Лиля всегда считала Лаписа частью семьи. Его лицо склонялось над ней, еще когда она лежала в колыбели, потому что он очень любил Кирие. Но Лапис был слишком добр, чтобы разлучить ее с братом, которого она обожала. У него было две руки, и он мог взять их обоих. В самых ранних своих воспоминаниях девочка смотрела на волосы цвета полуночи, засыпала под мелодичные колыбельные и тянулась к сверкающим погремушкам, которые словно бы пели сами.

Лапис приезжал в Особняк чаще других членов Совета амарантов, и Лиля была уверена, что в глубине души он считает их дом своим.

– Кто сокрыл твой блеск? – спросил Лапис шокированным тоном. – Прятать такое великолепие под корзиной – преступление против Создателя.

Лиля подняла запястья, показывая кристаллы, на которых держались ее защитные чары.

– Прекрасные, благонамеренные останцы, конечно же. – Дракон указал наманикюренным когтем на ее живот и покрутил пальцем. – На спине?

– Да, на спине. – Бесполезно было притворяться, что там ничего нет. Лиля мягко сказала: – Дядя Лапис, это должно оставаться тайной.

– Не от меня, – фыркнул он.

Она посмотрела на Муна, который весело застучал хвостом по полу.

Лапис изящным жестом отмел ее беспокойство:

– Он – тоже тайна. Мы все в прекрасной компании.

– Кто мы такие, чтобы подвергать сомнению предосторожности Арджента? – спросил Блеск.

– Я могу и хочу это сделать! – Лапис обеими руками поманил Лилю к себе. – Покажи мне.

– Следи за манерами, – проворчал Блеск. – Ты же понимаешь, что это неуместно.

– Мы – семья. Практически. – Лапис обратился к Лиле: – Полагаю, ты немного подросла с тех пор, как я в последний раз помогал тебя купать. Кстати, где Кирие? Он поручится за меня.

Лиля улыбнулась:

– Я тоже за тебя поручусь.

– Вот видишь? – Лапис повернулся к Муну. – Почему Блеск видит заигрывание там, где его нет?

Мун коротко рассмеялся:

– Потому что он – отец?

Лапис распахнул глаза и цокнул языком:

– Лиля мне все равно что дочь! Или, по крайней мере, племянница. Скажи им, Лиля.

Она подумала, что пора сменить тему.

– Дядя Лапис, а ты знаешь, что я нашла ветряного дракона?

Он моргнул.

И еще раз.

– Ты, конечно, шутишь? – пробормотал он. – Ветряной дракон? Здесь?

– Я назвала его Риффлетом. – Она взяла руку Лаписа в свои. – У него такой приятный голосок.

Лапис неудержимо заморгал.

Тем временем Блеск выглянул в дверь и позвал:

– Сияние? Не будешь ли ты так добра… выступить в качестве арбитра?

Его соратница вплыла в комнату, покачала головой, хлопнула в ладоши и взяла дело в свои руки.

– У нас нет на это времени! Вьюга наконец-то согласилась выйти, и я не хочу с этим тянуть. Лорд Моссберн, приглашаем вас присоединиться к нам. Лиля, мы пойдем в место, которое безопасно для твоего маленького ленточного монстра, так что бери его с собой. Ради Лаписа.

Дракон выглядел заинтригованным:

– Могу я узнать, в чем суть этой вылазки?

Мун коснулся его плеча:

– Я здесь впервые за долгое время и уговорил сестру разделить мой путь к надгробию ее соратника. Я скажу слова, которые она не может сказать.

Лапис принял торжественный вид:

– Тогда, конечно, я буду лишним.

Но они стали уговаривать, и он с улыбкой предложил спеть песню воспоминания. Предложение было принято с таким восторгом, что у Лили сложилось впечатление, будто Лапис собирается сделать нечто редкое.

Когда он пошел вместе с ней за Риффлетом, она тихо спросила:

– Это особенная песня? Или она особенная, потому что ее поешь ты?

– И то, и другое. – Его внимание было приковано к дереву над головой. – Драконы собирают песни и истории, но мы не поверяем их бумаге, а полагаемся на память. И на мелодию.

– Ты все время для нас поешь.

Лапис скромно издал трель:

– Мне доставляет удовольствие осыпать Особняк тем, что редко слышит большой мир.

Лиля остановилась на одной из широких ступеней:

– Ты втайне величественен, да?

– Я публично величественен. Втайне я остаюсь собой и наиболее счастлив с теми, кто принимает меня как нечто само собой разумеющееся.

Она потянула его за рукав:

– Я разрешу тебе осмотреть мою печать, но только если рядом будет Гинкго.

– С нетерпением жду его мнения по этому вопросу.

Лиля спрыгнула на ступеньку ниже и задержалась там:

– Тебе нравятся печати?

