Про поступившего в больницу мальчика с отравлением Розмари услышала уже ближе к концу смены от коллеги-постдипломника, который им занимался. Понять, что именно выпил карапуз, пока не вышло: по словам родителей в комнате был такой разгром, что вычислить, что было просто разлито, а что сначала опробовано, они не смогли. Старший брат, оставленный присматривать за младшим и отвлекшийся, размазывал по щекам слёзы, но дать ответ на самый важный в этой ситуации вопрос не мог.

— Пойдём посмотрим. По твоему описанию, похоже на отравление чем-то магическим. Скорее всего, каким-то зельем, — предположила девушка.

— Я тоже так подумал, но анализы ничего не показали. Да и не было, по словам родителей, там ничего содержащего магию.

— Она не всегда очевидна. И бывает даже в, казалось бы, самых обычных вещах, — возразила девушка, следуя за не ставшим спорить однокурсником.

Понять по несчастному ребенку, которому, несмотря на промывание желудка, всё ещё было плохо, что именно он такого выпил или съел, действительно оказалось непросто. Пришлось перебирать варианты, начиная с наиболее вероятных и наименее очевидных: комнатных цветов, выпрямителей для волос, опрыскивателей от моли… Где-то на втором десятке бытовых средств, в которых в принципе могла использоваться магия, когда лицо её однокурсника из удивленного приобрело вовсе уж ошарашенное выражение, отец малыша вдруг сообщил:

— Кажется, я покупал средство для замедления роста волос. Ну, чтобы бриться реже…

Уточняющие вопросы о фирме, которую мужчина, разумеется, не помнил, цвете флакона и тому подобных деталях, а также поиск в интернете наконец дали им зацепку.

— Запусти проверку по сорок пятому протоколу, — посоветовала Мари, когда Том взял у виновника переполоха кровь на анализ. — Если подтвердится, отправь в лабораторию, пусть ещё без магии проверят и определят концентрацию. — И повернулась к родителям, чтобы их успокоить: зелья такого рода, конечно, могли навредить, но своевременно вызванная рвота и промывание желудка должны были избавить малыша от более серьёзных последствий.

И анализ на артефакте, и лабораторный её версию подтвердили. Концентрация тех веществ, что могли навредить, в крови была низкой, так что можно было выдохнуть.

— Ловко ты! Я как-то и не задумывался, сколько вокруг алхимических составов.

— Я с подобным случаем сталкивалась, — пожала плечами Мари. То, что это было в другой, магической жизни, в данном случае значения не имело. Дети оставались детьми вне зависимости от того, маги они или нет.

Остаток смены прошёл как обычно. О полном затишье тут слыхом не слыхивали в принципе, так что «как обычно» означало традиционный рабочий аврал с оказанием первой помощи, расшифровкой анализов и показаний сканера, распределением прибывающих на скорой по отделениям, успокаивания нервных родственников…

В следующий раз, когда у однокурсника возникло подозрение на то, что в ситуации замешана магия, тот сразу нашёл её. И Розмари его не разочаровала: дело было в артефакте, по всей видимости, использованном не по инструкции долго. Ничего критического пациенту пока не грозило, хотя симптомы и напоминали сотрясение, пройти они должны были гораздо быстрее. А вот при продолжении злоупотребления артефактом могло стать гораздо хуже.

Слухи распространялись быстро, магия плотно вошла в жизнь людей, получали на севере всё же побольше, чем в средней полосе (что более чем компенсировалось дикими ценами), да и город был крупнее. Инструкции все по традиции в лучшем случае проглядывали по диагонали, так что происшествий с артефактами и зельями хватало. Как например, с артефактом для самоочистки стёкол в автомобиле по недомыслию, не иначе прикрученном к очкам, отчего те в тот же день раскололись, едва не оставив экспериментатора без глаз. Или с зельем для роста волос, стимулирующим его таким образом, что слишком частое использование могло вовсе оставить без шевелюры. Особенно часто что-то шло не так с очередными новинками от артефактных мастерских, в которых разобраться ещё не успели. В какой-то момент Мари даже подписалась в соц. сети на группу о новинках артефакторики, чтобы хотя бы оттуда узнавать о том, что нового придумали и особенно, что запустили в массовое производство специализирующиеся на этом кланы. Пару раз в работе это весьма помогало. Как, например, помогло в случае с купившей новинку для завивки дамой. Артефакт оказался на по сути магическом пламени, а ожоги от того лечились только специальными зельями. Зато да, завивал волосы мгновенно.

Но даже с интересными случаями вроде этих дни в памяти сливались друг с другом, и уже сложно было сказать, когда был тот или иной пациент, здоровался ли сегодня с коллегой или это было вчера, а иногда и какой сегодня день недели. Сами недели перетекали одна в другую, заполненные рутиной на работе, рутиной дома и рутиной в мыслях.

