Арджент не раз предупреждал Тимура, что тот слишком быстро проникается доверием. Как будто быть оптимистом плохо. Тимуру нравилась компания, и он действительно искал во всех лучшее. Правда, результат повергал его в уныние чаще, чем хотелось бы. Но он не мог не верить, что все образуется, а его надежды оправдаются. Что он достигнет того равновесия, которое высоко ценилось в кланах.

Сайндер мог бы стать таким другом. Тимур и не пытался отрицать, что все сильнее привязывается к дракону. Дракон нуждался в нем, но, возможно, лишь от отчаяния. Однако Тимур поддержал бы его и в этом случае.

Впрочем, он, вероятно, и сейчас привязался сильнее, чем следовало бы.

Почему так трудно найти кого-нибудь, кому не все равно?

Фенд ударил Тимура хвостом по бедру, и тот бросил взгляд на напарника. Раздражение кота его смутило. Конечно, Фенд любил людей и амарантов меньше, чем Тимур, но никогда раньше не выступал против кого-либо.

Он протянул коту кончики пальцев.

Изящным движением Фенд перебрался к нему на колени, требуя внимания.

Зарывшись обеими руками в плюшевый мех, он тихо запротестовал:

– Присматривать за ним – моя работа.

Микото тихо спросил:

– Что он имеет против Сайндера?

– Без понятия.

Тимур посмотрел в сторону последнего наблюдательного пункта Сайндера, расположенного на нижних ветвях громадного дуба.

– Это черная пантера?

Тимур был не против поболтать, но торопливо начертил в воздухе символ, чтобы заглушить голоса.

– В общем, да. Фенд пошел в мать, которая происходит из клана ягуаров. Но кошачьих такого окраса часто называют черными пантерами.

– Как давно вы вместе?

– Мы работаем в паре чуть больше года, но он родился в Особняке. В моем доме. Я обнимал его, когда он еще не открыл глаза. Но в кошачьих годах он, наверно, старше меня.

Микото кивнул:

– С Собратьями так всегда.

Оба погрузились в уютное молчание.

Как будто дружили много лет.

Как боец Микото вызывал у Тимура только одобрение. Несмотря на молодость, он казался компетентным и надежным. Они провели уже почти час, сравнивая свое вооружение, и оба произвели впечатление друг на друга. В анклаве Гардов для бойца калибра Микото не было достойного применения. Таким место на передовой.

Микото сидел плечом к плечу с ним, лицом в противоположную сторону. Обычное дело для бойцов, чтобы смотреть в оба.

Тимур поразмышлял о том, как далеко они могли бы пройти на ежегодных турнирах, выступая в паре. Совершенно нереально, учитывая их обязанности. Один только что стал старостой. Другой недавно стал отцом. Но было забавно обдумывать программу тренировок и стратегии боев.

Над головой пролетела большая сова. Собрат, напарница одного из новобранцев. Она не подала знак, что заметила Сайндера, но это не означало, что она его не обнаружила.

Сайндер ускользнул, не издав ни звука.

Фенд, Тимур и Микото последовали за ним.

Когда Сайндер в очередной раз остановился, Тимур заставил его выпить немного чая, прежде чем отступить на разумное расстояние.

Фенду он сказал:

– Вот опять. Я стоял прямо там, иначе мог бы и не заметить.

Микото жестом попросил пояснить.

На этот раз Тимур был более осторожен с символами:

– Это Кирие.

– Он близко?

– Не думаю. Если бы он приближался, Сайндер отреагировал бы иначе. – Тимур искал хоть какой-то признак того, что дракон понял, что происходит. – Надо попросить мальчика показать мне, как это делается.

Микото покачал головой.

Тимур понизил голос:

– Кирие пометил его.

– Чем?

– Маленькими символами. – Тимур показал пальцами кружок размером не больше монеты. – Они начали появляться перед самым рассветом. Я понятия не имею, как он их сюда доставляет. Разве что он пометил Сайндера перед тем, как они разошлись. Или задействовал тот кристалл, который я зачаровал. Но… я так не думаю.

– Как далеко можно отправить символ?

– Зависит от якоря. Выгравируй символ на камне, и он улетит на такое расстояние, на какое ты сможешь его забросить. Но эти летают по воздуху. – Тимур прищурился, разглядывая Сайндера. – Интересно, почему он ничего не заметил? Он же дракон.

Фенд легонько потрепал его большой лапой по щеке. Затем положил ее на лодыжку Тимура. На подвороте штанов тускло блестел маленький символ.

– Ого. Хорошо, что ты заметил, – смущенно пробормотал Тимур. – Кирие и меня пометил. Интересно, почему я этого не увидел? Ведь я страж.

