Приглашение бывшего коллеги прогуляться усталая Мари встретила без восторга, но на вопрос ответила положительно. В конце концов, нужно же и ей как-то развлекаться? Ну, помимо поглощения накопившихся за последние несколько лет на ноутбуке книг и сериалов? Тем более что коллеги нынешние, как послушаешь, имели как минимум по одному, а кто-то и по два-три хобби: кто-то рисовал, кто-то играл в набравшие в последнее время популярность интеллектуальные игры, у кого-то была своя музыкальная группа, кто-то не вылазил из бассейна или качался, а кто-то занимался верховой ездой. Розмари приглашали присоединяться и любители проверить свой кругозор, и лошадники, но и тем, и другим пришлось отказать по примерно сходным причинам: верхом она ездила с детства и скрыть это бы не вышло, а кругозор у выгоревшей магини был слишком специфическим и опять же выдающим качественное клановое образование. Плавать она не слишком любила, в тренажерный зал не рвалась, сильно выматываясь физически и без него, ну а у остальных её новых знакомых увлечения не предполагали компанию.

— Но чем-то же вы увлекались? Хотя бы когда-то? — задал вполне резонный вопрос Артур, вытащив из неё эту историю, пока они шли по медленно укрывающемуся снегом скверу.

— Да. Медициной. Поглощала справочники, тайком таскала у кланового целителя книги. Он, правда, как мне сейчас кажется, догадывался, иначе я не вижу причин оставлять в доступных местах базовые работы по анатомии и физиологии.

— Ну а потом, когда поступили?

— Когда я поступила в академию, мне нужно было как-то совмещать её с учебой в клане и обязанностями перед ним, — ей голос дрогнул. — Единственное на что меня хватало вечерами — это книги и сериалы. Главное, не смотреть медицинских.

— Это точно, — поёжился врач. Похоже, сталкиваться с последствиями увлечения продукцией киноиндустрии у знакомых приходилось и ему. В то, что он сам, по своей воле, смотрел одну из медицинских драм или мыльных опер, ей верилось слабо.

Разговор свернул на кино и литературу. В какой-то момент речь зашла о так называемых магических историях. Мари оставалось только вздохнуть и признать, что смотреть их она тоже не может:

— Это как с медицинскими сериалами, начинаешь докапываться и теряешь всю сюжетную составляющую.

— Понимаю.

Помолчав, она вдруг тихонько призналась:

— Знаете, без магии так… странно. Да, можно попытаться представить, что просто выпила блокиратор, но ощущения совершенно другие. Словно твоя сила где-то там, а ты не просто не можешь её использовать, а вообще не можешь до неё дотянуться. Она вроде бы и есть, но возможности к ней прикоснуться нет.

— Звучит странно, — признал Артур. — И не похоже на то, что я читал. Вы уверена, что выгорели?

— Полностью, — довольно резким тоном заверили его. — Артефакт в представительстве Совета это подтвердил. Иначе бы мне просто не дали воспользоваться Правом.

— Простите.

— Ничего, — девушка натянуто улыбнулась. — Я бы тоже спросила что-то подобное, если бы кто-то рассказал мне то, что рассказала я.

Это был удачный момент, чтобы сменить тему, но Артур им не воспользовался:

— Вы после этого сдавали анализы?

Мари кивнула:

— В частной клинике, которая использует не артефактные определители. Всё уже в пределах нормы.

— Уже? — оговорку он не заметить не мог.

— Первый раз были отклонения. Но это ожидаемо, организм перестраивался.

— И всё же я бы…

— Я сама в состоянии расшифровать свои результаты, — это явно получилось грубо, но ничего поделать с собой она не могла. Да, Артур был хорошим специалистом и мог бы, возможно, увидеть что-то, чего не видела она, но его вечные сомнения в её компетентности уже откровенно бесили. — Простите. Просто…

Он остановился, заглянул ей в глаза и твёрдо сказал:

— Не извиняйтесь, это ваше право. Я просто предложил. Я понимаю, что не имею права вмешиваться. Просто беспокоюсь.

— Спасибо, — что ещё можно тут сказать, она не знала.

Мужчина кивнул и продолжил путь, а заодно и начал обещанную экскурсию, о которой Мари уже успела позабыть. О родном городе он знал действительно много, так что вскоре неловкость сгладилась, и девушка уже с интересом разглядывала узорные ограждения с местным орнаментом, резные наличники на старинных деревянных домиках, памятники и даже просто уличные фонари. Когда она замерзла, они зашли в небольшое кафе, оказавшееся, по словам Артура, лучшей в городе блинной, где просидели, обсуждая местную кухню почти два часа, до самого закрытия.

— Давайте я вас провожу, — предложил бывший коллега, когда они вышли на улицу, по которой ездило уже не так много машин.

— Думаю, я лучше возьму такси, — улыбнулась Розмари.

— Устали?

— Есть немного, — признала выгоревшая пространственница. — Но ничуть не жалею. Спасибо вам за эту прогулку.

Он улыбнулся в ответ. И, дождавшись, пока она вызовет такси, спросил:

— Может, как-нибудь повторим? Хоть наш город и кажется маленьким, посмотреть его за раз не выйдет.

— С удовольствием. — Подъехала машина, так что она заторопилась: — Доберусь до дома, напишу, когда у меня свободные дни.

— Договорились.

Знакомство с членами клана и выяснение, кто и где был в день, когда пропал артефакт, и накануне, заняли Герберта надолго. Ему удалось едва ли не по минутам восстановить день большинства, выловить несколько несостыковок, разобраться в них, тем самым, как это обычно и бывало, разворошив клановое грязное бельё, но основное расследование это продвинуло мало. Разве что позволило исключить замешанность пятерых членов младшего круга. Кого-то с большей, кого-то с меньшей вероятностью.

— Какие именно рода вливались в ваш в последние лет сто? — сразу после приветствия, практически с порога, поинтересовался Герберт у главы клана. Да, это можно было понять по родословной, но стопроцентной уверенности в том, что ту не подправляли, у следователя не было.

— Думаете, не могут ли это быть другие их представители? — понимающе уточнил Грегор Сортэне. И перечислил. С уточнением, чью силу унаследовали потомки каждого.

Кланов было много. Несколько уже вымерли, остальные существовали и сейчас, но были в большинстве своём не слишком-то процветающими. Впрочем, были и вполне даже богатые. Те же Ренис, может в Двадцатку и не входили, но и бедны не были. Да и Са́ймар тоже.

— Какие из них тоже из обреченных? — чтобы хоть как-то структурировать список спросил Герберт. Версию с тем, что кто-то похитил артефакт, чтобы перенастроить его под себя, исключать не стоило. — И какие в близком родстве с обреченными? Другими, кроме вашего?

Вопрос заставил Сортэне задуматься. Перечислить обреченные кланы среди родственников он мог без труда. С родственными с обреченными было сложнее.

— Многие на самом деле. Обреченных кланов гораздо больше, чем вы привыкли думать.

Если в этом Герберт и сомневался, то только до того как ему озвучили список. Кунс, Вестэне, Нермир, Сериос, Шарнай, Дженгари… Даже Ренис оказались из обреченных, хотя пока у них и было всего две неполноценные инициации, но это уже было достаточно, чтобы совпадением такое не считалось. В родстве с обреченными кланов состояло и того больше. Родниться с ними не испытывающие проблем с инициацией на главенство кланы опасались, так что обреченные во многом варились в своём котле. Заключали браки между собой, с бескланниками, с малыми кланами, из тех, кто готов был пойти на риск ради денег или ещё чего-то. Обреченные-то кланы погибали и обычно быстро (Сортэне были тут исключением), а вот их имущество оставалось родственникам.

— А если начнётся каскад? — Так называли цепь сорванных инициаций на главенство. — Он ведь может и переброситься на другой клан?

