Кирие трепетал в предвкушении завтрашнего дня, когда прибудет Хармониус Стармарк и привезет Эвера. Но и сегодняшний был по-своему волнительным. Прежде чем выйти из дома Ваасейаа, он проверил, есть ли у Лили приглашение.

– Готов?

Она подняла небольшой конверт, на котором изысканным почерком было написано ее имя.

Кирие коснулся ее волос, которые Зиса заплел в корону и украсил своими цветами. Лиля поправила складки его пояса, на котором были изображены гербы Меттлбрайтов и Особняка. Оба оделись во все лучшее, ведь сегодняшний день был особенным-преособенным.

С помощью Лаписа и Сайндера Микото собирался переманить ветер на свою сторону.

В приглашениях, представлявших собой настоящие произведения искусства, было использовано слово «сошествие». Оно соответствовало всем историям о небесных кланах, которые знал Кирие. Лунных дев, звезды и бури было трудно поймать, поскольку, раз коснувшись земли, они уже не могли вернуться в свой небесный дом.

– Готов, – кивнул он.

Часть приглашенных уже собралась. Все должно было произойти прямо здесь, ведь иначе Ваасейаа и Зиса не смогли бы присутствовать. Гинкго разговаривал по-японски с женщиной в роскошном кимоно. Тимур и Салали возились с отличным набором охранных камней. Лапис как-то завладел Грегором, и казалось, оба совершенно счастливы в обществе друг друга.

Радостно вскрикнув, Лиля подбежала к Димитиблесту, стоявшему рядом с Микото.

– Это вы написали? – спросила она, показывая приглашение.

– Да. – Он мягко улыбнулся и накрыл ее руки своими. – Сохрани его на память об этом дне.

– Я буду беречь его всегда. – Лиля повернулась к Микото: – Все как в сказке.

Кирие не вмешивался. Было отрадно, что у нее появились друзья. Возможно, она даже не осознавала, что в какой-то степени чувствует себя здесь как дома. Их пути уже начали расходиться.

Отвернувшись, он вложил свою руку в руку Сайндера и прошептал:

– Это свадьба?

– Надеюсь, что да, – криво улыбнулся Сайндер. – По мне заметно, насколько мне неловко?

Кирие осмотрел его одежду, значительно более пышную, чем то, что он носил обычно.

– Лапис одевается похоже.

– Еще бы. – Сайндер непроизвольно поворошил слои полупрозрачной ткани и пробормотал: – Он и одолжил мне этот наряд. От большей части драгоценностей удалось отбиться.

– Ты очень красивый. – Коснувшись одолженного Лаписом ожерелья, Кирие добавил: – Я чувствую себя особенным.

– Все не так уж плохо, – нехотя признал Сайндер. – Время от времени стоит немного прихорошиться.

Основатели анклава прибыли вместе, и Сияние завладела Лилей. Они с Блеском были явно увлечены девочкой. Настолько, что Кирие не мог не гадать, приревнует ли Эвер. Это напомнило ему кое о чем.

– Будет ли проблемой то, что дети Микото родятся метисами?

– Не будет.

– Они несовместимы?

– Нет, нет. Если верить преданиям, у них не будет проблем. Угасание не коснулось Впечатлений и так далее. Однако мне достоверно известно, что в смешанном браке вклад эльфа оказывается… несмешанным.

– Не мог бы ты уточнить? – спросил Кирие. – Если это не тайна.

– Не тайна. Об этом тоже говорится в преданиях. – Тем не менее Сайндер говорил вполголоса. – Если лунная дева выберет волка своим суженым, она родит ему сильных волчат. Если ветер сочетается с драконом, то все их потомство будет исключительно красивыми драконами. Если дерево отдаст свои плоды фениксу, то и ребенок будет фениксом.

– Значит, дети Микото будут людьми, хотя их мать – эльф ветра.

– Не просто людьми. Они будут наблюдателями и, вероятно, смогут соперничать по силе с потомками Ваасейаа, когда получат рейтинг. – Взгляд Сайндера остановился на старосте анклава. – Славный парень. Он этого заслуживает.

Гинкго поманил Кирие, и тот подошел.

Его старший брат по-прежнему стоял рядом с японкой, но теперь к ним присоединился Блеск. Они перешли на английский, вероятно, для удобства Первого среди собак.