Определённое оживление в неё вносила разве что погода. Выйдя после очередной смены, Мари замерла на крыльце: на улице пошёл снег. Да ещё такой, словно в кино: белыми неторопливо падающими хлопьями. Стянув шапку, девушка позволила им падать на волосы и лицо.

— Тепло в этих краях обманчиво, — заметил знакомый голос. То, что его обладателю тут взяться было неоткуда, Розмари сообразила не сразу. — Лучше наденьте шапку. — Обернувшись, девушка встретилась взглядом с Артуром. — Я серьёзно, Мари. Простудитесь.

— Откуда вы… Как⁈

— Сначала наденьте шапку. Или хотя бы капюшон. А потом мы с вами устроимся в каком-нибудь кафе, и я всё расскажу. Согласны?

Учитывая, что на кону было не просто любопытство, а возможно вся её уже немного устоявшаяся жизнь под новым именем, сомневаться в положительном ответе ему не приходилось. Девушка действительно кивнула и натянула шапку.

— Вы, надеюсь один?

— Конечно, — заверили её. Подали руку, помогая спуститься по обледеневшим ступенькам. — Идёмте, здесь недалеко. Практикантами мы постоянно бегали туда обедать.

Только после этой фразы она наконец вспомнила, от кого слышала про этот город.

Прошептала:

— Вы здесь учились! — Это многое объясняло. И как она только могла забыть? Он ведь не раз про него говорил! Извиняло её только то, что и другие врачи, и однокурсники, и просто знакомые по академии или больнице тоже в свободные минутки порой делились историями из прошлого, в том числе и про родные города. Хотя многие были местными, приезжих, в том числе с севера, тоже хватало: надоедали людям вечная холодина, короткий световой день зимой и чрезмерно длинный летом, а также совершенно кошмарные цены на жильё.

— Да, — подтвердил мужчина, хотя это не было вопросом. — И родился тоже. Но нашёл вас не благодаря этому.

— А как тогда?

— Вспомнил, что вы говорили, что хотите увидеть северное сияние, — судя по тону (на лицо его она не смотрела, слишком уж сильно повалил снег), бывший коллега улыбался.

— И всё? — не поверила Мари.

— Не совсем. Я расскажу, после того как перекусим, — пообещал он.

Кафе оказалось уютным и с демократичными ценами, действительно доступными даже для постдипломников или студентов. После того как сделали заказ, мужчина завёл необременительную беседу. Его интересовало, как ей город, как она устроилась, как коллеги. Но девушка отвечала в основном общими фразами, слишком взволнованная тем, что её, несмотря на все её старания, несмотря на применённое Право изменения, нашли, да ещё так быстро. Причём явно без всякой магии или использования тех возможностей, которые были у Киристе и Леонарда. И Артур это понял:

— Я никому не говорил, что обнаружил вас.

— Как вам вообще это удалось? — резче, чем, наверное, стоило бы, спросила выгоревшая магиня.

— Сарафанное радио, — огорошил врач. При виде её вытянувшегося лица улыбнулся: — Не удивляйтесь. После вашего исчезновения, точнее после визита одного знакомого вам следователя в больницу с вопросами, когда я узнал о том, что он вас ищет, я приходил к вам домой. Несколько раз. И в один из них застал там этого самого следователя. От него и узнал всё: ваш приятель Крис ограничился тем, что вы в порядке. Подозреваю, тогда он ещё не знал, что вы грубо нарушили постельный режим. — Последняя фраза заставила девушку покраснеть. Но оправдываться она не стала. — Это действительно было так необходимо?

— Да. — Говорить о похитивших их, точнее Милу, магах и, что важнее, тех, кто их послал и вполне способен был воспользоваться её уязвимостью, чтобы уничтожить свидетеля, Мари не стала.

— Это могло плохо для вас закончиться.

— Могло, — эхом откликнулась она.

— Но как я понимаю, последствий у вашей безумной эскапады, всё же не было?

— Нет. Всё в пределах классической картины.

— Повезло.

Она тоже так считала. После знакомства с выгоревшим магом, отцом своего маленького пациента, постдипломница начиталась литературы по этой теме, так что изначально знала, чего можно ожидать. Так что, очнувшись после выгорания, боялась этого, искала у себя симптомы. Но обошлось.

— И всё же вы так и не объяснили, как меня нашли, — проявила настойчивость девушка.

