Микото искал Мерла.

Когда они в последний раз проводили время вместе? Слишком давно. Правда, этим летом Мерл, по сути, руководил лагерем. Все были очень заняты предстоящей церемонией вступления нового старосты в должность. Но Микото вдруг осознал, что ему нужен брат. Его лучший друг.

– Выслушаешь меня? – умоляюще спросил он.

Мерл провел его в сад за домом, отпер сарайчик, служивший им обоим оружейным складом, и приготовился к спаррингу. Так бывало всегда. Микото требовалось время, чтобы понять, как высказать то, что было на уме.

Они немного пофехтовали, сменили оружие и снова наскочили друг на друга.

После очередного обмена уколами Мерл молча вручил ему совок, и они пропололи почти весь огород с целебными травами, прежде чем Микото заговорил. Столько всего нужно было сказать. Он понимал, что упускает детали, но смог донести основное. Мерл внимательно слушал, часто прерывая работу, чтобы посмотреть Микото в лицо. Жеребец был поражен. Каждым словом.

Как и Микото, если подумать.

– Должно быть, твоя связь с ней очень сильна, если Тэмма принял тебя за одного из нас.

Микото хмыкнул в знак согласия:

– И что?

Он поднял голову:

– Ты уже сделал свой выбор?

– Да. – Микото разглядывал свои руки. – Это вызовет проблемы?

Выражение лица Мерла потеплело.

– Меньше, чем ты, кажется, думаешь. Но, если возникнут затруднения, можешь рассчитывать на поддержку анклава.

Микото кивнул.

– Ты сказал Юлину?

– Нет.

– Он поможет лучше всех, так что иди к нему. – Мерл плавно поднялся. – Но сначала… подожди здесь, пожалуйста.

Жеребец скрылся в доме, а через минуту вернулся с маленьким колокольчиком, который подвесил на ветку сливового дерева в углу двора. Колокольчик звякнул и затих.

– Поговори с ней, – предложил Мерл.

– Как?

– Даже если ты ее не слышишь, она слышит тебя. Расскажи ей, что ты знаешь и чего хочешь. Дай ей как можно больше причин перейти на твою сторону.

Микото огляделся:

– Можем ли мы быть уверены, что она слушает?

Мерл указал на колокольчик.

Колокольчик звякнул.

– Создатель, благослови, – пробормотал жеребец, и его глаза заблестели. – Не торопитесь. Я буду в доме.

Дверь домика закрылась.

Микото встал с земли и машинально отряхнул штаны.

– Это ты? – неуверенно спросил он.

Ветерок взъерошил его волосы, а затем прозвенел колокольчик.

– Я не знал, – неловко начал он. – А теперь я знаю.

Он подождал, но ей, конечно, нечего было на это сказать. Или, по крайней мере, она не могла выразить то, что хотела бы сказать.

Прочистив горло, Микото приступил к делу:

– Ты должна знать, что мои чувства не изменились.

Воздух замер неподвижно, и стало трудно дышать. Было так неловко.

– Все, что я любил в Лупе… это была ты. – Он чувствовал, как заливается румянцем, но она должна была все услышать. – Больше всего на свете я хотел, чтобы она меня увидела. С тобой тоже так было?

Колокольчик прозвенел несколько раз.

Микото кивнул.

– Не знаю, достаточно ли этого, но… – Микото сделал вдох, стараясь успокоиться. – Цефира?

Ветер коснулся его лица. Она слушала.

– Цефира, – сказал он более уверенно. – Я хочу тебя увидеть.

Микото не привык отдавать распоряжения:

– Не могли бы вы организовать… встречу?

– Очень хорошо. – Юлин отложил стопку папок и сцепил руки перед грудью. – Могу я узнать подробности?

Ему не хотелось снова рассказывать всю длинную историю, поэтому он решил сразу перейти к делу.

– Я собираюсь привлечь на свою сторону ветер. Если получится – когда получится, – я буду обручен. Или помолвлен? Я не знаю этикета.

Юлин охнул.

Микото принял позу извинения.

– Мой благородный юноша, – тихо произнес Юлин. – Как долго она ухаживает за вами?

– Со времен того случая на реке. Может быть, даже дольше.

Юлин спросил, прижав руки к сердцу:

– Так долго?

– Сайндер думает, что я поцелован ветром.

Мотылек шагнул вперед и коснулся щеки Микото:

– И вы хотите поцеловать ее в ответ?

Настала его очередь подбирать слова.

Юлин наклонил голову.

– Сделав это, вы будете связаны неотменяемыми узами. Вы правы. Должны быть свидетели. Кого вы хотели бы видеть?

Микото ожидал сопротивления:

– Вы не осуждаете?

– С чего бы?

– Я несу ответственность перед анклавом Гардов и должен исполнять обязанности старосты. Должен завести сына.

– Она знает об этом? – спросил Юлин.

Микото решил, что, скорее всего, знает, и кивнул.

– Тогда все будет хорошо. – Юлин выбрал блокнот и замер, занеся перо над бумагой. – Подумать только, сколько всего нужно сделать! Но вряд ли это невыполнимая задача. Все и так будут здесь, чтобы присутствовать при вашем вступлении в должность.

– О, я думал о небольшой группе. Более… близкой.

Юлин уже делал пометки.

– Для сошествия – конечно. Интимный кружок для интимного момента. Я думал про солнцестояние. Есть ли время лучше?

Со всех концов света уже прибывали высокопоставленные лица, съемочные группы, журналисты и любители амарантов. Все гостиницы, таверны и комнаты под сдачу в Денхолме были забиты до отказа.

Микото целую минуту наблюдал за тем, как Юлин пишет, прежде чем осмелился спросить:

– Вы имеете в виду День разделения?

– Благородное сердце, – ласково произнес Юлин. – Я имею в виду день вашей свадьбы.