– Я собирался тебе сказать, но так и не сказал. – Гинкго смущенно шевельнул ушами. – Это мать Микото. Она из Японии, ее девичья фамилия Хадзимэ. Сора-сан, это Кирие Хадзимэ-Меттлбрайт. Как я уже говорил, у меня тоже есть предки из рода Хадзимэ, так что отчасти мы родственники.

Кирие вгляделся в лицо женщины, ища хоть какое-то сходство с мамой. У них были общие черты, типичные для японцев, но и только. Он приветственно протянул руки ладонями вверх.

– Моя родословная известна. – Сора задумчиво посмотрела на Блеска. – Если кто и сможет проследить связь между нами, так это вы, лорд Стармарк.

– Странная штука. – Дед Эвера небрежно протянул руку Кирие. – Твой отец лично проверил наши записи. Весьма основательно. Он изучал наследие Цумико. Даже незарегистрированных наблюдателей обычно можно привязать к той или иной родословной, если сопоставить семейные реестры.

Гинкго навострил уши.

– Он никогда не говорил мне об этом. Что он нашел?

Блеск басовито усмехнулся:

– Мне он тоже никогда об этом не говорил. Хотя у меня сложилось впечатление, что он был… раздражен.

Раньше Кирие был сосредоточен на драконьей половине своего наследия. Ему и в голову не приходило, что потомки Хадзимэ могут быть по-своему особенными.

Юлин посоветовал Микото свести список гостей к минимуму. Его мать и лучший друг. Пятеро его наставников. Он хотел, чтобы присутствовали Ваасейаа и Зиса, поэтому праздник устроили у них. И конечно, нужны были Лапис и Сайндер, чей план требовал участия Тимура.

Тимур пообещал позвать Кирие, и вполне естественно было включить в список Лилю. И Гинкго, если уж на то пошло. Лупе тоже была приглашена, но вежливо отказалась. Может, это и к лучшему. Микото мог лишь предполагать, что она заботится о чувствах Цефиры.

– Боишься?

Микото не приглашал Сияние, но ему и в голову не пришло ее прогнать. Леди Стармарк встречала теплый прием везде, где бы ни появлялась.

Он обдумал ее лукавый вопрос и ответил серьезно:

– Я не сомневаюсь в своем решении.

– Хороший мальчик. – Она хлопнула его по плечу. – Ты знал, что твои родители впервые увидели друг друга только в день обмена клятвами?

Он покачал головой.

– Так же было и у нас с Блеском. Он был так очаровательно взволнован, когда я заманила его в засаду. Но, как и ты, он расправил плечи и посмотрел мне в лицо. – Сияние улыбнулась, у нее на щеках появились ямочки. – Я рада за вас обоих.

Микото принял позу благодарности, но не знал, что сказать. Не рано ли радоваться? Они даже не были уверены, что план сработает. Но если не получится, они продолжат пробовать, пока не добьются успеха.

– Она бывала здесь только летом. – Ему нравилось знать, что Сияние поддерживает его выбор. – Наконец-то она увидит нашу деревню осенью, зимой и весной.

– Пусть все сезоны будут радостными.

Он тоже этого хотел.

– Микото, – позвал Тимур. – Мы готовы, ждем тебя.

Он поспешно ступил в выложенный камнями круг. Большинство камней были бледно-голубыми, но в центре Тимур поместил красный кристалл.

Тимур схватил его за плечи и вытолкнул наружу:

– Ты будешь по эту сторону барьера. Иначе наши драконы могут ненароком переманить на свою сторону тебя, и тогда твоя госпожа останется одна.

– Понятно.

– Я буду наблюдать за происходящим изнутри. Гинкго и Кирие будут следить снаружи. Лапис и Сайндер раскрутят драконье обаяние на всю катушку, и никто здесь не сможет устоять.

– Потому что они будут петь песню о любви?

– Традиционную балладу с предположительно любовным подтекстом. – Тимур указал на кристаллы. – Я уверен, что одна из причин, по которой Лапис настоял на барьере, – желание сохранить секрет клана.

– Если они будут внутри барьера, как Цефира сможет их услышать?

Тимур моргнул, затем усмехнулся и пояснил, жестикулируя:

– Наоборот. Барьер защитит тебя и твоих гостей. Лапис и Сайндер будут петь под открытым небом.