Микото потер лицо, пытаясь скрыть улыбку.

Покачав головой, Тимур осмотрел лес.

Он нахмурился, и в его голосе прорезался грубый акцент матери и дяди:

– Дракон, который думает, как лиса. Опасная комбинация, да?

Как правило, амаранты были терпеливы. Но Сайндер всегда был склонен искать в правилах лазейки, а то и нарушать их.

– Кто идет с рассветным патрулем, должен нападать на рассвете, – пробормотал он.

Однако была уже почти половина утра.

– Нельзя продемонстрировать, что ты умеешь делать, не показываясь на глаза.

Сайндер окинул местность взглядом. Конечно, драконья маскировка обладала универсальной эффективностью, но он ожидал, что Кирие выпрыгнет из кустарника, возведет барьер или… устроит что-нибудь еще.

Но он привлекал лишь новобранцев, а они не вкладывали в эту охоту всю душу. Они были слишком осторожны. Не потому, что боялись драконов, а потому, что – благословенные дурни – боялись причинить ему вред. Что ж теперь, провалить миссию?

Нужно обсудить это с Торлу.

Да и у Майклсона могут быть идеи.

Сайндер проверил, как там его команда поддержки. Тимур и Микото беседовали под прикрытием барьера, но Фенд смотрел на него. Это был не очень приятный взгляд. Если уж на то пошло, большая кошка выглядела нетерпеливой. Голод? Нет, больше похоже на… предвкушение.

О, черт.

Он нырнул, едва уклонившись от недурно сделанного символа. Что-то вроде ограничивающей движения сети. Как мальчик смог подобраться настолько близко, чтобы запустить символ? Сайндер бросился назад, но там его настигла группа из трех человек. Снова влип. Он готов был поспорить – бойцы даже не знали, что на них наложены чары.

Ругаясь всеми четырьмя бурями, Сайндер заставил себя стоять на месте. Где?

Бежать бесполезно, если бежишь прямо навстречу преследователю. Где?

Ветерок коснулся его лица. Другой скользнул по волосам.

Точно пора уходить.

Сайндер побежал.

Гинкго привык присматривать за детьми. Это было неотъемлемой частью жизни в Особняке. Чары, скрывавшие метисов от любопытных глаз за пределами имения. Особые ожерелья с выгравированными символами. А также его собственные глаза, уши, нос и чутье. Все, чтобы Гинкго был там, где нужно, и тогда, когда нужно.

Дети Майкла и Сансы представляли собой особый случай. Как и Кирие.

Все они практически с самого рождения были связаны с ним символами. Идея принадлежала отцу, исполнение – Майклу. Это делало Гинкго телохранителем. Давало ему повод стать чем-то большим. Снова и снова напоминало, что он член семьи.

В этой поездке Майкл не ограничился настроенными кристаллами. Камни в ожерелье Лили, браслетах Грегора и наплечной повязке Кирие были подобраны к тем, которые Гинкго носил по-волчьи, на шнуре с узлами вокруг шеи.

Они указывали общее направление, откликались на сильные эмоции и подсказывали, когда Кирие рисовал символы. Поэтому он обычно знал, когда дети были на уроках у Майкла. Или когда кто-то что-то затевал.

Чаще всего он не обращал на них внимания.

Сейчас был другой случай.

Прижав уши и стиснув зубы, он поспешно пробормотал какое-то оправдание и перемахнул через стену. Салали отстал всего на миг.

– Есть вероятность, что это какая-то… система раннего предупреждения? – спросил Гинкго.

– Нет, – ответила белка и уточнила: – По крайней мере, не одна из моих.

– Так я и поверил. Что, черт возьми, не так с вашими деревьями?

– Кто-то использует их.

Гинкго бросил на него взгляд:

– Мой брат.

Салали едва заметно ухмыльнулся:

– Сыновья Особняка не разочаровывают.

– Тебя это не беспокоит?

Белка поймала Гинкго за руку и заставила замедлить бег:

– А ты почему беспокоишься?

– Мой брат мог попасть в беду!

Салали резко остановился. Гент заложил вираж в воздухе и сел к нему на шляпу.

– Сайндер проверяет его. По твоей просьбе.

– Но это! – Гинкго указал на лес. – Ты должен признать, что это необычно.

– Это, мой дорогой ученик, мягко сказано. – Салали навострил ухо и улыбнулся. – Я прекрасно знаю, какую случайную кучку осколков нашел твой брат. Ничего, что заслуживало бы внимания. Но он не просто уговорил их петь – он настроил их друг на друга.