— Говорю же, сарафанное радио. Узнав о произошедшем, я списался со знакомыми врачами, они списались со своими… — При виде её гневно сузившихся глаз, поспешил успокоить: — Не поймите это неправильно, я просто за вас испугался: если бы вам стало плохо, чисто по симптомам лечащие вас врачи могли не понять причин. Даже скорее всего не поняли бы — выгоревшего мага определить сложно, почти невозможно. Соответственно, вам назначили бы неправильное лечение. А это ничем хорошим, как правило, в таких случаях не кончается.

— Но проблем не возникло, и я не обращалась в больницу.

— Да, — согласился врач. И не сдержал улыбки: — Вот только вы устроились в неё работать. В моём родном городе, где знакомых со времён учебы у меня хватает. — Она едва не застонала. Так проколоться нужно было умудриться. Он, видимо, что-то понял по выражению её лица, потому что поспешил уточнить: — В других городах, впрочем, тоже, а сарафанное радио тем и хорошо, что охват у него велик.

— Это вы так пытаетесь меня заверить, что я не сваляла дурака, приехав именно сюда? — скрестила руки на груди девушка.

— Что-то вроде того, — согласился Артур. — Вас узнали, написали мне.

— И, подозреваю, именно после этого мне предложили продолжить учебу, — легко сложила факты Мари. Изначально на работу её приняли медсестрой. Не то что бы все места постдипломников были заняты — в больнице скорой помощи из-за огромной нагрузки была постоянная текучка, да и работали здесь по двое постдипломников каждую смену, — но брать человека со стороны по одному диплому, без рекомендаций, без хотя бы отзывов работавших с ним коллег никто рисковать не хотел. По крайней мере, сперва не проверив его на адекватность.

— Возможно. — И не стал скрывать: — По крайней мере, не удивлюсь. У меня спрашивали насчёт вашей компетентности. — Это заставило её помрачнеть. — Я ответил честно и ничуть о том не жалею. Вы уже дошли до этой ступеньки один раз, ни к чему заставлять вас терять время второй. Вы ведь до сих пор хотите стать врачом, раз уж устроились на работу в больницу? Я имею в виду, вы ведь могли бы поступить на любую другую специальность.

— Хочу, — не стала скрывать Мари. Тут напрашивалось продолжение, потому она постаралась облечь свои чувства в слова: — Мне нравится приносить пользу людям. И знать, что мои усилия действительно её приносят. Не просто облегчают жизнь, а помогают. Осуждаете?

— Почему? Мотивация ничем не хуже прочих. Я сам, если не заметили, работаю в больнице, так что уж за стремление помогать осуждать точно не буду.

Наконец принесли заказ, так что дальнейший разговор они продолжили уже после еды. На удивление сытной и вкусной. Или ей так казалось после долгого дня?

— Всё ещё не рискуете есть в столовой? — по её аппетиту сообразил мужчина. Девушка, помедлив, кивнула. — Зря. Здесь она очень даже ничего. По крайней мере раньше была.

— Тогда почему на обеды вы бегали сюда? — подловила его на несоответствии Мари. И сама испугалась своей наглости. Всё-таки он был её старше и по возрасту, и по должности.

Но бывший коллега только негромко рассмеялся:

— Потому что, как и вы, обедали мы уже поздно вечером, когда столовая не работала. А если серьёзно, вы же не думаете, что все столовые в больницах закупают продукты у одних поставщиков?

— Нет, конечно. Но зато все больничные столовые ограничены довольно скромным бюджетом, а магически выращенные продукты часто бывают дешевле. Как это не парадоксально.

— Думаете, сейчас вы можете на них среагировать?

— Не знаю. Но проверять не рвусь, — отрезала девушка. — Тем более что коллеги едва ли поймут, что со мной. Как вы недавно заметили, распознать выгоревшего мага очень сложно.

— Теперь понимаете, почему я написал коллегам?

— Я сразу это поняла. Просто не одобряю. Это моя жизнь.

— Это не значит, что я мог позволить вам из-за гордости ей рисковать, — как можно мягче возразил Артур.

Что на это ответить, она не знала. Потому сменила тему:

— Вы надолго в городе?

— Недели на две, — сразу же отозвался он. Впрочем, без особой уверенности, кажется, сроки могли и измениться. — Но вообще я взял отпуск на полтора месяца, так что будет видно. Давно здесь не был. Нужно решить кое-какие семейные дела. Ну и хочется встретиться с друзьями, в альма-матер опять же наведаться. С вами ещё раз увидеться, если позволите.

— Позволю, — неожиданно даже для себя ответила Розмари. Ей не хватало знакомых лиц рядом. И вообще было непривычно одиноко. Не то что бы отношения с новыми коллегами не складывались, но со свободным временем было сложно, так что толком даже узнать их она не успела.

— Буду рад. И, если хотите, могу устроить экскурсию по городу.