– А что, если они привлекут кого-то еще?

– Неважно. Даже если песня приманит звезды, у них нет той причины остаться, что есть у Цефиры.

– Песня поможет ей понять, что делать?

– Они говорят, что да. – Тимур понизил голос и заговорил более серьезным тоном: – Это очень старая и очень длинная баллада, которая учит на примере. Однажды друг-дракон тайком показал мне ее текст. Она называется «Искушение лорда Беконтралла».

Микото закивал, но потом покачал головой:

– Что толку нам слушать эту историю? Я не могу сделать то, что сделал он.

– Ты опять все перепутал, мой хороший. – Тимур сверкнул глазами. – Считается, что Персифляж Беконтралл не искушал, а поддался искушению. А песню сложили четыре ветра, которые ухаживали за ним.

Этого не было в песне, которую спел Сайндер.

Микото спросил почти со страхом:

– Как они это делали?

Улыбка Тимура стала насмешливой.

– Думаю, ты скоро это узнаешь.

Из-за барьера Кирие не мог слышать Сайндера и Лаписа, поэтому он немного подбодрил голубые камни – они хорошо делали свое дело – и ускользнул. Уверенный, что песня будет слышна высоко вверху, он нащупал перекладины, вделанные в ствол Зисы, и полез по ним.

Только добравшись до нижних ветвей, Кирие понял, что такая идея пришла не только ему. Салали закатил глаза, жестом велел ему молчать и продолжил проворно карабкаться на дерево.

Раздался голос.

Говорил Зиса:

– Ты знаешь, что он серьезно относится ко всему.

Пауза.

– Он о чем-то забыл? Я думал, что нет. Ну тогда… что еще?

Более длительная пауза.

– Разве это имеет значение? Я никогда не задумывался об этом. Я просто получился.

Салали пошел по ветви и вышел на открытое место:

– Кого ты заманил в мое гнездо, Зиса?

Дерево, кажется, испытало облегчение, увидев их:

– Идем, Салали. Идем, Кирие. Что мне делать?

Присев на корточки перед гнездом, Салали спросил:

– Что не так?

– Цефира не знает, как ей появиться.

– А разве не об этом поется в песне? – спросила белка.

Кирие забрался на ветку повыше и легко пошел по ней, намереваясь послушать драконью песню. К его радости, едва отойдя от ствола на достаточное расстояние, он встретил барьер Тимура. Однако прежде, чем Кирие уговорил барьер проделать для него крошечную дырочку, его внимание привлекли слова Салали:

– Амарантам всегда было легче, потому что наши праотцы и праматери сами когда-то были людьми. Но для Впечатлений, которые воплощают в себе силы природы, это сложнее. Первые, кому удалось стать видимыми, либо выполняли повеление небес, либо были вдохновлены любовью.

Желая узнать больше подробностей, Кирие вернулся и сел прямо над гнездом.

– Они влюблены?

Салали хмыкнул:

– Я не знаток, а этот мальчик не из тех, кто слагает стихи или поет баллады. Но когда он возьмет на себя обязательства… Разве верность – не разновидность любви?

Зиса замахал руками:

– Все это, может быть, и важно, но дело не в средствах. Скорее Цефира должна решить, как ей появиться.

– Мы ходим по кругу, друг.

Кирие, у которого было много сестер, сказал:

– У Сияния наготове платье.

Салали моргнул и надвинул шляпу на лицо:

– Помилуй, Создатель. Она хочет быть красивой.

– Конечно. – Кирие прекрасно все понимал. – Я бы хотел предстать перед тем, кто меня любит, красивым.

Зиса кивнул.

Салали вздохнул:

– В говорящей форме Впечатления часто напоминают свою истинную форму, однако они также могут заимствовать облик у того, кем восхищаются. У наставника. У друга. У родственника. У возлюбленного.

Кирие запомнил это, а потом спросил:

– Откуда ты так много знаешь о Впечатлениях? Большинство считает их мифом.

– Отчасти это возрастное. Кое-кто помнит, каким был мир до исчезновения эльфов, и записал те истории, которые стали легендами.

– Ты один из праотцев? – догадался Кирие.