– Значит, мой брат – мастер кристаллов. Это не новость. – Гинкго навострил уши, пытаясь уловить музыку, которую слышал Салали. – Но я, к сожалению, не таков.

– Кирие не страж.

– Это ты высказываешь замечание в рамках его оценки?

Салали взглянул на него из-под обвислого края шляпы:

– Могу высказать. Если кто-нибудь спросит.

– Я спрашиваю.

– Импровизация твоего брата – это ловушка. – Белка широким жестом обвела все вокруг. – Он превратил в оружие целый лес, и ваш друг-дракон не сможет сбежать.

– Это… впечатляет.

– Это ловитель.

Гинкго улавливал что-то слабое, и ему казалось, что это не резонанс кристаллов. Но замечание Салали отвлекло его.

– Ловитель? Это подкласс?

– Устаревший класс стражей, – ответил Салали с кривой усмешкой. – В учебном плане академии его не найти. У нас был свой ловитель, еще при основании анклава Гардов. Хемет был хорошим человеком.

– Тебе придется мне рассказать. Я вообще не в теме.

– Хемет мог использовать кристаллы в качестве фокуса. Разрушительная сила его души разгоняла тех, кто нападал на анклав. А в нескольких случаях, которые запомнились навсегда, она положила конец их существованию.

Гинкго навострил уши:

– Что?

– Наблюдатели с классификацией ловителей – убийцы.

– Мой брат не убийца!

– Я говорю о навыках, а не о склонности к массовым убийствам. – Салали коснулся носа Гинкго. – Хемет был хорошим человеком. Кирие – хороший мальчик.

Успокоившись и обретя способность думать, Гинкго уловил еще один обрывок мелодии.

– Что я слышу? – спросил он. – Это кто-то… поет?

Салали сдвинул шляпу на затылок, согнав Гента:

– У тебя хороший слух. Такое случается на возвышенностях.

– Откуда идет звук?

Нелегко было разглядеть что-нибудь за перекрывающимися символами барьеров, защищавших анклав Гардов.

– Высоко в синеве. В это время суток их гораздо труднее заметить. – Салали задорно улыбался. – В этих краях звезды любят петь.

Вдруг мимо пронеслось бледное пятно.

– Что это?

– Волк.

Гинкго был не очень-то рад, что волк направляется прямо к Кирие:

– Мне стоит беспокоиться?

Салали хмыкнул и снова перешел на бег:

– Ты по натуре более подозрителен, чем стараешься показать.

– Назовем это стремлением защитить своих.

– Во-первых, когда звезды поют о мире, бояться нечего.

Гинкго был готов прибавить к своей подозрительности скептицизм и цинизм:

– Спасибо, но я предпочитаю убедиться своими глазами.

Салали усмехнулся:

– Во-вторых, волк не оказался бы внутри моих барьеров, если бы не был другом.

Они ускорили шаг и вскоре выбежали на поляну. Волк, обладавший всеми признаками метиса, уже был там и стоял в центре, подергивая опущенным хвостом и широко раскинув руки.

Гинкго затормозил в тот самый момент, когда Сайндер выскочил из укрытия и кинулся к волку, который с облегчением взмахнул хвостом.

– Мун! Что ты здесь делаешь? – воскликнул Сайндер. – Ладно, забей. Неважно. Ты здесь!

– Сделай глубокий вдох, – прорычал волк. – Почему ты боишься?

– Парень просто ужасен. Я попался. – Прижавшись лицом к груди волка, он пробормотал: – Черт, это было страшно.

На поляну ввалились Тимур и Микото верхом на Фенде, причем все трое выглядели измотанными. Еще несколько бойцов вышли на открытое пространство. Убрав оружие, они приняли позы, выражавшие подчинение. Все пялились на новоприбывшего.

– Мун? – прошептал Гинкго.

– Мун-кин Амбервельте, – уточнил Салали. – Брат Сияния. Он Сородич Собрата.

– Кажется, они с Сайндером близки.

– Кто бы мог подумать.

Тем временем Сайндер продолжал болтать:

– Он идеален. Нужно передать сообщение Буну. Изгой дал нам шанс.

Гинкго выругался:

– Его собственные дети могут стать ключом к разгадке.

Мун осторожно прикрыл нижнюю половину лица Сайндера, закрывая ему рот. Но брать слова назад было уже слишком поздно.

Гинкго подавил стон, когда его младший брат выскользнул из тени дерева. Наверно, следовало бы окликнуть его, но при виде спокойного достоинства Кирие все словно проглотили языки.

– Я хотел бы знать, пожалуйста. – Красные глаза обшаривали каждое лицо, а в голосе чувствовался слабый отзвук драконьей магии слов. – Кто такой изгой?