Лиля смотрела на ровный круг из белого камня, пытаясь понять надпись:

ПУТЬ

Первый среди собак

Мы шли вместе

– Первый среди собак? – спросила она. – Но разве это не ты?

Блеск начал:

– Он был моим… – Запнувшись, он прочистил горло и начал снова: – Путь… был… Я не знаю, как…

Сияние, стоявшая рядом с Вьюгой, сказала за него:

– Путь был первым Собратом клана Стармарков.

Лиля замечала, что члены собачьих кланов в истинной форме неотличимы от волков. Однако Собратья из волчьих кланов всегда выглядели как волки, а у собак имелись всевозможные породы.

– Кто… – начала она и остановилась, потому что догадаться было нетрудно.

Это был один из тех секретов, о которых взрослые думают, что дети их не понимают. Но Эвер ужасно умел хранить секреты.

Взглянув на Муна, обвивавшего рукой шею Вьюги, Лиля вспомнила свою давнюю догадку:

– Ты как Лауд для Квена. Как Квен для Эвера. Любимый приемный родитель.

– Именно так, – согласился он, и они с Сиянием улыбнулись друг другу.

Подойдя ближе, чтобы Блеск мог посмотреть ей в глаза, она сказала:

– Отец Эвера любит всех своих сыновей. Путь был для тебя тем же, чем стал для него Райз?

Губы Блеска дрогнули.

Он опустился на колени и притянул Лилю к себе:

– Значит, ты знаешь о таких вещах?

– Райз – старший брат Эвера. Мы все его любим. – Она хотела сказать ему, чтобы он не грустил, но это было бы все равно что потребовать, чтобы он перестал заботиться о члене своей семьи. – Я не должна знать о происхождении Собратьев. Но я кое-что подслушала. А Эвер объяснил некоторые другие вещи.

– Путь был моим сыном и спутником. Товарищем по стае и по договору. Он разделял со мной все, что было в моей жизни, и я скучаю по нему так, что не могу этого описать.

– Позволь мне, – сказал Мун. – Я скажу за всех присутствующих.

– Пожалуйста, друг, – взмолился Блеск.

– А потом я спою, – пробормотал Лапис, который стоял сбоку, крепко прижимая к себе Риффлета.

– Ты просто прелесть, – улыбнулась Сияние, хотя ее щеки были мокрыми от слез.

Из объятий Блеска Лиля смотрела, как Мун отошел в сторону и трансформировался в большого белого волка. Он прижался к Вьюге, лизнул ее в лоб, затем уселся на задние лапы, поднял морду к небу и завыл.

Гинкго старался не глазеть по сторонам, а Ханник Альпенглоу смотрел то на него, то на Салали, терпеливо и задумчиво. Словно он еще не решил, как реагировать на внезапное появление гостей.

– Салали, – вздохнул он. – Что ты наделал?

Белка улыбнулась, но это не очень-то помогло делу.

Пытаясь растопить лед, Гинкго слегка шевельнул ушами, но Ханник не отводил от него спокойного взгляда впечатляющих медовых глаз.

Он еще раз дернул ушами, просто для пущей убедительности.

– Болячка в ухе? – мягко поинтересовался Ханник. – Я могу принести фонарь и щипцы.

– Привлекаю внимание, – признался Гинкго.

– Я слушаю.

Полулис опустил уши и принял более почтительную позу:

– Обычно я произвожу впечатление.

– А я нет. – Ханник встретился взглядом с Салали и сразу же принял ласковый, но неприступный вид. – Салали, почему этот господин здесь?

– Моему новому ученику будет спокойнее, если его интересы будет отстаивать нейтральная сторона. Будь его защитником.

– Но зачем приводить его сюда?

Гинкго бросил еще один взгляд на то, что его окружало. Сердце садовника скакало как сумасшедшее. Он хотел осмотреть все – от цветочных бордюров до грядок с травами. Не говоря уже о нескольких сортах деревьев, которые должны были быть одновременно и древними, и ценными.

– У него есть доступ к уху Арджента Меттлбрайта, – говорил Салали.

Гинкго вновь пошевелил ушами.

– Вообще-то у меня два таких же уха, как у него. Семейное сходство.

Салали продолжал:

– В ближайшие месяцы в его анклаве произойдет Рассеяние.

– И?

Гинкго навострил уши. Теперь они перешли к делу. Реальные причины.