– Вряд ли я могу претендовать на это звание. Я никогда не был отцом. Отчасти дело в месте. Мы с самого начала сосредоточились на линиях наблюдателей и Сородичей деревьев. Но некоторые из нас втайне сохранили связи с эльфами. Например, Собратья клана Стармарк всегда умели слышать песни звезд.

Кирие поверил. В конце концов, он всегда умел слышать шепот ветров.

– Но главная причина, по которой у нас так много связей с Впечатлениями, – это Линлу Димитиблест. Они стекались к нему, привлеченные его способностями. У нас всегда имелась парочка звезд, которые составляли компанию Йори.

– Он – звезда анклава Гардов, – пояснил Зиса. – А еще есть радуга, которая посещает нас почти каждое лето.

Салали кивнул:

– Также мы находимся на пути кометы, но я думаю, что ее – его – последний пролет был до Цефиры.

– Других ветров нет? – спросил Кирие.

– Обычно они не любят задерживаться. – Бросив куда-то в сторону взгляд, который, вероятно, предназначался Цефире, Салали добавил: – Микото всегда жил ожиданием лета. Теперь мы знаем почему.

– Линлу узнал бы об этом раньше, – грустно подметил Зиса.

Кирие посмотрел на своих собеседников:

– Он в отъезде?

– Ну, он точно не здесь. – Салали помрачнел. – Пропал. Ушел с какой-то тайной целью и не вернулся.

– Вернулся бы, если бы мог, – пробормотал Зиса.

– Нам следует отложить эти заботы до другого дня. Микото ждет появления своей невесты.

Кирие выдохнул с тихим присвистом:

– Я никогда не видел ветра, поэтому не знаю, похожи ли они друг на друга.

– О! – воскликнул Зиса. – Я знаю! Я красивый, и Микото меня любит. Цефира, позволь мне быть тебе братом, и я смогу стоять рядом с тобой, когда ты предъявишь права на своего мужа. Разве это не здорово?

Ветер закружился, разбрасывая листья и лепестки цветов, и унесся прочь.

Крепко прижав шляпу одной рукой, Салали прошептал:

– Сработало?

Зиса захихикал и исчез.

– Быстрее! – выдохнул Кирие.

Тяжело вздохнув, Салали подхватил его и спрыгнул с дерева.

Микото умел держать удар. Стоять на посту, отмечать любые изменения, быть готовым отреагировать на что угодно. Возможно, сейчас было немного по-другому, но ощущения те же. Ему требовалось терпение. Требовалось мужество. Микото не ждал ни дальнейших приказов, ни чего-либо похожего на атаку. И все же ему было бы немного легче, если бы он был вооружен.

Сайндер и Лапис пели, но барьер не давал услышать их песню. Они взывали к Цефире, но Микото не мог отделаться от мысли, что взывать должен он.

Микото поднял голову и заявил:

– Я здесь, Цефира. Я жду.

Что-то изменилось.

Тимур подал знак, и драконы переглянулись. Они завершили пение долгой руладой, и когда барьер рухнул, последняя нота все еще звучала в воздухе. Эхо? Отзвук? Или, возможно, звезда. Сияние говорила, что они поют для тех, кому нужно их услышать.

Лапис отступил назад, а Сайндер подался к Тимуру, освобождая место.

Рассеянный свет начал сгущаться, и Сияние приготовила кимоно – реликвию из коллекции ее матери. Снова что-то изменилось, и словно зазвенели колокольчики, крошечные и звонкие. Сияние возилась со складками и узлами, а это означало, что под шелком кто-то есть.

Микото отчаянно хотелось посмотреть, что там, но он не хотел увидеть слишком много.

Опустив взгляд, он продолжил делать то, что умел. Стоять на посту.

– Прекрасно, – заявила Сияние, а значит, Цефира была готова.

– Да, мы прекрасны, – согласился Зиса. – Я помог.

Это было так похоже на него – отбросить все церемонии и кинуться приветствовать новичка.

Зиса и Сияние разошлись в стороны – словно раскрылся занавес, – явив молодую женщину. Она была одного роста с Зисой, но гораздо фигуристее. Ее ноги белели на мягком мху, и, когда она шагнула к Микото, колокольчики зазвенели снова.