— Может, — кивнул Грегор Сортэне. — Особенно, если принимать супругов к себе конкретный клан не может и дети наследуют обе силы. Поэтому мои предки и пошли на поклон к артефакторам Ластре.

— Ваш артефакт был создан в единственном экземпляре? Или были подобные? — вдруг пришло в голову Герберту.

— Насколько я знаю, артефактов было два. Вот только от собственного каскада это Вирмор не спасло.

— И что стало с артефактом?

— Не знаю. Но он был заклят на кровь, как и наш. Думаю, погиб вместе с родом: фактически это малый родовой артефакт, а все родовые артефакты погибают вместе с последним главой клана или тем, кто последним пытался пройти инициацию на главенство.

Это следователь знал. Потому уточнив ещё пару моментов про перечисленные кланы, уже думал перейти к другому интересующему его вопросу, но всё же не удержался от вопроса:

— А Герт? — К делу это никак не относилось. К этому, по крайней мере. Но ему было любопытно, а своё любопытство огневик старался, когда это возможно, удовлетворять: никогда не знаешь, какие на первый взгляд ненужные сведения пригодятся в расследовании.

Старый маг вопросу ничуть не удивился:

— И это раскопали? Да, мой младший сын был обручён с Амелией Герт, мир её праху. — Этим признанием он, надо признать, гостя весьма удивил: в старом деле об этом не было ни слова. — Но только обручён. До свадьбы дело не дошло. — Видя, что гость жаждет подробностей, продолжил: — К сожалению, её отец умер, приключилась та история с её братом, она стала единственной наследницей, и помолвку пришлось расторгнуть. А потом тот покончил с собой, и она вынуждена была стать главой клана. Тоже полноценную инициацию пройти не смогла, но хотя бы разум не утратила. — Это всё и так с трудом укладывалось в голове, но меркло по сравнению со следующим: — Но старым договорённостям осталась верна, не так давно мы обсуждали возможность обручения её дочери с моим внуком.

— Но ведь Семила была единственной наследницей!

— Да. Но Амелия не желала продолжать это безумие. То, что Герт обречены, было ясно как божий день.

Осознание пришло мгновенно и было словно обухом по голове:

— Она хотела прервать род⁈

— Хотела. Жизнь потомков для неё оказалась ценней, чем родовая сила. И ладно бы ещё не было сумасшествия, но обрекать своих потомков даже не на быструю смерть, а на такое существование? — Грегор Сортэне покачал головой. — Правда, вряд ли с таким подходом согласилась её мать. А теперь, когда девочка возглавила род, полагаю, помолвка и вовсе не состоится. Флоренс и от помолвки дочери была не в восторге, открыто не возражала, но было видно, что это не её решение. Ну а сейчас старая мегера уж точно не позволит внучке породниться с другим обреченным кланом.

— Погодите, погодите! Старая леди Герт жива⁈

— Конечно. Вы же вроде бы расследовали дело о смерти Амелии, или я не прав?

— Правы. Но я не нашёл ни единого указания, что… — Герберт проглотил окончание фразы, мысленно обозвав себя идиотом, не сделавшим самого простого запроса или даже просто не ткнувшим на одну из граф в карточке. А ведь та там наверняка была! Как он мог так проколоться, следователь не понимал.

— Я лично видел Флоренс чуть больше месяца назад, когда та вернулась в страну, — заверили его.

По ощущениям волосы на голове Герберта зашевелились. По отдельности фразы «от помолвки дочери была не в восторге» и «вряд ли согласилась с таким подходом» могли быть просто мнением. Но в сочетании со следовавшими за недовольством Флоренс Герт смертями — сначала её мужа, а потом и дочери, уже вызывало серьёзные подозрения. Не укладывалась в картину тут только смерть брата Амелии. Ни к чему было матери отказываться от опекунства над недееспособным главой, ни к чему. Зато, если учесть один нюанс, и допустить, что убийцы — разные люди… Впрочем, сейчас он работал над другим делом. И в нём, кстати, старая леди тоже могла быть замешана.

— Она была здесь? — перебил мужчину, пустившегося в какие-то воспоминания, следователь. — Ну, старая леди Герт? Знала про артефакт? И если да, то что именно?

Вопросы заставили Грегора Сортэне нахмуриться:

— Вы же не думаете, что это Флоренс Герт? — он надавил на гостя взглядом. Герберт, на которого такие приёмчики давно не действовали, пожал плечами. — Да нет, это совершенно исключено! Сроки совершенно не сходятся!

— Пока это просто предположение, — успокоил следователь. — Но она ведь знала об артефакте и его возможностях?

Глава рода Сортэне кивнул. Из дальнейшего опроса Герберт выяснил, что мать Амелии Герт, урожденная Флоренс Нэйтел, действительно знала про существование артефакта и его возможности, причём ещё со времен несостоявшейся свадьбы дочери. Чего она вроде бы не знала, так это того, что перенастроить его на другой род невозможно. Как не знала и того, что внучка инициирована полноценно. Об этом вообще не знал никто кроме Герберта, Мари, Гвендолин и Леонарда. Ну и Тиберия, скрыть от которого подобное было не в силах Герберта. Даже сама девочка не понимала всех нюансов прошедшей инициации.

— С кем из ваших сородичей леди Герт общалась лучше всего? — выяснив всё, что его интересовало, включая даже то, что к делу о похищении артефакта едва ли относилось, зато могло относиться к делу о ДТП, поинтересовался следователь.

— Вы всё-таки её подозреваете?

— Это моя работа, строить версии. Леди Герт, учитывая возможности вашего артефакта и проблемы в собственном клане, вполне могла бы им прельститься. Особенно, если не знала про смерть дочери и то, что внучка уже инициирована на главенство. Как собственно и представитель любого другого из обреченных родов, которые знали о существовании артефакта. Полагаю, вы сможете сказать, кто из них знал?

Знали, к сожалению, многие, так что круг возможных заказчиков это только расширило. Для каждого выяснив, с кем из клана он общался, Герберт откланялся.

«Нужно встретиться. Не в столице, — написал следователь Леонарду. — Это важно».

«Свободен завтра вечером. Твои предложения?» — почти сразу ответил наследник клана Кримос.

Набрав в ответе номер Пересечения, до которого было удобно добраться обоим, следователь взял любезно одолженную ему машину и направился в город. Стоило побеседовать с живущим в городском особняке сыном главы клана и особенно его супругой. А вечером обязательно покопаться в базе и попытаться понять, как вообще он мог упустить существование Флоренс Герт.

Первая встреча Мари с местным целителем состоялась, как это обычно и бывало, совершенно случайно и мельком, но помятый жизнью представитель небольшого клана Чирде её не впечатлил. Было в нём что-то отталкивающее даже помимо смутного аромата зелий не самого безобидного назначения. Вызвали его из-за пострадавшего в пожаре ребёнка, причём немага. Ситуация вполне понятная и действительно требующая вмешательства — парнишку выгоревшая магиня видела — но ворчал целитель так, словно его дергают из-за мелочи, не стоящей его внимания.

— Самовлюбленный, ни во что не ставящий людей, жадный до силы наркоман, — охарактеризовала она его Артуру, когда они встретились тем вечером.

— С первым и вторым согласен, насчёт третьего не знаю, но наркоман?

— Содержащие опиаты зелья при воздействии магии дают весьма характерный аромат. — У неё было время подумать о том, почему запах зелий её так насторожил. — И нет, для того, чтобы так им пропитаться, давать их пациенту, даже постоянно, недостаточно, нужно принимать самому.

— Может, у него самого что-то хроническое?