— Пожалуй, я не буду отказываться, — улыбнулась девушка.

— Вот и отлично, — он поднялся, тем самым завершая ужин, и отошёл к администратору. Она последовала за ним, но остановить, когда мужчина попросил общий чек, не успела. — Бросьте. — Она нахмурилась, и он, поняв свою ошибку, вздохнул: — Если так хотите, можете перевести. Мой номер у вас, полагаю, есть?

— Он остался на старой симкарте, — нехотя призналась выгоревшая магиня.

— Продиктовать или перезвонить?

Вопрос был с явным подвохом, но попадаться Розмари не собиралась. А потому вытащила свой телефон:

— Диктуйте, — давать свой новый номер ей не слишком хотелось.

— У вас интересная модель, — оценил артефактный прибор Артур.

— Оставила на память о предыдущей жизни, — как можно спокойнее ответила Мари. На самом деле ей просто жалко было тратить необходимые на другое деньги на покупку нового, когда есть старый. Тем более что продавать устройство с артефактной начинкой было может и выгодно, но слишком заметно. И чревато потенциальными проблемами, особенно если оно попадёт не в те руки. Повторила: — Диктуйте.

Когда номер был сохранён и девушка, отвергнув предложение подвезти, ушла в сторону остановки, мужчина не спеша направился обратно в больницу. Как подсказывал его опыт, приятель домой ещё скорее всего не ушёл.

Отпуск не принёс Герберту ни ожидаемых результатов, ни нормального отдыха, так что на работу он вышел ещё более мрачный, чем перед его началом. Впрочем, подобный вид вчерашних отпускников в департаменте был в порядке вещей и никого не удивил. Да и работы у всех хватало. Так что заметил его появление, кажется, только начальник, при виде подчинённого осознавший, что нашёл того, кому можно спихнуть дело в провинции. Отказываться Киристе не стал — далёкие от столицы городки он посещал нередко и даже научился находить в них свою прелесть. Особенно когда дела клана требовали его присутствия на балу, в высшем обществе прозванном «балом невест». Правда, официальное приглашение вполне могли выслать по месту работы, но если в столице не появляться до завершения расследования, то и вручить проклятый конверт в срок ему не смогут. А не появляться было вполне возможно — городок располагался в стороне от пространственных линий.

— И обрати внимание, что род из обречённых, причём давно, — завершил напутствие Тиберий, вручая папку. — Сомневаюсь, что это новое дело той серии, но чем черт не шутит.

Ещё сильнее помрачневший следователь кивнул.

Пространственник департамента переправил Герберта на одно из Пересечений, снабдив подробной инструкцией по дальнейшему маршруту. Конечно, разобраться в висящей на каждом Пересечении схеме следователь мог и сам, но как показывала практика, Калеб своё дело знал, составляя маршруты так, чтобы можно было добраться до пункта назначения в кратчайшие сроки. Может, не так виртуозно, как Мари, но гораздо лучше самого Герберта. Да, иногда с бо́льшим числом переходов, но через менее загруженные Пересечения, а потому быстрее.

На выходе оказался какой-то посёлок, на что красноречиво указывали невысокие заборчики, хозяйственные постройки и характерный запах скотного двора. Ни намёка на брусчатку или асфальт и крытую остановочную платформу с кафе и магазинчиками, как это бывало обычно. Похоже, популярностью эта станция не пользовалась. На вопрос об остановке общественного транспорта ему указали на столб с прибитой к нему табличкой с расписанием и тут же поинтересовались, а куда господин маг изволит ехать. И, получив ответ, «обрадовали» новостью, что ближайший автобус будет только вечером. Арендуемого транспорта в посёлке, разумеется, не было, а вызвать такси из города было, конечно, можно, но это влетело бы в копеечку, а он серьёзно поиздержался. С весьма отдалённой зарплатой и урезанным разгневанным после отказа идти на бал отцом содержанием такая роскошь сочеталась плохо. Отца наверняка завела матушка, в последнее время всерьез озаботившаяся вопросом женитьбы единственного отпрыска и мотающая нервы обоим мужчинам, так что на него Герберт почти не злился. Да и в обычное время зарплаты ему почти всегда хватало. Просто после отпуска было сложновато: отпускные уже потрачены, а аванс ещё далеко. Так что такси отпадало. Пришлось воспользоваться тем вариантом, которым он вообще пользоваться изначально не собирался.

Машина с гербом клана — совсем простенькая, непохожая на те, что принадлежали Ладер, Кримос или даже Герт, зато более высокой проходимости — подъехала минут через сорок. Разумеется, ждать её на улице Герберт не стал, зашёл в здание, так что сейчас направился к двери.

