Лиля проснулась из-за Грегора, который засунул палец ей в нос. Его восторг оттого, что она открыла глаза, был заразителен, и она все еще улыбалась, пока одевала племянника и тащила его на кухню.

– Доброе утро, – пробормотал Ваасейаа, накрывая на стол.

У него в волосах запутался Риффлет, а Нобл прыгал вокруг его лодыжек, пытаясь дотянуться до дракончика. Однако мужчина, казалось, был рад их компании.

Вошел Гинкго и рассмеялся:

– Кому из вас больше всего нужна моя помощь?

– Ко! – позвал Грегор, нетерпеливо протягивая ручку.

Гинкго забрал его, а освободившаяся Лиля спасла Ваасейаа от проказ Риффлета.

Только когда они сели есть, Лиля спросила:

– А где Кирие?

– С Сайндером. Я уже предупредил инструкторов, что он не придет на утренние занятия. – Гинкго небрежно добавил: – Ты тоже можешь не ходить. Если хочешь.

Лиля улыбнулась. Это было очень вовремя.

– Можно я схожу к Блеску?

– Важные дела? – спросил Гинкго, приглашая ее сказать еще что-нибудь.

– Да.

Он наставил на нее уши:

– Тогда занимайся ими.

Лиля задумалась, как много ему уже известно. В кои-то веки она понадеялась, что он знает все, поскольку это означало бы, что он не против. Запихнув в рот остаток завтрака, она обулась и поспешила прочь.

Утро выдалось пасмурным, ветер был сильнее обычного. Простой ветер, который приносит погоду, а не тот, что рассказывает Кирие тайны. Может, будет дождь? Не сводя глаз с неба, она взбежала по длинной лестнице к задней двери дома Стармарков и вошла. Она тут же в изумлении уставилась на открывшееся ее глазам зрелище.

Лира, Лют и Лор были не одни. Из-под кучи подушек и щенков выглядывал белый мех. Мохнатая нога, больше похожая на лапу. Когтистая рука, покрытая шерстью. Взъерошенные белые волосы наполовину скрывали лицо, которое казалось знакомым.

Это должен быть метис. Да, у него ведь хвост. Она почти не видела взрослых метисов, кроме Гинкго. Раз-другой по телевизору. Несмотря на ее вторжение, гость был совершенно спокоен, хотя наверняка ее заметил. Старался не разбудить щенков?

– Привет? – тихо сказала она.

Его хвост задергался и стукнул по полу, а один глаз приоткрылся.

– Как вежливо. Если хочешь, можем сделать вид, что ты меня не заметила.

Лиля опустилась на колени и потянулась к уху Лора:

– Почему?

Щенки проснулись и завозились. Метис перекатился на бок и подпер голову кулаком. У него были волчьи уши, более высокие и узкие, чем лисьи уши Гинкго, и медные глаза. Но она не слышала, чтобы в роду Стармарков был второй метис.

– Люди нервничают, когда я рядом, – ответил он.

– Я не нервничаю. – Лиля усадила Лиру к себе на колени и захихикала, когда та принялась лизать ей лицо. – Почти вся моя семья – метисы. Могу я узнать твое имя?

– Как невежливо с моей стороны. Большинство людей убегают еще до того, как я начинаю здороваться по всем правилам. – Он протянул ей руки, ладони которых были покрыты гладкой мозолистой кожей, тогда как по тыльной стороне от запястья до плеча тянулась полоса густой шерсти, исчезавшая под рукавами просторной футболки с принтом «Тс-с-с!» на груди. – Меня зовут Мун-кин Амбервельте. Я пришел навестить своих сестер, скажем так.

– Амбервельте – это волчья стая.

– А я волк. Моя стая тесно связана с анклавом Гардов. Я старший брат Сияния.

Внезапно Лиля поняла, почему он показался ей знакомым.

– Ты похож на дядюшку Лауда!

– Еще бы, ведь Лауд – мой племянник. Один из мальчиков Сияния. Значит, ты – подруга Эвера. Маяк. – Он замялся, поводя носом и дергая ушами. – Только я этого не чувствую. Почему?

– Чары и все такое. Папка и дядя Арджент лучше всех, – с гордостью сообщила Лиля.

Он протянул руку, но затем отдернул.

Она подвинулась ближе, чтобы облегчить ему задачу:

– Хочешь меня обнюфать?

Мун робко улыбнулся:

– Не возражаешь?

– Нет. Я привыкла. У Особняка тесные связи со стаей Элдербау, а волки постоянно возятся с запахами. – Она была уже не маленькой, но волки большие и сильные. У них на коленях много места. – Мы с Кирие обычно сидим на коленях у Ру-нии. Это Нару-со.

Без лишних слов волк привлек ее к себе:

– Друзья зовут меня Мун. Почему эти щенки называют тебя Ангелом?

Она рассказала ему о проделке Сияния.

А он рассказал ей о ее детских проказах:

– Мой отец доверил ее мне, хотя я сам был еще щенком.

– Ты как Квен для Эвера, – подхватила Лиля.

– И Лауд для Квена. – Хвост Муна удовлетворенно покачивался. – Для Сияния я одновременно брат и приемный родитель. А давным-давно я был первым другом Блеска.

Тогда она вспомнила о своем поручении:

– Я пришла поговорить с Блеском.

– Он разговаривает кое с кем. Первый из высокопоставленных гостей, которые прибудут на церемонию в честь Дня разделения. Мне довелось сопровождать его на одном из отрезков пути. Хочешь, я его позову?

Не успела Лиля возразить, как Мун пронзительно свистнул.

Через мгновение в комнату поспешно вошел Блеск, и его озабоченность сменилась теплой улыбкой.

– Ангел, – сказал он с облегчением и опустился на одно колено. – Ты вернулась?

Неужели он думал, что она не вернется?

Она все еще пыталась придумать, как успокоить его, когда в поле зрения появился гость Блеска… и принял задумчивую позу. Лиля догадалась, что они действительно выглядят немного странно. Она сидит на Муне, как на троне, а Блеск стоит перед ней на коленях, словно перед королевой.

Но Лапис всегда был готов подыграть, какими бы глупыми ни были правила игр, которые они с Кирие придумывали. Он пронесся по комнате и грациозно расположился рядом с Блеском, простирая украшенную драгоценными камнями руку с величием сказочного принца.

Сапфировые глаза сверкнули, и он проговорил:

– Привет, запечатанная девочка.