— Не похоже, но предположим. В любом случае та ещё… Ведь можно же было использовать ещё всего лишь одно заклятье, даже не особо энергоёмкое и мальчишка поправился бы может не на месяц, но на недели быстрее! Но этот мудак — иначе не назовёшь — только ворчал, что его дергают из-за не требующего его внимания случая!

— Наша целительница тоже ворчит в таких случаях, — счёл за необходимое напомнить Артур.

— Гвен хотя бы свою работу при этом делает полноценно! Я видела, как она выкладывается, так что знаю, о чём говорю.

— «Гвен»? — не удержался врач.

Мари помрачнела, но пояснила:

— Она моя, скажем так, кузина. То ли в пятом, то ли в шестом колене.

— Вы с ней не похожи, — от удивления, не иначе не удержался от комментария мужчина. Он видел их рядом, причём несколько раз, но родства бы даже не заподозрил.

— Похожи, просто не слишком сильно. Я, по всей видимости, пошла в родню с другой стороны.

Развивать тему ни он, ни она не стали, вернулись к обсуждению архитектуры. Но, видимо, родня магини не давала Артуру покоя, потому что через какое-то время он спросил:

— Вы не жалеете, что их оставили?

— Разве что Леонарда и, как ни странно, наставника. Больше никого близкого у меня в клане не было. — Вопросы тут напрашивались сами собой, так что она предпочла пояснить сразу: — Мать умерла, когда я была ребёнком. Отца я никогда не знала, он меня даже не признал. Родных братьев или сестёр у меня нет. А Гвен и Лео не так уж сильно меня старше, так что в детстве нас учили вместе. С Гвен мы, особенно после её замужества, общаться стали реже, а вот с Лео сохранили тёплые отношения. И я точно знаю, что он меня искал и волновался, но возвращаться в клан и быть обузой только ради него я не готова.

Говорить Артуру про пытавшихся похитить Милу и тех, кто возможно за ними стоял, а значит и вероятную опасность для клана она не стала. После применения Права её след те должны были потерять, так что беспокоиться было не о чем и ей, и ему, особенно учитывая, что близко они никогда не общались. Жозефину в дружбе со студенткой тоже никто не заподозрит, по крайней мере, если не узнают, где именно была Мари после выгорания. Сложнее было с Крисом, впрочем, девушка надеялась, что и их с ним взаимоотношения не сочтут слишком уж близкими, чтобы пытаться дотянуться до неё через него. А на всякий случай порвала с приятелем все контакты. То, что не знаешь, выдать невозможно, а если абстрактный маг из числа тех, кто был замешан в попытке похищения не почувствует лжи в словах, то и добиваться правды не станет.

— Понятно.

Когда Герберт вышел из зала порталов, Леонард с положенной его статусу охраной уже ждали в зале ожидания. Наследник клана Кримос кивнул в знак приветствия и махнул рукой в сторону выхода. Снаружи обнаружилась одна из клановых машин.

— Был в этом районе, проще было доехать, — пояснил подобную предусмотрительность приятель, когда они подошли к автомобилю. — Ты, надеюсь, случайно это угадал?

— Абсолютно, — успокоил паранойю приятеля следователь. — Просто просчитал, где нам обоим будет удобно встретиться.

— О чем ты хотел поговорить? — поинтересовался Лео, когда по салону пробежало защищающее от прослушки заклятье. — Да ещё так срочно?

— Флоренс Герт, мать Амелии и бабушка Милы, жива.

— Уже в курсе, — помрачнел Леонард. — На редкость неприятная особа.

Шоком для Герберта это не стало. Стоило ожидать, что Флоренс, раз уж о её возвращении знали в чужом клане, объявится. Правда, он надеялся, что всё же попозже.

— Я думаю, это она стоит за убийством.

— То есть⁈

— Я говорил кое с кем. Амелия хотела прервать род. — Брови наследника клана поползли вверх. — Вела переговоры о замужестве Милы с переходом в клан мужа.

— Это далеко не факт, что избавило бы её от наследования силы в случае смерти матери.

— В случае с этим родом, избавило бы если бы не её саму, то её потомков, уж поверь мне. Я не могу разглашать подробности, но…

— Так и скажи, что она хотела отдать Милу Сортэне, — перебил лорд Кримос. Теперь настал черед удивляться следователю. Леонард вздохнул и пояснил: — Об их артефакте не слышал только глухой. В нашем кругу, по крайней мере.

Это его ситуацию с расследованием серьёзно усложняло, но Герберт предпочёл пока об этом не думать.

— Как ты понимаешь, старшей Герт такой вариант не понравился.

— Не могу её за это винить. Мои предки бы меня за подобное точно бы прокляли.

С этим Герберт был согласен, но не возразить не мог:

— Амелия хотела сохранить дочери или хотя бы внукам жизнь и разум. Разорвать эту цепь неполноценных инициаций.

— Да я понимаю. Но от самой идеи пресечь род меня воротит, — честно признался Леонард. — С чего ты решил, что бабуля, чтобы этого избежать, пошла на убийство?

Следователь вздохнул. У него пока были только догадки, без каких бы то ни было доказательств, но не поделиться ими он не мог:

— Потому что в отличие от всех остальных у Флоренс был мотив, чтобы избавиться от Амелии. Были причины: в случае смерти родителей именно бабушка получила бы опеку над Милой, а значит и доступ ко всему имуществу и возможностям главы. Как ты понимаешь, не приходится сомневаться, кто будет реально управлять всем, пока девочка юна. Да и потом, если воспитать её в правильном ключе. Кроме того, судя по тому, что мне удалось узнать, именно её стараниями после неудачной инициации предыдущего главы сорвалась свадьба Амелии с одним из Сортэне.

— Это вполне очевидное решение. Клану нужен был наследник.

— Да, — согласился Герберт. И огорошил: — Поэтому Флоренс добивалась разрешения на близкородственный брак.

— Серьёзно?

— Более чем. Когда я запрашивал документы по тому делу в архивах, мне предоставили копию запроса.

Правда, пришла она гораздо позже, чем было нужно, а Флоренс он из виду совершенно упустил. И не потому что не просматривал карточку на Амелию и её родственников, а потому, что кто-то ту подправил.

— Брат с сестрой? Да ещё и безумный? Как же это…

— Мерзко? — подсказал следователь. Наследник клана Кримос кивнул. — Не то слово. Так что, подозреваю, в том «самоубийстве» была виновна как раз Амелия, потому дело и спустили на тормозах.

Леонард задумался, потом кивнул:

— Пожалуй, в такой ситуации как ты описываешь, вполне могли. Всё-таки действующая глава клана без других потенциальных наследников. Да и ситуация с инцестом скользкая, особенно если добро на брак было дано. Как минимум две трети Совета бы на такое не пошли, а значит сделали это в обход них, так что там не обошлось без взяток и нарушений.

— Вот этого не знаю, ни в деле, ни в архивных документах про это ничего не было.

— И не должно было быть, — заверил его входящий в Малый Совет наследник. — Такое уничтожают сразу. Странно, что ты запрос-то нашёл. Видимо, пропустили.

— Может быть. — Герберта занимало другое: — Если убийца предыдущего главы клана действительно Амелия, едва ли матушка ей это простила. Так что, вполне могла мстить дочери ещё и за сына и своё отстранение от «кормушки». В этом случае причин покончить с неудобной главой у неё было вполне достаточно.

— Это её дочь.

— Судя по тому, что я успел узнать о Флоренс Герт, её бы это не остановило.

Поразмыслив, приятель снова кивнул:

— Пожалуй. Та ещё старая мегера. Устроила мне скандал из-за того, что не допустил её к Миле, пока не докажет родство и не подтвердит свою личность.

— Ловко, — оценил Герберт.

— Пришлось выкручиваться. Тем более уверенности в том, что эта леди та, за кого себя выдаёт, у меня действительно не было.

— Это временная отсрочка.