На улице пошёл снег, уже успевший прикрыть грязь около лужи и укутать ступеньки станции. Он слабо поскрипывал под ногами и был настолько ослепительно белым, что посёлок показался ещё грязнее.

— Герберт Киристе, следователь по делам с магической составляющей департамента внутренней безопасности, — представился он перед тем как залезть на переднее сидение.

— Теодор Сортэне, — кивнул водитель, когда пассажир захлопнул дверь, разворачивая автомобиль.

— Грегор Сортэне, — добавил пассажир с заднего сидения. И протянул сухую ладонь: — Глава клана Сортэне.

— Не ожидал подобной чести, — пожал ему руку гость.

— Это, кажется, единственное место, где мы можем спокойно поговорить, — пояснил неожиданность уже весьма немолодой, но ещё активный мужчина с насыщенно фиолетовыми прядями в уже седых волосах. — У внука режутся зубки, так что орёт, кажется, непрерывно.

— Сочувствую. — У него самого близких младших родственников подобного возраста не было, а те, что были, жили вдалеке от столицы, так что проблемы младенцев Герберт представлял очень отдалённо. Но от коллег был наслышан.

— Но давайте к делу. Вы видели наш герб?

— Сломанное зеркало и рукоять меча, — вспомнил изображение на машине Герберт. Как это относится к делу, он не понимал, но предпочитал сначала выслушать, а потом уже задавать вопросы.

— Верно. Изначально было целое зеркало. На такой его изменили при моём прапрапрапрадеде, когда стало понятно, что мы из обречённых кланов. Что, не слышали об этой традиции? — Следователь помотал головой. — Наверное, это закономерно: сейчас так уже никто не делает — нет необходимости. — И всё же пояснил: — В те времена обреченные меняли герб так, чтобы показать свой изъян другим. Чтобы даже не слышавший об их обреченности по гербу мог это понять. Потом от этого отказались — обреченные кланы исчезают слишком быстро, чтобы заморачиваться с геральдикой. С нашим всё было иначе: время шло, другие кланы, главы которых по несколько поколений подряд не могли пройти полноценной инициации на главенство, сгорали один за другим, а мы всё так же продолжали существовать. Мы не скрывали своей обреченности, не пытались как-то через брак ли, через артефакты ли поправить своё положение. Мы просто приняли свой рок и жили с ним. И как-то так сложилось, что в наш род стали вливаться дочери тех, других, когда просто не надеющиеся уже на иную партию, когда испытывающие искренние чувства, а когда пытающиеся обмануть свой собственный рок и подарить надежду хотя бы своим детям.

Помолчав, пояснил:

— Неполноценная инициация на главенство, по крайней мере, в нашем роду не позволяет главе принимать кого бы то ни было со стороны в род. Включая супругов. У других обречённых родов, как показывает опыт, с этим тоже часто возникают проблемы.

— Но в этом случае… — начал было Герберт. И осёкся. — Простите, что перебил.

Глава рода заверил:

— Ничего страшного. Я понимаю, о чём вы подумали. Но на признание отпрысков членов рода это к счастью не распространяется. Но да, они наследуют силу обоих кланов. Просто в определённый момент одна из них начинает преобладать, а вторая сходит почти на нет. И необязательно наша.

Теперь Герберт понял, к чему была фраза насчет обмана рока.

— К сожалению, чаще всего те, кто в качестве основной силы избирал силу другого рода, оказывались в ситуации, когда они как очередные, а чаще и вовсе последние наследники родовой силы либо сходили с ума, либо вовсе не выдерживали инициации и погибали.

— А сила?

— Не торопитесь, — погрозил ему пальцем Грегор. — Разумеется, когда происходил срыв инициации, происходил выплеск. Они раз за разом разносили нашу резиденцию, и хорошо, если обходилось без жертв. Увы, но рано или поздно большинство обреченных кланов погибает. Нас это к счастью, не коснулось. А вот с общими потомками нашего клана и других обреченных результаты порой бывали… разные. Начиная от выживания несмотря на сорванную инициацию, хотя и с выгоранием, но без сумасшествия, и заканчивая смертью, но с перебросом, передачей силы ближайшему родственнику уже по другой родовой линии. Однажды это запустило целый каскад сорванных инициаций на главенство: выдержать испытание чужой родовой силы под силу не каждому. Но проблема была даже не совсем в этом. А в том, что с каждым поколением количество родов, сила которых не была заглушена принятием в род, увеличивалось. А соответственно увеличивались и риски. Да, некоторые из глав клана пытались ограничить браки с другими обреченными, но это не привело ни к чему кроме обид: к тому моменту у нас уже было намешано слишком много родов, причем в основном из обреченных. В результате чтобы как-то решить проблему пару столетий назад мои предки обратились к артефакторам. Не суть важно какого из кланов, его всё равно уже нет. — Тут глава клана поспешил заверить: — Не по нашей или наших особенностей вине: те были талантливы, желающих заполучить их талант себе хватало. В какой-то момент это их и погубило. Но ещё до того нам они создали артефакт, позволяющий блокировать в ребёнке силу других родов. Любых кроме нашего. И именно он был недавно похищен.