Салали упрямо сказал:

– В стихах Линлу упоминается некто посередине.

Не впечатлившись, жеребец заметил:

– Любой наблюдатель – представитель Междумирья.

– Наблюдатель стоит между двумя культурами. Метис их соединяет.

Ханник посмотрел в небо и кивнул:

– Я могу понять, чем ценно такое равновесие. И… о нем слагают песни.

– А ты слишком вежлив, чтобы порадоваться? – Салали слегка подтолкнул Гинкго вперед.

Гинкго приготовился к обычным формальностям, но жеребец упростил знакомство:

– Я Ханник. Целитель.

Он наконец-то посмотрел на голову Гинкго.

Это было знакомо.

– Я твой первый метис?

– В строгом смысле слова – да. – Пальцы Ханника сами потянулись вперед, и он сдался перед неизбежностью. – Могу я провести краткий осмотр?

Гинкго усмехнулся:

– Я надеялся, что ты спросишь.

Выражение лица жеребца сменилось мягким удивлением, когда он осторожно ущипнул Гинкго за ухо и почесал. Полулис придвинулся ближе и наклонил голову, демонстрируя свое доверие. Разговор зашел о кобылах в Особняке – некоторые из них принадлежали к клану Альпенглоу.

– Поскольку я уверен, что истинная цель Салали была в этом, позволь представить тебя кое-каким друзьям.

Гинкго был в восторге, когда Ханник повел его по небольшой деревне, населенной Сородичами деревьев. Салали приотстал, оставив ученика принимать поцелуи и прикосновения деревьев. Гинкго приветствовал их любопытство и дал волю своему, расспрашивая их близнецов-людей о том, что росло в садах. Здесь было так много целителей, что место напоминало малоприметную лечебницу, где заодно занимались сбором и упаковкой целебных трав, чаев и пыльцы.

Когда Гинкго пообщался со всеми, его карманы раздулись от пакетов с семенами.

– Ты бы здесь прижился, – заметил Ханник.

Гинкго пожал плечами:

– Мне нравятся новые знакомые. Особенно дети.

Салали небрежно заметил:

– Пожалуй, мы могли бы добиться того, чтобы наши дети поехали к нему.

– Неужели?

Ханник повел их к небольшому зданию с цветными стеклами в окнах. Постучав в дверь, которую оставили открытой, чтобы ветерок доносил запахи цветов, он сказал:

– Прошу прощения, что прерываю ваш урок, Каури Анелла, но я привел приглашенного преподавателя. Это ведущий специалист по метисам.

Восемнадцать детей уставились на Гинкго расширившимися глазами. Половина из них были людьми. Остальные, похоже, принадлежали к клану Альпенглоу.

– Гинкго – наш гость, – сказал Ханник, – потому что в его анклаве состоится Рассеяние.

– Сколько? – спросила девушка-подросток, которая придерживала на бедре малыша.

Ответил Салали:

– Если вы ему понравитесь, у него не будет другого выбора, кроме как забрать вас всех.

– Мы можем остаться вместе? – спросил угрюмый мальчик девяти или десяти лет, который при появлении Гинкго сжал руку более застенчивого друга. – Все мы?

– А как же мы? – прошептала кобылка, укачивавшая спящего малыша.

Много же времени ему дали для подготовки.

Гинкго решил, что понял ситуацию, но все же уточнил:

– Вы все – Сородичи деревьев?

Дети-наблюдатели сначала посмотрели на Ханника и кобылу, но потом не спеша достали подвески, которые носили на шеях. Одни имели вид тонких капсул, другие больше походили на медальоны. Отец рассказывал об этом. Ребенок рождается с золотым семенем в руке. Как в сказках.

– И… поскольку здесь все забито под завязку, вам придется отправиться в другое место, чтобы посадить свои семена и заложить новую рощу. – Гинкго потянулся к ним всем сердцем. – Могут ли они уехать все вместе?

Ханник ответил:

– Если существующей роще нужен определенный сорт, можно отправить одного или двух. Но твой анклав начинает с начала.

– Значит, можно надеяться?

Девочка-подросток, та, что выглядела старше всех, спросила:

– Есть место?

– Места полно. – Гинкго хотел помочь им. – Напишите пару писем моему отцу. Расскажите, почему вы хотите остаться вместе.

Кобылка с ребенком решилась повторить:

– А как же мы?