— Как сказать, — Леонард не сдержал довольной улыбки. — Совет предоставил мне опеку над Милой. — Следователь уставился на него как на привидение. Того, что приятель вообще будет добиваться опеки, он не ожидал. Тот, конечно, о чём-то подобном упоминал, но Герберт не думал, что всерьёз. — Совет принял во внимание, что девочке сейчас жизненно необходим кто-то, кто сможет научить её пользоваться возможностями главы клана и родовой силы. Обычные учителя тут, согласись, бесполезны, а у нас с ней уже установились достаточно доверительные отношения, чтобы я смог её учить.

— Не думал, что ты на это пойдёшь, — наконец смог облечь мысли в слова огневик.

Наследник клана Кримос помрачнел и признал:

— Я сам не думал. Но этого бы хотела Мари. Хотя бы из уважения к её жертве я должен был попытаться.

Теперь помрачнел и Герберт. Поиски Розмари полностью застопорились. Куда бы не спряталась выгоревшая магиня, сделала она это с умом. При этом следователь прекрасно понимал, что именно он виноват и в её выгорании, и вообще в сложившейся ситуации. Если бы он только поторопился с расследованием! Ну или хотя бы не оставлял девушку без присмотра. Да, никто не думал, что в клановой резиденции Герт, под охраной и их магов, и боевых магов Кримос ей может что-то угрожать, но вины с себя за произошедшее огневик не снимал. Чтобы как-то успокоить приятеля, хотя и у самого на душе кошки скребли, произнёс:

— Я верю, что она в порядке.

— Но не можешь этого утверждать.

К сожалению действительно не мог. Вся доступная им магия, все связи и возможности были в их случае бессильны. А короткое письмо пришедшее Леонарду через неделю после исчезновения Мари мог написать кто угодно.

На улице снова шёл снег. Сугробы росли с каждым днём и гораздо быстрее, чем Розмари привыкла. Каждый вечер по улицам проходила спец. техника, а утром в центре города, а иногда и на окраине, выходили дворники, но всё равно дорожки и тротуары уже покрывала сплошная белая корка.

— Вы снова без шапки, — вздохнул Артур. — Ещё и без куртки.

Скрипнула молния, зашуршала ткань, а потом на плечи опустилась тяжесть.

Мари обернулась. На ресницах повисли слезы, их предшественницы прочертили дорожки по щекам.

— Потеряли кого-то? — сразу понял всё по выражению её лица врач. Постдипломница кивнула. — Это случается. Мы не боги. Даже не маги.

Эта фраза заставила её всхлипнуть:

— Магия могла бы ему помочь.

— Никто не вызывает целителя на каждый такой случай. Особенно, если он безнадежный, — вздохнул мужчина. — Иначе их бы не хватило на тех, кому ещё помочь можно.

Она это знала. Но одно дело знать, а другое не суметь помочь.

— Даже я, будь у меня магия, могла бы помочь. Это не сложно и, хотя шансы всё равно были бы не очень высокими, они бы всё же были бы выше. Может быть, этого бы хватило…

— Идите сюда, — он притянул её к себе.

Девушка сперва вздрогнула от неожиданности, попыталась отстраниться, но потом расслабилась, позволяя себе уткнуться лицом в пахнущую осенью толстовку. Спрятаться от мира и его несправедливости. Выплакать долго сдерживаемые слёзы. Бывший коллега не пытался успокаивать, просто был рядом. И странным образом это помогало.

Когда Мари отстранилась, поинтересовался:

— Ваша смена ведь уже закончилась? — Она кивнула. — Тогда идёмте.

— Ккуда?

— Для начала в раздевалку. Я знаю, как пройти так, чтобы избежать лишних встреч. А потом я вас подвезу.

Он действительно как-то умудрился провести её так, чтобы она не столкнулась с коллегами.

Около уборной притормозил:

— Идите приведите себя в порядок.

Она послушалась. И минут пять просто стояла у раковины. Но он ни словом не упрекнул. Молча дождался, так же молча провёл до раздевалки, подождал там, хотя Мари не просила об этом.

— Мне нужно отметиться.

— Подожду на крыльце, — согласился мужчина. — Не задерживайтесь. В таком состоянии вы никому не поможете, только хуже можете сделать. Ваши коллеги справятся.

Совет оказался не лишним. Артур как знал, с чем она столкнётся в приёмном. Впрочем, наверняка знал. Опыта ему хватало, чтобы такие вещи предвидеть.

— Идёмте, — предложил он руку, когда она вышла на крыльцо. Во дворе свернул к стоянке. Пояснил: — Я на машине.

Под ногами поскрипывал снег, в котором уже успели проложить колеи. Идти по такой неровной дороге было тяжело, пару раз Мари чуть не упала, но Артур быстро среагировал. Автомобиль оказался незнакомым.

— Одолжил у приятеля его старую машину, пока в городе, — угадал ещё не озвученный вопрос мужчина. Завёл мотор и сделал приглашающий жест: — Устраивайтесь, я сейчас почищусь и поедем.

Спорить она не стала. Молча села на переднее сидение, молча пристегнулась. Молча кивнула, когда он спросил про дом.

— Тогда скажите адрес, — терпеливо напомнил он ей, уже выезжая со стоянки. Пояснил: — В прошлый раз вы ограничились только районом.

Она назвала и устало прикрыла глаза. Пытать её вопросами в таком состоянии врач не стал. Город он знал хорошо, так что, несмотря на то, что тот несколько изменился за время его отсутствия, нужный адрес нашёл без проблем. Тем более что дом был уже довольно старый, конца прошлого века.

— Какой подъезд?

— Дальний. Но можете остановиться здесь. Я дойду.

— Вам бы не стоило сейчас оставаться одной, — засомневался бывший напарник.

— Справлюсь. Не впервые.

— Как скажете.

Он припарковался около бордюра, девушка отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины:

— Спасибо.

Артур проследил, пока Мари не скрылась в подъезде, и только потом надавил на газ, чтобы выехать со двора с другой стороны.

Новый виток общения с членами клана принёс следователю новые открытия, но опять не те, которые требовались. Это начинало раздражать.

Решив пойти иным путём, Герберт в присутствии приставленного к нему руководителя службы безопасности клана облазил всю комнатку, где хранился пропавший артефакт, снимая все следы, какие только мог. Стоило бы полноценно сделать это ещё в самом начале, но тогда он не думал, что расследование иными способами зайдет настолько в тупик, чтобы пришлось разбираться в той мешанине, что образовали тут несколько десятков карманных артефактов. Впрочем, часть следов он тогда всё же снял, так что сейчас можно было сверить. Учитывая, что по приказу главы клана комната была опечатана, соответственно, никто сюда не заходил, разница между следами могла указывать на сроки появления здесь тех или иных обладателей артефактов: по силе те все, похоже, были примерно одинаковы, значит более смазанный след должен принадлежать раньше появлявшемуся здесь.

Это исследование преследовало и ещё одну цель: заставить замешанных забеспокоиться и возможно выдать себя неосторожными действиями. Он почти не сомневался, что те, кто это сделал, внимательнейшим образом следят за ходом его расследования. Но, по всей видимости, нервами они обладали крепкими, потому что ни после этого, ни даже после вброса о том, что он нашёл зацепку, ничем себя не выдали. Хотя пара зацепок у него действительно появилась. Осталось только понять, как ими воспользоваться.

Сейчас его рабочей версией было то, что артефакт решил попробовать перенастроить под себя другой обреченный клан, как и всегда в таких ситуациях, хватающийся за соломинку лишь бы обрести хоть какую-то надежду. Учитывая как переплелись между собой обреченные, угроза каскада в родственном клане была у многих, так что от артефакта Сортэне польза могла быть. Либо похитители попросту не знали, каковы его истинные возможности и считали, что своим выживанием в течение стольких лет Сортэне тоже обязаны артефакту. Он сам такой вариант, честно говоря, не исключал, так почему в это не могут верить другие?