Герберт посерьёзнел. Артефакт такой силы был опасен сам по себе, а уж если кто-то решит использовать его во вред… Впрочем, вполне возможно, артефакторы это предусмотрели.

— Какой-то другой клан сможет его использовать? После перенастройки или какого-то ритуала?

— Исключено. Артефакт создавался под нас и привязан к нашей родовой силе. Поэтому, к сожалению, приходится подозревать своих.

Следователь в этом был пока не так уверен: артефакт могли похитить и чтобы просто лишить его возможностей клан, и не зная о невозможности перенастройки.

— А что будет, если применить его к магу, у которого нет силы вашего рода? И что вообще происходит с силой других родов у того, на ком его применяют?

Глава клана задумался, а потом заверил, что ничего не произойдет.

— Что до вашего второго вопроса… Хотите знать, не накапливает ли он её? И хранит ли?

— Именно.

— На этот вопрос у меня однозначного ответа нет. Заряжается артефакт в том числе и от этой силы. И в принципе да, в первые месяц-два после его применения можно провести обратный ритуал, вернув ребёнку забранные у него силы, но потом эта возможность исчезает. Возможно, вместе с самой силой, но точно могли сказать только его создатели.

— Понятно.

На самом деле понятно не было. Особенно то, нельзя ли этот артефакт использовать в качестве энергетического. Но прояснить этот вопрос предстояло специалистам. Следователя же пока занимало иное:

— Расскажите, где и как он хранился, когда исчез, кто о нём, его свойствах и ограничениях знал.

Слушая главу клана, Герберт всё больше склонялся к мысли о том, что относительно виновности своих он прав. А вот зачем кому-то из них это могло понадобиться, предстояло понять.

Поместье Сортэне не смогло бы оставить равнодушным даже самого далекого от архитектуры человека. Чувствовалась, что клан даже не старый, а древний. Что бы там не говорил глава про перестройки и ремонт, те делали, сохраняя основной стиль, так что в глаза они не бросались.

— Впечатляет, не правда ли?

Следователь кивнул:

— Если не ошибаюсь, дом был построен ещё до последней магической войны?

— Даже до предпоследней, — с заслуженной гордостью подтвердил Грегор Сортэне. — В эти края наши предки перебрались без малого полтысячелетия назад. Конечно, строились постепенно и заняло это порядочно времени — магическое строительство тогда ещё не развилось в достаточной степени, да и опасно это было — но, думаю, вы согласитесь, что это того стоило?

Герберт, не раздумывая, кивнул:

— И те, кто это строил, и те, кто сумел сохранить, проделали огромную работу.

Глава клана польщенно улыбнулся. Но счёл за необходимое пояснить:

— В этом отношении нам повезло больше чем другим кланам. На север тогда мало кто смотрел, так что магические войны нас почти не затронули.

Можно было бы продолжить светскую беседу, но для этого следователя слишком зацепил один маленький нюанс:

— А сейчас? — В ответ на непонимающий взгляд пояснил: — Вы сказали «тогда мало кто смотрел». Значит, сейчас смотрят?

— После того как на севере нашли месторождения ценных металлов и минералов, кланы заинтересовались. Взять хотя бы и ваш.

— Ладер? Уверяю вас, я к клановой политике никакого отношения не имею.

— И, если глава потребует, не расскажете ему подробностей расследования?

— Он не имеет права требовать от меня нарушения служебных инструкций и знает это, — спокойно ответил на провокацию молодой маг. — Закон охраняет тайну следствия от всех не замешанных в деле. Да и большинства замешанных тоже.

— Надеюсь что так, — судя по всему, не слишком поверил ему собеседник. Но развивать эту тему не стал, вернулся к кланам, интересующимся северными землями.

За разговором они дошли до внушительных дверей, уже распахнутых предупредительным дворецким. В холле никого кроме слуги не оказалось.

— Я попросил невестку обойтись без официоза, — пояснил глава клана. — Ни к чему тратить время. — С этим Герберт был вполне согласен. — С чего начнёте?

— Если не возражаете, с места происшествия.

Место происшествия на первый взгляд ничего особенного из себя не представляло. На второй, уже с использованием магии все оказалось довольно интересно. Защиту такого рода он прежде видел только в книгах. Сложная гектограмма, созданная ещё на этапе строительства, почти не фонила, но явно действовала.