– Думаю, это зависит от вашего жеребца. У нас в Особняке есть небольшой табун, включая нескольких ваших дальних родственников. Что-то вроде школы-интерната. Или стажировки. Можно такое устроить?

– Возможно, – сказал Ханник.

Глядя на Каури Анеллу, Гинкго предложил:

– Пишите лорду Ардженту Меттлбрайту из Особняка.

Кругом зашептались.

– И возможно, пора начать уроки языка. Здесь есть кто-нибудь, кто может преподавать японский?

На этот раз отклик был более отчетливым. Снова и снова повторялось одно имя. Сора. Сора. Госпожа Сора.

Салали толкнул его локтем:

– Мать Микото приехала к нам из Японии. Мне кажется, тебе и твоим это может быть интересно.

– Да? – Желудок Гинкго сделал небольшое сальто, предвкушая новость. – Почему?

– Возможно, это дальняя родственница твоих друзей. – Салали тихо добавил: – Прежде чем взять фамилию Ривер, Сора звалась Хадзимэ.

Кирие вглядывался в лик звезды, борясь с желанием спрятать собственное лицо. Собеседник был подобен рассвету, а его взгляд, казалось, проникал в самые потаенные уголки сердца Кирие… так же легко, как голос проникал в сознание.

– Ты точно не ангел? – спросил он.

Сияющий незнакомец улыбнулся:

«Я уверен, что не несу никакого послания».

Хитрый ответ. Слово «ангел» буквально означало вестника. Он хотел скрыть правду или открыть? Возможно, ангелы – члены небесных кланов, которые доставляют сообщения. Звездные вестники.

Кирие уточнил свой вопрос:

– Ты Впечатление?

«Так называют мой народ. – Рука, поддерживавшая Кирие, потянула его. – Идем, Кирие. Ты должен наложить на меня свою печать, иначе я тебя пересилю».

– Печать?

Кирие покачнулся вместе с верхушкой дерева, едва не столкнувшись со звездой.

«Символ. – Звезда подхватила его на руки и полетела. – Защиту. Чтобы не опьянеть от моего света».

Звезды тоже владеют магией слов? Сосредоточиться на чарах было сложнее обычного, так что, возможно, это было так. Соорудив простейшую печать, Кирие наложил ее на сердце звезды. Сразу же что-то изменилось. Все равно что чихнуть как следует, надышавшись пыльцой.

– Это твое пение я слышал?

«Только что? Да».

– Нет. Когда мы только приехали. Почти две недели назад.

Звезда, как и прежде, уселась среди трепещущих листьев, только теперь с Кирие на коленях:

«Я здесь недавно. Наверно, ты слышал звезду анклава Гардов».

– А ты чья звезда?

«Это тайна. – Теперь на нее было легче смотреть. Возможно, благодаря символу. – Взамен я открою тебе другую тайну. Ты знаешь, что наблюдатели произошли от нас?»

Кирие не сразу осмыслил услышанное:

– От звезд?

«От звезд, гор и лунных лучей. Кое-кто даже от ветров. Но в основном от деревьев».

Маме будет интересно. Лапису тоже, если он еще не знает.

– У наблюдателей в роду есть эльфы? Ты тоже родитель наблюдателя?

«Нет. – Собеседник тоскливо улыбнулся. – У меня нет желания покидать небо».

Кирие кивнул, потом еще раз. Он мог бы летать вечно, если бы ему дали такую возможность. Конечно, это драконья часть его души стремилась к небу.

– Зачем ты здесь?

«Чтобы сиять. Чтобы петь. Чтобы приветствовать. Чтобы направлять. – Его взгляд стал суровым. – Чтобы противостоять».

– Мне?

Он наклонил голову.

«Что ты понял?»

Вопрос прозвучал неясно, но Кирие сразу же сообразил, что имеется в виду, и вспыхнул от стыда:

– Я понял… что средство – это просто другое слово для обозначения оружия. И что оружия у меня много, больше, чем многие думают.

«Что ты можешь сделать с таким оружием?»

– Я могу найти Сайндера. – Это было похоже на хвастовство. – Я его нашел.

«Что еще?»

– Я могу до него дотянуться.

«И?»

– Я могу поймать и удержать его. – Это означало бы победу в игре.

Звезда ждала, зная, что это еще не все.

– Я могу… Я могу причинить ему боль. – Голос Кирие пресекся. – Думаю, что если бы захотел, то смог бы убить его.