Едва ли за похищением стоит Герт, им это ещё лет десять, пока не повзрослеет Мила, банально не актуально, даже если Флоренс не знала о смерти Амелии. Что едва ли возможно, уж слишком хорошо совпадают сроки. Да и мотив у старой леди Герт имелся. Впрочем, с этим можно было разобраться и позже. Пока достаточно того, что о своих находках Герберт сообщил начальству, а Леонард вывел Милу из-под влияния бабушки. Та наверняка попытается оспорить решение об опеке, но даже с теми догадками, что следователь уже поведал приятелю, у того будет достаточно возможностей чтобы в этом случае задать «старой мегере» пару неудобных вопросов. Да и её карточка в базе департамента, в которую Герберт заглянул уже после разговора с приятелем, вызывала вопросы. Скорее всего, наследник был прав насчёт того, что разрешение на близкородственный брак было получено не самым законным путём. Это бы вполне объяснило, почему Флоренс покинула страну. Наверняка, ей это попросту весьма настойчиво порекомендовали. И упоминания о старой леди подчистили. Возможно, подтерев даже то, что не стоило бы подтирать. Впрочем, в базе тайной канцелярии наверняка была полная информация, так что у них были все шансы с этим делом разобраться.

Ему же сейчас надо было сосредоточиться на похищенном артефакте. И если для заказа его похищения причин могло быть несколько — от попытки воспользоваться самим до лишения возможности воспользоваться им Сортэне, чтобы их ослабить — то вот того, чем неведомый заказчик смог купить кого-то из Сортэне, Герберт не понимал. Ведь не мог же похититель не понимать, чем это грозит его клану? Отдать артефакт якобы временно? Но в таком случае у него должны быть очень хорошие гарантии того, что артефакт вернут. В противном случае надо быть идиотом, чтобы согласиться передать то, от чего, возможно, зависит твоё собственное или твоих потомков выживание. Поневоле напрашивался вариант, что артефакт спрятали, а не передали другому клану. Но опять же зачем? Сместить главу? Тогда где требования? Дискредитировать его, чтобы старшие маги заговорили о его смене? Но для наследника Сортэне власть была скорее обузой, чем целью. Да и кроме старшего наследника были ещё несколько его братьев, тоже к власти не рвущихся. Опять же, прятать надо где-то. А где ты скроешь артефакт такой силы без помощи другого клана?

Повторная попытка понять, кто из членов клана был в день пропажи артефакта в резиденции, кто не был и по какой причине, и не было ли это лишь прикрытием для того, чтобы исчезнуть вместе с артефактом, привела следователя в городской дом семьи. Здесь постоянно обитали немногие. В первую очередь средний сын главы клана с семьёй, занимающийся делами клана на месте, пока старший в основном решал вопросы в столице, а младший управлял родовым гнездом. Грегор Сортэне сыновей только контролировал. Вполне обычное разделение обязанностей, тем более когда глава клана уже в возрасте. Кроме него в доме постоянно жили только представители его охраны и старший алхимик с ученицей, неудачные результаты обучения которой мало кому из клана нравились. Остальные появлялись время от времени. Или обосновались где-нибудь в городе. Как понял Герберт, Сортэне в этом плане были достаточно демократичны для провинциального клана. И, к тому же, чересчур многочисленны, чтобы всем умещаться под одной крышей. Даже такой как у их родового поместья.

Хорошо ещё, что большинство из них были в городе, а не рассредоточились по стране. Последнее, правда, его задачу только усложняло. Будь они в других городах, беседу вполне можно было бы переложить на плечи коллег, а так приходилось опрашивать всех самому. Задачка та ещё, учитывая, что у кого-то были квартиры в центре, у кого-то дом в элитном посёлке, а кто-то вообще обретался в университетском общежитии. Причём того, что маг, не скрывал, как это делала Мари.

— Поссорился с родителями, — пожал плечами студент-инженер в ответ на вопрос, каким ветром его занесло в общагу. — Они были против учёбы. Сказали, что если поступлю, буду сам себя обеспечивать. Вот я и обеспечиваю.

— А долг перед кланом?

— Я — алхимик. Кроме меня в клане ещё четверо, включая моего наставника. А вместе с Кларой и вовсе пять. На всех задач не напасёшься, так что наставник меня отпустил. На время учёбы, а там будет видно.

— И тебе не обидно?

— А почему мне должно быть обидно? — искренне изумился мальчишка. — Мне клан учёбу оплачивает.

С ним всё было понятно. Как и с тем, почему у Сортэне пять алхимиков, а они ещё и шестого учат, хотя актуальнее было бы целителя и пространственника, которых у них не было вообще. Учить тоже нужно было кому-то. Чужой клан о таком не попросишь, никто попросту не согласится. Связанный родством попробовать можно, но не факт, что не откажут. Даже, скорее всего, откажут. Неплохим вариантом был бы брак с кем-то из пространственников или целителей других кланов, чтобы этот пространственник или целитель уже воспитал себе учеников, вот только связываться с обреченными мало кто хотел. Тем более с Сортэне, чужие способности в детях глушащими.

На улице опять пошёл снег. И было его уже столько, что огневик всерьёз задумался о том, чтобы купить другую обувь: его ботинки для таких сугробов явно не годились. Останавливало только то, что в провинции нормальные сапоги найти непросто, а запросят за них на севере явно втридорога. Ехать же в столицу у него сейчас не было ни желания, ни возможности. Так что приходилось обходиться согревающими чарами и стараться обходить неутоптанные места.

Правда, если в городе это ещё получалось, то за его пределами уже выглядело утопией. Следователь мрачно окинул взглядом снежные просторы на пути к аккуратному домику в коттеджном посёлке, где, если верить адресу, полученному от службы безопасности клана, проживала вдовая сестра Грегора Сортэне. Из дома она явно выходила нечасто. Если бы не свет в окнах с занавесочками, Герберт бы даже предположил, что коттедж вовсе нежилой.

Купаться в сугробах было неохота, так что пришлось экспериментировать со щитами от физического воздействия на ботинках. Дверь не открыли ни после первого звонка, ни после второго. И, если бы не потраченные на дорогу два часа, побеждённая дорожка и самое главное свет в окнах, он бы плюнул и уехал. Звонок главе службе безопасности клана ситуацию не прояснил. Тот обещал перезвонить вдове. И слово сдержал: в доме зазвонил стационарный телефон. Раз, другой, третий… Никто не отвечал.

Герберт присмотрелся к защитным плетениям, решая, каким заклятьем их лучше вскрывать. И, когда безопасник перезвонил ему, уже не колеблясь, вскрыл. На замок времени ушло и того меньше.

Внутри домик выглядел словно сказочным. Но следователя сейчас обстановка не интересовала. Не разуваясь, он преодолел прихожую и толкнул дверь в гостиную. Хозяйка нашлась в кресле. Дышала она тяжело. Потрясся её за плечо, огневик присел рядом, положил пальцы на запястье.

— Целителя вызывайте. И быстро. И так много времени потеряли, — сообщил он остававшемуся на линии Сортэне, в нескольких словах описав ситуацию.

— Может, скорую?

— Её тоже. Но сначала целителя. Порталом. Волосы почти выцвели. Сила уходит.

Спорить и задавать глупых вопросов вроде того, где он должен взять целителя и пространственника, безопасник не стал. Возможности у кланов были. Тем более тут было не так уж далеко до Пересечения. Линия, считай, под боком. Если бы это было для старушки безопасно, а до столицы ближе, Герберт бы воспользовался служебным амулетом, но в этой дыре проще было дождаться целителя кого-то из ближайших кланов, у кого он был.