Вот и все. Золотые колокольчики мягко поблескивали в светло-каштановых волосах, так похожих на волосы Зисы. Это сходство не могло быть случайным. Вероятно, Микото следовало бы получше обдумать свои первые слова, но он выпалил:

– Она похожа на тебя.

– Мы заключили договор, – с гордостью объявил Зиса.

Ваасейаа поспешил к нему:

– Брат, что ты сделал?

– Я стал ее братом! – Дерево поймало своего близнеца за руку. – Так у нее будет больше, чем ничего, и лучшее из всего. Мы в качестве семьи. Микото в качестве жениха.

Микото поразился прозорливости Зисы.

– Ты всегда так щедр, – сказал он. – Спасибо, Зиса.

Выскользнув из объятий брата, Зиса обвился вокруг Микото:

– У меня есть сестра!

– Она будет во многом на тебя полагаться.

– И часто навещать меня. – С блаженной улыбкой Зиса произнес: – Можешь называть меня братом.

Раздался смех, и все расслабились, снисходительно улыбаясь.

Зиса отпустил его и прошептал:

– Иди.

Микото шагнул вперед, заглянул в зелено-золотые глаза и с удовольствием обнаружил в них что-то знакомое. Пусть это была их первая встреча, но она не была для него незнакомкой. Не совсем.

– Здравствуй, Цефира.

Она наклонила голову, и колокольчики зазвенели. Но она молчала.

Внезапно к Микото подскочил Кирие и схватил его за рукав. Взгляд мальчика был прикован к лицу Цефиры.

– Ты как звезда? Твой голос тоже предназначен для небес?

Цефира потрогала нос полудракона, затем встретилась взглядом с Микото и прикоснулась пальцем к своим губам.

Его брови взлетели вверх, прежде чем он успел совладать с лицом, – ведь она могла принять удивление за грубость.

Она торжествующе подмигнула. По крайней мере не обиделась.

Кирие подергал Микото за рукав и пояснил:

– Чтобы слышать ее голос, тебе нужно к ней прикасаться.

Ошеломленный таким развитием событий, Микото, как обычно, протянул руки ладонями вверх.

Когда кончики их пальцев встретились, ему показалось, что он уловил шепот, но слишком слабый. Он крепко сжал ее руки и сосредоточенно сдвинул брови.

В ответ раздался лишь смех. Но это означало, что между ними есть связь. Голос у нее был счастливый.

Счастье Микото выплеснулось наружу, – хотя, скорее внутрь, – и Цефира качнулась к нему. Обеими руками она притянула его к себе и поцеловала.

«Микото. – Ее голос был легким и дразнящим, как ветерок, который всегда тянулся к нему. – Слышишь ли ты меня?»

Он что-то тихо промямлил. Она снова рассмеялась, а затем повторила его имя благоговейным тоном.

Отстраниться означало отказаться слушать? Он не хотел быть грубым. Вероятно, им следовало бы поговорить о многом, но слова быстро теряли свою значимость. Она вся состояла из мягких изгибов и знакомых запахов. Шелк, перезвон колокольчиков и вихрь ее языка, который завладел его языком.

Микото не собирался заботиться о ней.

Ему хотелось. Пожалуй, даже не терпелось, поскольку она не была похожа ни на кого из тех, к кому он когда-либо прикасался. Амарантка казалась глубокой и плотной, как тьма, жаждущая его света. Но одновременно в ней была светящаяся искра, которая проникала в его сознание.

«Еще, – выдохнула она в его мыслях. – О, милый… еще».

Кто-то кашлянул, и на плечах Микото сомкнулись чьи-то руки.

– Хватит пока, мальчик мой. – Блеск сочувственно улыбался. – Я так понимаю, она согласна взять тебя?

Сияние, державшая за плечи Цефиру, лукаво ухмыльнулась:

– И ты получишь его, храбрый и прекрасный ветерок. Но нам нужно нарядить невесту, а твоему милому мальчику нужно поприветствовать высокопоставленных гостей и сделать объявление о свадьбе.

Блеск легонько толкнул его:

– Что она сказала?

Как будто их поцелуй был не более чем разговором. Микото не был уверен, что хочет что-то объяснять, поэтому выбрал самый простой ответ:

– Да?

– Не слышу в твоем голосе уверенности, – весело заметила Сияние. – Вам нужно больше времени, чтобы… поговорить?