— Заклято на родную кровь?

— Да. Поэтому лучше даже не пытайтесь ходить сюда без меня или одного из моих наследников.

Это он уже и сам понял. Но тем не менее кивнул:

— Учту, — и вернулся к осмотру. Закончив с основными следами, проверил главу клана, вычленил его след.

— Сможете что-то определить? — через некоторое время не выдержал тот.

Герберт с сожалением покачал головой:

— Едва ли. Судя по тому, что я вижу, здесь за последнее время побывали не меньше двух десятков магов с теми или иными артефактами. И наверняка столько же, если не больше, без них. Материальные следы затоптали, магические затёрли артефактами. Даже достоверно определить, кто здесь был, а кто нет, уже не получится. А тем более пройти по следу артефакта. Впрочем, я на это и не рассчитывал. — И, деактивировав заклинание, сообщил: — Мне потребуются списки всех, кто мог войти в эту комнату. Включая отсутствовавших в резиденции.

Глава клана кивнул и сделал приглашающий жест в сторону выхода.

Остаток дня Герберт посвятил опросу членов клана, гостей, слуг. Как это часто бывало, здесь хватало самых разных родственников, разбираться с положением в клане и родстве которых с главой приходилось по родословному древу. А в особо запутанных случаях уточнять у выделенного Грегором сопровождающего. Работа нудная, но привычная и давно известная. В процессе в шкафах кланов обычно обнаруживались многообразные и порой не самые свежие скелеты. Как это, например, было у Герт, со смертью брата погибшей Амелии, который должен был стать главой клана, но в процессе инициации сошёл с ума, а потом вроде как сам отравился. Докапываться до правды расследовавшие это дело коллеги не стали, списали на самоубийство. Вот только способ свести счеты с жизнью старшего Герт и, особенно, его сходство со смертью водителя, а значит и делом о ДТП у подавшего запрос в архивы следователя вызывали серьёзные вопросы. Потому что там тоже фигурировал яд мантикоры, по крайней мере, о его следах писал коронер. Но причиной смерти сочли не его, а другой яд. И это было настолько похоже, что не забери это дело тайная канцелярия, Герберт бы рискнул вытащить из забвения и то, старое. И выделил их из серии со смертями глав обреченных родов в отдельное. Оставалось надеяться, что коллеги разберутся. Всё-таки тайная канцелярия.

Квартирка встретила Мари тишиной. Относительной: стены в таких домах были не то что бы толстые, а, поскольку единственная комната была почти пустой, слышимость дополнительно усиливалась. Но после напряженного рабочего дня и всплеска адреналина, вызванного встречей с Артуром, ей было плевать на отголоски разговоров, лай, кашель или крики младенцев. Едва переодевшись и наскоро ополоснувшись, девушка упала на диван и почти сразу забылась сном: последствия потери дара всё ещё давали о себе знать. Порой неожиданным образом.

К анализу ситуации вернулась утром, уже привычно проснувшись около семи и поставив чайник. Сегодня у неё была ночная, так что торопиться было некуда, но привычки есть привычки.

По здравому размышлению было решено, что ничего страшного не случилось. В то, что бывший коллега не станет никому рассказывать, если уж пообещал, она не сомневалась. Да, оставалась возможность того, что Герберт отследит её через него и, если бы на месте Артура был Крис, вероятность подобного была бы достаточно высока, но в их случае она стремилась к нулю: близко с врачом Мари никогда не общалась. Не будет же Киристе проверять всех сотрудников больницы и их контакты? Хотя, конечно, то, что мужчина её нашёл, означало, что она прокололась. И где именно тут уточнять не требовалось, но заниматься чем-то другим ей не хотелось. И даже не столько из-за потраченных на учебу сил и лет, сколько из-за того, что ей нравилась её работа. Точнее обе работы. И в отсутствии одной хотелось сохранить хотя бы вторую.

Первое время, когда она только устроилась в больницу, было непривычно, что никуда не нужно вечером перемещаться, не нужно меняться сменами, чтобы высвободить дни дежурств в резиденции, не нужно высчитывать дни так, чтобы действие блокиратора не пришлось прерывать слишком рано.

Эта новая жизнь вообще была во многом непривычной. Отсутствием готовых поддержать соклановцев, особенно Леонарда, да даже просто знакомых. Неожиданно холодной погодой. Совершенно иным, непривычным, незнакомым городом.