Хмурый целитель в сопровождении не менее хмурого пространственника с одинаково жёлтыми прядями появились из портала во дворе спустя всего минут десять: линия не просто была под боком, линия проходила аккурат по территории коттеджа, а его координаты у службы безопасности клана явно имелись. Сугробы гостям хорошего настроения не добавили, но надо отдать целителю должное, манкировать обязанностями он не стал.

Герберт с пространственником вышли на крыльцо, чтобы не мешаться.

— Ладер? — поинтересовался мужчина, закуривая. — Ты-то что забыл в этих краях?

— Следователь по делам с магической составляющей Герберт Киристе, — представился огневик.

— А-а, то самое похищение артефакта.

— Об этом что, уже все знают? — нахмурился следователь.

— А то. Я, кстати, Михель Тадло.

— Далековато вы портал открыли. — Резиденция Тадло была почти что на другом конце страны.

— Расстояние не так важно, когда по одной линии, — отмахнулся пространственник.

— А в кланах поближе целителей нет?

— Целители-то может и есть. Пространственников нет. А с теми, у кого есть, линии разные. Пришлось мне открывать. Впрочем, здоровье дело такое, силы не жалко. Зато, может, Тормунд старушке ещё пару лет отвоюет.

— Надеюсь.

Эта смена выдалась какой угодно, но только не спокойной. Впрочем, представление о спокойных сменах за последний месяц у девушки сильно изменилось. Но даже по местным меркам эта была какой-то уж слишком бешенной: несколько сломанных на льду конечностей, с десяток ушибов, аллергия у ребенка, ожоги у пострадавших при пожаре в частном доме, язва, гипертония, два инфаркта и в довесок ко всему ещё и под самый занавес тромбоз. Впрочем, сменщикам пришлось не легче. Им старушку-сердечницу пообещали привезти, стоило только заступить на смену. В первые дни своей работы здесь Мари бы осталась, чтобы помочь, но сейчас, уже наученная опытом, поспешила в сторону раздевалки: отдыхать тоже нужно, у неё завтра новая смена. Правда, по дороге забежала к уже прооперированному обладателю язвы, чтобы удостовериться, что тот в порядке, да заглянула к одной из сердечниц. Той, что полегче, двое других были в реанимации, где за ними и так было кому присмотреть.

Она уже выходила из общей палаты, когда услышала знакомый голос. И вот его выгоревшая магиня узнала сразу. И так же сразу отпрянула обратно в палату. Что от пациентов не укрылось, но дамы восприняли маневр постдипломницы спокойно. Только насчёт поклонника поинтересовались. И угадали ведь!

— Ох, покраснела-то как, покраснела, — по-доброму усмехнулась та из них, что поступила в прошлую её смену. — Точно поклонник!

— Что-то вроде того, — вынужденно согласилась Мари. Шёпотом. Чтобы не услышал.

Женщины зафыркали.

Девушка замахала на них руками и прислушалась. Голос постепенно удалялся, так что она рискнула осторожно выглянуть. В дальнем конце коридора мелькнула знакомая куртка и характерная черно-алая шевелюра, с таким количеством алого, что было понятно: её обладатель недавно колдовал. Ошибиться было сложно. Это действительно был Герберт Киристе. Словно почувствовав её взгляд, следователь начал оборачиваться, и она поспешила снова спрятаться.

Тормунд Тадло оказался сильным целителем и старушку действительно у смерти отвоевал. Теперь ей, по его словам, требовались только покой и надлежащий медицинский уход. Но его были способны обеспечить и человеческие врачи, так что, дождавшись вместе с Гербертом старшего алхимика клана Сортэне и скорую, целитель вместе с соклановцем отбыли восвояси.

— Хорош, — согласился с выводами следователя Дэмиан Сортэне, уже когда они ехали следом за скорой. Машина алхимика безнадежно завязла в сугробе, так что пришлось воспользоваться той, на которой прибыл Герберт. — Нелюдим, замкнут, вечно хмур, но хорош.

— Уже приходилось сталкиваться?

— Пару раз. Поместье ближе всего к этой же линии, так что вызывали. И на роды, и пару раз при других проблемах.

— А закрепленный за городом целитель?

— Чирде? Так он за городом закреплён, а не за нами. И вообще, между нами говоря, тот ещё…

— Понятно. — Больше тут сказать было нечего. Целитель Чирде действительно не обязан был оказывать помощь Сортэне, если они не обращались в больницу. Да и там вполне мог счесть случай не требующим своего вмешательства. Другое дело, что если это было не так, потом Сортэне могли потребовать у Совета разбирательство, которое едва ли было нужно Чирде.

— А Тадло?

— Ну а что Тадло? Их глава никогда не против подзаработать. У нас есть деньги, у них специалисты. Насколько знаю, членам клана, которые переносятся, тоже перепадает. И все довольны.

В больнице Герберт, сам не вполне понимая зачем, последовал за алхимиком сначала в приёмное, а потом и на этаж, где располагалась кардиология.

— Вы можете идти, — спохватился Дэмиан, уже после того как поговорил с врачом. — Я останусь с ней. На всякий случай.

— Я зайду через пару дней.

— Хорошо, — кивнул Сортэне. — И, Киристе… Спасибо.

Кивнув, следователь направился к выходу, но, почувствовав взгляд в спину, обернулся. Однако маг уже скрылся в выделенной старушке палате, а больше никого в коридоре не было. Видимо, показалось.

К счастью, Киристе покинул больницу быстро. Она видела из окна раздевалки, как он выезжал со стоянки. Как выяснилось, маги приехали вместе со скорой, на которой привезли ту самую старушку-сердечницу. Ту уже, по словам коллег, успел подлатать целитель, так что оставалось только определить её в кардиологию. От понимания, как близко она была к разоблачению, у Розмари по спине промаршировали мурашки. Привези скорая женщину раньше, задержись выгоревшая магиня или работай в ночную, и они бы со следователем встретились. Первым порывом было собрать вещи и сбежать куда-нибудь на другой конец страны, а то и за границу. Ведь не может же это быть совпадением, что Герберт появился в городе, где она обосновалась? Или может?

До дома она добралась в таком раздрае, что даже пропустила свой этаж, поднялась до верхнего. Пришлось спускаться. Руки, когда вставляла ключи в замочную скважину, подрагивали. Почему-то казалось, что внутри уже дожидается следователь.

Щелкнула выключателем, не торопясь заперла дверь. И только после этого посмотрела в сторону единственной комнаты. Однако ни там, ни на кухне никого не было. В комнате вообще был только старый диван, одинокий шкаф и задвинутая в угол комнаты сумка, когда-то принадлежавшая Герберту. Следилок в ней не было, это Мари проверила ещё перед тем как воспользоваться Правом. Или были, но какие-то такие, что без магии она не поняла? С другой стороны, зачем тогда в этом случае огневик выжидал? И почему не нашёл её до того, как она прибыла в Кротойск? Нет, следилок в сумке не было.

Но что тогда он забыл в городе? И почему приехал в больницу за старой магиней из Сортэне? На ту ведь не нападали, ей просто стало плохо. Или не просто? Но тогда как он так быстро оказался в городе? Нет, что бы его сюда не привело, случиться оно должно было раньше, неделю, а то и две назад. В новостях ничего ни про какие происшествия вроде бы не было. Хотя, кто сказал, что их не замяли? Удалось ведь замять смертельное ДТП Амелии Герт?

Если знать, где искать, в интернете можно найти многое. Особенно с логинами и паролями от закрытых для посторонних сайтов. Да, был риск, что Герберт знает, где она зарегистрирована и под какими никами, но небольшой: вся подобная информация была у неё даже не на ноутбуке, а на флешке, которую девушка носила с собой, так что шансов скопировать её у следователя было немного. Да и от отслеживания телефоны магов были защищены не только с помощью сотовой сети, но и в сети Интернет.