Микото покраснел, но взгляд Цефиры был так же тверд, как ее рука над его сердцем.

«Ты согласен?»

Он накрыл ее руку своей:

– Я согласен.

С коварной улыбкой она приказала: «Нагнись».

– Вот так? – пробормотал он, склоняясь перед ней.

Ее рука скользнула в его волосы, а губы прижались к его лбу.

«Милый, ты мой».

– Ну вот и все, – хихикнула Сияние. – Интересно, будет ли видно на экране?

Блеск повернул Микото лицом к себе, осмотрел его лоб и фыркнул.

Кто-то – Микото был почти уверен, что это Гинкго, – пронзительно присвистнул и зааплодировал. Все затопали ногами, стремясь поглазеть на него и познакомиться с Цефирой на амарантийский лад. Сияние переквалифицировалась в церемониймейстера.

Микото наблюдал за происходящим со стороны, радуясь, что все разговоры ведут его друзья и семья. Цефира не стремилась целовать кого-либо еще.

– Что-то мне это напоминает, – пробормотал Блеск.

– Нужен ли нам контракт? – спросил Микото.

Подав кому-то знак, Блеск хрипло ответил:

– Нет. Контракт между вами заключен, принят и скреплен печатью. Ты принадлежишь ей. Она принадлежит тебе. Пусть ваш дом процветает.

Подошел Юлин и тронул Микото за локоть:

– Вместо контракта у вас будет хроника. Надеюсь, я смогу достойно описать этот день.

Микото забормотал слова благодарности, но на середине фразы сбился и умолк. Его окружили Пятеро – Стармарк, Фуллсташ, Дантаффет, Альпенглоу и Димитиблест. Все они смотрели на него с удовлетворением.

– Неужели я выгляжу так странно? – спросил он.

– Нужно зеркало, – заметил Ханник.

Салали щелкнул пальцами:

– Гинкго! Одолжишь телефон?

Полулис подбежал к нему и достал свой смартфон.

Сделав фото, он вгляделся в экран и отдал телефон Микото:

– Вживую красивее.

На фотографии Микото смотрел в кадр огромными глазами, как новичок, только что вышедший из автобуса. А в центре его лба красовалась метка. Не совсем символ. Она казалась скорее украшением.

– Цвета все время переливаются и меняются, – говорил Гинкго. – Наверняка Тэмма сказал бы, что похоже на призму.

– Это пламя?

Блеск взял его за руку и прочистил горло:

– Сияние назвала бы это чудом.

Микото улыбнулся. Так она отвечала всегда, когда кто-нибудь спрашивал о звезде у нее на лбу.

– Мальчик мой, ты понимаешь, что это значит?

– Не понимает, – ответил Салали. – Кто хочет ему рассказать?

– Выбери меня! – Зиса пробрался к Микото и обхватил его за плечи. Как всегда. – Я его шурин, так что это должен быть я.

Пятеро улыбнулись.

– Что ты хочешь мне сказать, брат?

В кои-то веки Зиса не стал ходить вокруг да около:

– Ваасейаа получил мое благословение. Ты благословлен Цефирой. Это разные благословения, но работают они одинаково. Ты рад? Блеск рад.

Микото осмотрел пятерку. Ханник хлопал Блеска по плечу. Брэм Дантаффет и Салали хохотали, обнявшись, словно помогая друг другу удержаться на ногах. Что здесь смешного?

Ваасейаа придвинулся к Микото, обхватил его за талию и обнял с бо́льшим чувством, чем обычно.

– Дядя?

– Я живу, потому что меня благословило дерево. – Ваасейаа рассмеялся так, что показался намного моложе. – Микото, брат моего брата, тебя благословил ветер. Это значит, что ты будешь жить.

Потом Блеск обхватил и прижал к себе всех троих, тщетно пытаясь скрыть, что всхлипывает.

Юлин присоединился к нему, крепко обняв Микото одной рукой:

– Как вам известно, благородное сердце, Блеск никогда не любил отпускать. И вы избавили его от этой необходимости.

Микото не мог пошевелиться, поэтому ограничился кивком, надеясь, что его скоро отпустят обратно к Цефире.

– Что ж, парни! Похоже, нам придется обучить его как следует, ведь другого не будет. – Салали сдвинул шляпу на затылок. – Микото Ривер, вечный староста.