В тот, самый первый день, он встретил свою новую жительницу темнотой и снегом. Часы показывали половину девятого, но на севере светало позже. Розмари безумно устала от бесконечной дороги, заметания следов, бытовых неудобств. Всё-таки для пространственницы, с детства на расстояния больше пары часов на машине исключительно перемещавшейся, это было слишком непривычно и тяжело. Она банально не знала многих вещей, само собой разумеющихся для большинства немагов: какое место в поезде брать не стоит, сколько и чего брать в поездку, что наливать воду из кулера в поезде (или как эта штука называется?) в пластиковую бутылку нельзя, если тебе ещё нужна эта бутылка. За четыре дня постоянных разъездов, сменив за это время несколько автобусов, электричек, такси, перейдя через портал и больше суток проведя в поезде, девушка совершенно вымоталась, так что теперь хотела только поскорее куда-то заселиться и уснуть.

С долговременной арендой было сложно, для того чтобы выбирать, она слишком устала, потому остановилась на одной из сдаваемых посуточно квартир поближе и заплатила сразу за неделю. Стоило хозяйке выйти, залезла в душ. Хотела в ванну, но побоялась уснуть. Чтобы потом, перекусив пирожками, прилечь на диване и тут же отключиться даже несмотря на ощущение «чучухканья».

Первые сутки только спала и ела — причём заказанную через приложение еду.

На вторые нашла силы кое-как дойти до ближайшего магазина. Потом, правда, еле доползла обратно: с исчезновением острой необходимости мобилизоваться и что-то делать перестройка пошла активнее, так что начались проблемы с координацией. Прохожие косились.

На третьи из квартиры предпочла не выходить вовсе, хотя планировала начать изучать город. Вместо этого занялась поиском работы. Для постдипломников на сайте с вакансиями ничего не было и это было понятно: середина учебного года, группы давно набраны. Впрочем, она допускала, что подобные вакансии просто не выкладывают. Оставались места участковых врачей в поликлиниках и вакансии для среднего мед. персонала. И те, и другие как обычно имелись, но её они по понятным причинам не устраивали. Хотелось если не вернуться к полноценной учебе, то хотя бы найти что-нибудь интересное, но такого пока не попадалось.

Отложив телефон, снова забылась коротким сном. По пробуждению взглянула на ситуацию по-новому и изменила критерии поиска. Часть вакансий дублировалась, но среди уже виденного попалась вакансия младшего криминалиста в полицейском управлении. От мысли, что бы на этот счет сказал Герберт, девушку пробрало на смех. Понимая, что едва ли из неё выйдет криминалист, не давая себе передумать, отправила резюме на несколько вакансий для медсестер. Всё-таки для того, чтобы привередничать она была слишком ограничена в финансах: цены на севере оказались существенно выше привычных. Да, на крайний случай можно было снять деньги со вклада — при оформлении новых документов его тоже переоформили (причём через специальные счета Совета, так что отследить её по этой ниточке было невозможно), но это было материнское наследство и, когда-то Мари пообещала себе, что потратит его на что-то достойное. Ну или если не будет другого выхода.

Не перезванивали ей по её меркам настолько долго, что, как только она стала способна на это физически, девушка поехала на другой конец города, чтобы узнать ситуацию на месте. И пусть не в первой больнице, но ей повезло: место было, срочная потребность в работнике тоже, а короткое собеседование со старшей медсестрой она, судя по всему, прошла вполне успешно. По крайней мере, договор с ней подписали в рекордные сроки и тут же выдали график дежурств.

Прописанный оклад был удручающе мал, так что с посуточной арендой явно стоило завязывать. С более длительной же в городке были какие-то непонятные сложности. Между тем, дорога до места работы через весь город выматывала едва ли не больше смены. Через пару дней бесплодных поисков сдаваемого жилья поближе, девушка решилась на покупку собственного.

Прежде она всерьёз не рассматривала вариант с покупкой — не готова была впрягаться в кредиты без постоянной работы, наслушавшись историй от однокурсников и коллег — но на перспективу об этом думала. Цены на жильё неприятно удивили. Провинциальные цены оказались чуть ли не на уровне столичных. Подобного она совершенно не ожидала. Это даже звучало как-то бредово. Денег со счёта, если добавить к ним почти все, что у неё были сейчас, должно было хватить на что-то небольшое и поближе к окраине.

Примерно такую квартирку она и купила. Конечно, здесь нужен был ремонт, да и мебель придётся со временем докупить, но, по крайней мере, теперь ей было, где жить. Куда возвращаться. Правда, не к кому и это странным образом нервировало. Возможно, ей просто не хватало простого человеческого общения не по работе. Во всяком случае раньше мыслей насчёт домашних животных у неё как-то не возникало, теперь же те посещали всё чаще и чаще. Возможно, потому что рутина, на краткий миг разорванная появлением Артура, снова грозила её поглотить.