Пришлось порыться на форумах, прежде чем она выяснила, что у Сортэне недавно похитили какой-то важный родовой артефакт. Видимо, эту кражу и приехал расследовать столичный следователь. Очень «удачно» приехал. В совпадение всё ещё верилось с трудом. Но в какой-то момент пришло понимание, что никуда она не поедет. Это её жизнь. Её работа. Её квартира. И вообще она Правом воспользовалась. И раскрыть её личность по закону Киристе не может. Да и она постарается ему не попасться. Это ведь не так и сложно, если разобраться. Просто стоит быть внимательнее, пока он в городе, вот и всё.

В этот день больше никого опрашивать следователь не поехал, вернулся в гостиницу. Хватит с него на сегодня и Сортэне, и дороги, и сугробов. Снегопад как назло снова усилился и такими темпами грозил к утру окончательно завалить всё. Хорошо ещё, остававшиеся Герберту представители клана вроде как все проживали в самом городе, а не где-то в относящихся к тому весьма условно пригородах.

Устроившись на кровати с ноутбуком, Герберт сначала проверил почту на предмет писем по делу, а потом уже открыл письмо с регулярной криминальной сводкой. В той ничего интересного не было. Всё как обычно: ограбление, мастерская нелицензионных артефактов, накрытая группой по контролю за их оборотом, контрабанда в одном из малых кланов с помощью пространственников, переносивших грузы без декларирования через границу. Тишина да и только.

Уже, когда он собирался закрывать почту, пришло письмо от начальства с ответом по отчёту. Тиберий непрозрачно намекал, что неплохо бы поторопиться. Это следователь понимал и сам, но, к сожалению, одного его желания тут было мало. Особенно сейчас, когда задержка была вызвана тем, что пространственник департамента тянул с экспертизой снятых следов портала. По артефактам пока тоже было много неясностей даже при том, что у всех опрашиваемых Герберт следы личных артефактов снимал. Каша из следов на месте преступления позволяла примерно понять только кто был там в тот день, а вот кто раньше, кто позже сказать было нельзя: слишком много следов и слишком много времени прошло. Оставалось надеяться, что что-то сможет прояснить пространственник и опрашивать клан в поисках несоответствий.

А несоответствия были всегда, и порой по ним удавалось найти преступника, но чаще то были просто оговорки, приукрашивание действительности ради того, чтобы отвести от себя возможные подозрения, и банальная забывчивость. Но это не значило, что не нужно работать в этом направлении. Именно поэтому с утра Герберт направился по следующему адресу, а потом ещё по одному и ещё. У кого-то нашлось алиби, которое ещё требовалось проверить, кто-то просто в резиденции клана не появлялся годами, рассорившись с главой. Мотив хоть куда, если бы не одно «но»:

— Да появись я там, вам бы об этом каждая собака уже сказала! — воскликнула женщина. — Думаете, они б отказались от варианта спихнуть всё на меня⁈

Замечание весьма резонное.

— Почему вы поссорились с Грегором Сортэне?

— Замуж вышла без спроса. За человека, — пожала плечами магиня. Реакция главы клана стала понятнее. Ссора с родственниками была ещё не худшим, что могло ждать сделавшую такой выбор клановую магиню. По работе Герберту приходилось сталкиваться и с убийствами, и с проклятьями, и с похищениями. — Грег, видимо, думал, одумаюсь, вернусь. А я не вернулась. И счастлива в браке.

— А дети?

— Сын. Он — человек. Сила не проснулась.

Такое тоже бывало. Редко, но бывало.

— Вы выгорели? — Цветные пряди в волосах у магини отсутствовали.

— Нет. Просто силы у меня капли. На уборку раз в неделю ещё хватает, а на большее уже нет. Что там хоть пропало-то, что следователя аж из столицы пригласили?

— Артефакт. Родовой.

— Блокирующий силу других кланов? — сразу поняла женщина. И, когда Герберт кивнул, вполне искренне высказалась: — Туда ему и дорога.

Причин такой реакции следователь не понял, но, в ходе уточнения выяснив неприглядную правду, вынужденно согласился. Он бы тоже на её месте злился, если бы его лишили сильной магии, оставив жалкие крохи, в угоду традициям блокировать чужеродную силу всех потомков.

Этот разговор заставил его задуматься над возможными мотивами похитителей и пересмотреть их. Сортэне были большим кланом и родством связаны со многими, но потомкам межклановых браков чужую силу блокировали во избежание переброса в случае каскада из проваленных инициаций в одном из обреченных кланов. Мера вынужденная, но вполне логичная, если учесть то, что рассказал ему в первый день Грегор и что Герберт не поленился проверить по базе. Несколько перебросов в их случае действительно имели место быть, и тогда вымерла чуть ли не вся верхушка клана. Но сколько ещё в клане таких как Серафима? Недовольных тем, что их лишили силы, положенной им по рождению? И что, если её всё же можно вернуть? Может, не спустя десятилетия, но спустя несколько лет или месяцев после ритуала? Эта мысль прежде уже у него проскальзывала, но тогда он не придал ей особого значения и список прошедших ритуал за последние лет пять у главы клана не запросил. Хотя стоило бы, хотя бы чтобы проработать и эту версию.

Следующего представителя Сортэне пришлось поискать. Тот в противоположность Серафиме, ведущей жизнь добропорядочной горожанки, работающей в представительстве Совета и занимающейся семьёй, был прожигателем жизни, только не великосветским, как привычные Герберту столичные хлыщи, а самым обычным. Алкоголь, карты, наркотики… Характеристика выданная главой службы безопасности клана мало отличалась от мнения соседей. Впрочем, и район, где жил отщепенец, сложно было назвать приличным. Мага здесь встретили настороженно, если не сказать опасливо. От него ждали проблем и, услышав, что он по душу соседа, не слишком успокоились.

Да и сам следователь чувствовал себя не слишком комфортно в злачном районе и заготовленный щит убрал, только выбравшись за его пределы. Было жаль, что придётся сюда вернуться: в день похищения артефакта — его одна из соседок запомнила, как раз был день рожденья внука — Никлас Сортэне был в кои-то веки трезв, свеж, бодр, выглядел прилично и куда-то уехал с раннего утра, чтобы вернуться уже за полночь. Предстояло выяснить, куда и зачем. Кандидатурой в похитители он был слишком хорошей, чтобы упускать эту ниточку или откладывать разговор. Так что предстояло действовать на свой страх и риск.

Возвращение Леонарда Мила встретила радостно. Пожалуй, слишком радостно, чтобы он ничего не заподозрил.

— Ну и с кем же ты поцапалась на этот раз? — с усмешкой поинтересовался наследник клана Кримос.

Девочка вспыхнула и потупилась.

— Дай угадаю, снова Кит и Лим?

— Они первые начали! — вскинулась девятилетняя глава клана Герт.

— Даже не сомневаюсь, — серьёзно заверил её мужчина.

Отношения со сверстниками у его подопечной были… сложными. В клане Герт детей её возраста не было, как, кажется, и вообще детей, общаться со сверстниками-людьми маленькой магине никто бы не позволил, а с другими магами, живущими в городе, Герт то ли не общались вовсе, то ли общались недостаточно хорошо, чтобы дружить семьями. В общем до переселения под защиту клана Кримос в его поместье опыта общения со сверстниками у Милы попросту не было. Что, разумеется, как только девочка стала осваиваться, породило совершенно неожиданные для Леонарда сложности. Что с этим делать наследник клана понятия не имел. Сам-то он рос с Гвен и Мари, да и дети малых родов в резиденции клана бывали.

