Я стою у окна своей спальни, смотрю, как город за стеклом медленно гасит огни. Часы показывают 21:47. График висит в голове, как напоминание в телефоне: «Цикл 2, 22:00». Всё продумано до минуты. Всё под контролем.

И всё равно внутри – беспокойство, какого не было даже в первую ночь.

Дверь в её спальню приоткрыта. Свет внутри мягкий, приглушённый – не тот резкий, хирургический, которым она освещала комнату в прошлый раз. Сегодня она не оставила мне символического вызова. Не стоит в свадебном платье. Не ждёт с прямой спиной и стиснутыми кулаками.

Я толкаю дверь.

Она сидит на краю кровати в простой чёрной майке и шортах. Волосы распущены, ещё влажные после душа, кончики оставляют тёмные пятна на плечах. Руки лежат на коленях, пальцы переплетены так сильно, что костяшки побелели. Она не поднимает взгляд, когда я вхожу. Только чуть сильнее сжимает руки.

Я закрываю дверь за собой. Звук защёлки кажется слишком громким.

– Мы можем не торопиться, – говорю я, и голос звучит тише, чем планировал.

Она наконец поднимает глаза. В них нет привычной стали. Только усталость и что-то ещё – осторожное, почти детское ожидание.

– Ты сам говорил, что всё по графику, – отвечает она. Голос ровный, но в нём дрожит едва заметная нота. – Давай просто… сделаем это.

Я делаю шаг ближе. Потом ещё один. Останавливаюсь в метре от неё. Между нами – невидимая, но ощутимая стена. Та самая, которую мы оба выстраивали пять недель.

– Я не хочу, чтобы это было «просто сделать», – произношу я, и слова выходят тяжелее, чем ожидал. – Не сегодня.

Она моргает. Медленно. Как будто пытается понять, не ослышалась ли.

Я сажусь рядом – не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела. Она не отодвигается. Только чуть напрягается, как будто ждёт подвоха.

– Тогда что ты хочешь? – спрашивает она тихо.

Я молчу несколько секунд. Ищу слова. Впервые в жизни мне трудно их подобрать.

– Хочу, чтобы ты не дрожала от страха. Хочу, чтобы ты хотя бы на эти несколько минут не ненавидела меня так сильно, что тебе больно дышать. Хочу… – я выдыхаю, – чтобы это не было наказанием. Ни для тебя. Ни для меня.

Она смотрит на меня долго. Очень долго. Потом её плечи опускаются – всего на несколько миллиметров, но этого хватает, чтобы я понял: она услышала.

– Я не знаю, как это сделать, Логан, – говорит она почти шёпотом. – Я не умею… выключать ненависть по щелчку.

– Тогда не выключай, – отвечаю я. – Просто… позволь мне быть рядом. Без графика. Без отчётов. Без контракта. Хотя бы на этот вечер.

Она молчит. Потом медленно поднимает руку и касается моей щеки – кончиками пальцев, очень осторожно, будто проверяет, настоящий ли я.

Я закрываю глаза на секунду. Это первое её прикосновение не по необходимости. Первое добровольное.

Когда я открываю глаза, она уже ближе. Её дыхание касается моих губ. Не целует. Просто дышит рядом. Как будто пробует на вкус эту новую, опасную близость.

Я наклоняюсь первым – медленно, давая ей время отстраниться.

Она не отстраняется.

Наши губы встречаются – не жёстко, не требовательно. Осторожно. Почти робко. Как будто оба боимся, что любое резкое движение разрушит этот тонкий, только что родившийся момент.

Я чувствую, как её пальцы скользят мне на затылок, зарываются в волосы. Не тянут, не царапают – просто держатся. Как за спасательный круг.

Я обнимаю её за талию – не сильно, не властно. Просто обнимаю. Она вздрагивает, но не отталкивает. Наоборот – прижимается чуть ближе. Её щека ложится мне на плечо. Я чувствую, как она дышит – быстро, неровно, но уже не от ужаса.

Мы сидим так долго. Просто обнимаемся. Без слов. Без спешки. Без необходимости что-то доказывать.

Потом она отстраняется – не резко. Медленно. Смотрит мне в глаза.

– Я всё ещё тебя ненавижу, – говорит она тихо, но в голосе уже нет прежней ярости. Только честность. – Но… сегодня я ненавижу тебя чуть меньше.

Я улыбаюсь – впервые за долгое время по-настоящему, без иронии и без маски.

– Это уже прогресс.

Она не улыбается в ответ. Но уголки её губ чуть приподнимаются – почти незаметно.

Потом она берёт меня за руку. Переплетает наши пальцы. И тянет меня за собой – на кровать.

Не для «процедуры». Не по графику.

Просто лечь рядом.

Мы ложимся. Она прижимается ко мне боком, кладёт голову мне на грудь. Я обнимаю её за плечи. Её дыхание постепенно выравнивается. Становится глубже. Спокойнее.

Я лежу без сна ещё долго. Слушаю, как она дышит. Чувствую тепло её тела через тонкую ткань. Чувствую, как её рука лежит у меня на рёбрах – расслабленная, доверчивая.

И впервые за всё время я не думаю о том, что будет завтра. Не думаю о контракте. Не думаю о наследнике.

Я просто лежу и ощущаю – всем телом, всей кожей, – что рядом со мной женщина, которую я больше не хочу побеждать.

Которую я хочу… беречь.

И эта мысль пугает меня сильнее, чем любая потеря на бирже.

Но я не отодвигаюсь.

Я только крепче прижимаю её к себе.

И впервые за долгое время засыпаю без тревоги.