в кайф. Класс, я НАСТОЯЩИЙ кадет! Пусть и внештатный, всего с девятнадцати до двадцати двух, но кадет же!

Бежать оказалось в разы быстрее, чем идти — несколько минут и мы остановились у здания с многообещающей надписью «Столовая».

— Наряд по столовой? — У меня от этого словосочетания сами собой слюнки потекли. — Это ж шикарно!

— Шикарно мыть посуду и убирать за пятью тысячами человек? — Ая Наотовна не поняла моего восторга и лишь пожала плечами — списала всё на недалёкость царевича, не знающего жизни. Я не стал спорить, дескать, «подальше от начальства — поближе к кухне», пусть так.

— Пошли внутрь?

— Конечно. Только обойдём с заднего входа. Тут сейчас нельзя.

Двинулся следом за ней.