Старшие маги помогали, чем могли, но у большинства из них опыт взаимодействия с детьми был ограничен учениками, а те всё же были постарше, так что помогало это не слишком. Его отец, когда он поделился с ним проблемой, только усмехнулся и посоветовал набраться терпения. В итоге этим он и занимался.

— И что же они сделали? — поинтересовался Леонард, устраиваясь в кресле.

Мила тут же уселась на стол. Нарушать этикет она, кажется, в пику леди Мариссе, пытавшейся девочку ему учить, обожала. Правда, делала это, только когда рядом был Лео, готовый защитить её от бабушки.

— Сказали что я недоучка! — наябедничала юная магиня. — А я, между прочим, уже научилась купольный щит ставить!

— Молодец, — похвалил наследник клана. — А мальчишек не слушай. Они просто дразнятся, чтобы вывезти тебя из себя и тебя оставили без сладкого.

— Правда?

— Правда, — заверил её мужчина. И признался: — Я сам так же в их возрасте делал. Но только с Гвен, она порой бывала невыносимой занудой, Мари наоборот от всех защищал.

Как всегда при упоминании Розмари Мила помрачнела, но спрашивать ничего не стала. Верила, что он обязательно сразу ей расскажет, если что-то узнает. Уже прогресс.

— Она найдётся. Может, не сразу, но обязательно найдётся, — сам не зная, кому это говорит, себе или девочке, заверил Леонард.

— Если сможет выжить без магии, — уточнила вдруг Мила.

— Мари сможет, поверь мне. Она не один год жила среди людей, училась, работала. Она знает, как и что у них устроено, да и работу найти сможет.

— Работу?

— Люди работают, чтобы получать зарплату, ну деньги, то есть, — по себе зная, как сложно в этом разобраться ребенку-магу, пояснил Лео. — И живут на них: тратят на продукты, жильё, одежду…

— Разве у них нет кланов, которые о них заботятся?

Мужчина покачал головой:

— Нет. — И выразительно посмотрел на часы: — Тебе спать не пора?

— Пора, наверное, — вздохнула девочка. — Но ты не рассказал мне про людей и эту их… заплату?

— За р плату. Она, кстати, не только у людей бывает, у нас тоже. Например, дядя Герберт за свою работу получает зарплату.

— Но у него же есть клан!

— Есть. Но у него есть и работа, а любая работа должна оплачиваться.

— Как это?

— Долго объяснять. Я, честно говоря, даже понятия не имею с чего начать.

— С зарплаты дяди Герберта, — решила за него Мила.

Про себя подумав, что такой подход объяснения едва ли упростит, Леонард поднялся:

— Ладно, пошли в кровать, расскажу вместо сказки.

Блокиратор удалось найти без особых проблем. Рецепт на него у Герберта имелся, их целитель департамента следователям на всякий случай регулярно выписывал. Благо производили тот в разной концентрации, и вполне можно было использовать часового действия. Правда, ту ли концентрацию ему продали в аптеке, огневик проверить не подумал: в рецепте значилась нужная дозировка, логично было, что и дали ему нужную. Как потом оказалось, очень зря.

Принимать его сразу маг не стал, выпил, уже припарковавшись на окраине не самого приличного района города. Дождался, пока из волос уйдут последние алые пряди, а в радужке потухнут искры, сунул в карман нож (совсем без оружия было некомфортно, всё же силу он сейчас использовать не мог), и направился по выписанному адресу.

Забегаловка, завсегдатаем которой был искомый маг, выглядела так себе. Здесь было грязно, пахло дешёвым алкоголем и таким же дешёвым парфюмом, громко играло радио. На вошедшего чересчур прилично для этого места одетого посетителя, тут же уставились пьяными взглядами несколько мужчин, покачивающихся около окошка раздачи. Никласа Сортэне среди них не было.

Толкаться с пьяницами у кассы следователь не стал, занял место за одним из столов в ожидании того, как они отойдут. Пить маг не собирался, но что-то взять стоило хотя бы для того, чтобы меньше выделяться.

Его терпение было вознаграждено спустя почти час, когда следователь уже подумывал, не выпить ли ещё одну таблетку блокиратора. Предыдущие по логике вот-вот должны были закончить действовать. К счастью не пришлось: в забегаловку вошёл хмурый кое-как одетый маг с характерными фиолетовыми прядями в каких-то грязно-серых волосах. Поприветствовал знакомых, буркнул нечто вроде «мне как обычно» продавщице, расплатился и, прихватив бутылку, ушёл за дальний столик.

Герберт, пока его не успели окружить знакомые Сортэне, направился к нему. Коротко кивнул:

— Лорд, — это прозвучало нейтрально, хотя сдержать скепсис было сложно. Лордом-магом Никлас не выглядел. — Герберт Киристе, следователь. У меня есть к вам несколько вопросов. — Это заставило мужчину, уже явно намеревавшемуся послать нежеланного собеседника куда-нибудь далеко, проглотить заготовленные слова. Пока он думал, огневик предупредил: — Вы можете на них не отвечать прямо сейчас, однако в этом случае отвечать придётся в полицейском управлении.

— Вы мне угрожаете? — исподлобья глядя на него осведомился Сортэне.

Его взгляд Герберт встретил спокойно:

— Предупреждаю.

Да, сейчас он выглядел как человек, а значит априори слабее, но это сейчас. К тому же, где гарантии, что он под блокиратором? Мари ведь и без него, посредством краски и линз умудрялась выглядеть как человек. А следователь к тому же был брюнетом, так что незаметно закрасить пряди вполне мог. Видимо, примерно так же рассуждал и Никлас, потому что на разговор он согласился на редкость легко:

— Хорошо, спрашивайте.

Тянуть Герберт не стал. Не так уж многое ему требовалось узнать. Вскоре стало понятно, что к краже артефакта Никлас, скорее всего, отношения не имеет: у мага имелось алиби. Его, конечно, ещё требовалось проверить, но что-то подсказывало следователю, что то подтвердится.

Задав ещё несколько вопросов, следователь предпочёл покинуть сомнительное заведение. С одной стороны то, что ниточка оказалась не той, было обидно, с другой, может, и к лучшему: под блокиратором он мало что мог противопоставить магу, пусть и злоупотребляющему алкоголем, а попытайся он его арестовать, тот вполне мог начать сопротивляться. А блокиратор и не думал слабеть. Заранее он о таком варианте как-то не подумал. Рассчитывал, что если что потянет время, а, когда действие препарата закончится, уже займётся арестом. Вот что бывает, когда планируешь операцию в спешке. А все начальство, которое торопит с расследованием вместо того чтобы помочь и попросить пространственника департамента посмотреть наконец следы! Так что когда стало понятно, что никого арестовывать ему сегодня не придётся, Герберт испытал облегчение.

На улице окончательно стемнело. Фонари горели через один. Район был не самым спокойным, даже скорее наоборот. И не было ничего удивительного и в том, что в какой-то момент дорогу ему заступили не самого приятного облика личности, поинтересовавшись, не найдётся ли у него закурить. Сила должна была вот-вот вернуться, так что он не слишком испугался. А стоило бы, наверное, хотя бы сразу активировать артефакт. Представиться на худой конец… Но он опять понадеялся на близость силы, потянулся к ней и… тут же согнулся от удара.

Отдача от попытки использовать магию через блокиратор накатила одновременно со следующим ударом и вытащить защитный артефакт или нож он попросту не сумел, как и дать хоть какой-то отпор.

Ещё удар и ещё. Нож вылетел из кое-как расстёгнутого кармана и упал на снег. Это не осталось незамеченным, и нападающих разозлило.

Уже теряя сознание, Герберт подумал, что умереть вот так, даже не из-за своего расследования, а просто потому что пошёл не тем путём и наткнулся на отморозков, будет донельзя глупо.