– Я отношусь к ним так же, как к разгадыванию кроссвордов и переводу древней поэзии. Но гораздо больше мне нравится рассказывать истории в спальне или участвовать в любительских театральных постановках.

Так он называл любую игру с перевоплощением. Лиля знала, что Лапис – всемирно известный ученый, но, когда он навещал Особняк, это было незаметно.

Вспомнив о дяде Ваасейаа, Лиля спросила:

– Почему бы тебе не усыновить метиса?

– А. – Он едва заметно улыбнулся. – Я бы мог. Возможно, когда-нибудь я это сделаю. Но тогда мне придется выбирать, а я бы предпочел принадлежать вам всем.

– Правда?

– По большей части. – Лапис стал вертеть кольца на пальцах. – Я признаю, что усыновление было бы самым разумным решением для таких, как я.

Лиле показалось, что она понимает.

– Ты не хочешь действовать разумно?

– Нет.

Он рассмеялся, вздохнул и покачал головой.

– Каково тайное желание твоего сердца? – Лиля приняла позу, показывавшую, что она готова выслушать. – Можешь не говорить. Но я убедилась, что полезно это знать. О себе.

Лапис тепло улыбнулся:

– Тем, кто хорошо меня знает, известно, что я не хочу вечно оставаться холостяком.

– Ты хочешь гарем? Невест с востока и запада, с севера и юга?

– Одной невесты будет достаточно. Если ее удастся найти.

– Было бы неплохо, – согласилась Лиля. – Но это не я.

Лапис присвистнул от неожиданности:

– Конечно нет! Наверно, я всегда буду смотреть на тебя как на дочь.

– Даже когда я буду выглядеть старше тебя?

– Как дальновидно. Тогда, может быть, как на сестру?

Она одобрительно кивнула:

– Я была бы рада, если бы вы с Кирие были моими братьями.

Лапис склонил голову и вопросительно улыбнулся:

– Что навело тебя на такую мысль?

Прежде чем она успела рассказать ему о нелепом списке Блеска и о своих решительных контрмерах, ей пришла в голову еще идея:

– Мне нужно кое-что узнать, пожалуйста. Это важно.

– Всенепременно.

Лапис сел на ступеньку, сложил руки и стал ждать.

Лиле уже не в первый раз приходило в голову, что безраздельное внимание дракона ослепляет даже тех, кто к нему привык.

Она выпрямилась и начала:

– Тэмма Субару – твой ученик.

– Воистину. Ты встретила его здесь?

– Да.

– Я разыщу его в свое время.

– Должны ли наставники давать свое благословение, когда ученики собираются жениться?

Лапис задумался:

– Мальчик мне дорог, и я хочу, чтобы его счастье устроилось. Нелегкая задача, учитывая его темперамент. Он жаждет глубоких связей и заслуживает того, чтобы его ценили. Однако он действует в соответствии с чужими планами. Не хочу сказать, что он доверяет не тем, но… он недооценивает себя. Как его наставник, я бы непременно вмешался, если бы посчитал, что он готов принять неразумное решение. Или замолвил бы словечко Хармониусу. У него больше опыта в том, что касается женщин… ах. – Лапис остановился и махнул рукой. – Прошу прощения за то, что заболтался. У тебя есть ко мне вопрос, дитя?

– Да. Дашь ли ты мне свое благословение?

– На что?

– На Тэмму-сана. Я выбрала его. – Указав в ту сторону, откуда они пришли, она добавила: – Я собиралась попросить Блеска написать мое предложение.

Лапис тихо спросил:

– Это действительно так?

– Да. – Почувствовав внезапную неуверенность, она пробормотала: – Если Тэмме-сану не понравится, он всегда сможет изрезать письмо и сжечь.

– Я не отметаю твое намерение. Дай мне немного подумать. – Говоря это, Лапис осторожно приподнял ее руки, как будто хотел поцеловать костяшки пальцев. – Это неожиданно.

Она кивнула и стала молча рассматривать маникюр дракона. Сегодня его когти выглядели так, словно были вырезаны из лапис-лазури – камня, от которого происходило его имя, – а их кончики были слегка тронуты золотом.

– Лиля. – Он подождал, пока она посмотрит ему в глаза. – У меня нет непосредственного опыта союзов и брака, но я кое-что понимаю в контрактах и дипломатии, необходимой для того, чтобы удовлетворить все стороны в самых сложных соглашениях. А еще… я не чужой для тебя. Позволишь ли ты мне стать твоим посредником?

О. Это было умно. Очень умно.

Обняв его, она прошептала:

– Я так рада, что ты здесь.

– Значит, да? – насмешливо спросил он. – Не буду даже упоминать, что дракон, который говорит за тебя, – редкое и величественное явление.

Лиля кивнула:

– Пожалуйста, говори за меня.

– Я привлеку на твою сторону весь мир.

Возможно, он забыл о маме. Но время еще было, поэтому она улыбнулась и сказала:

– Одного жениха будет достаточно.