Сайндер привык добиваться своего. Как всякий дракон. Но пытаться подчинить Тимура и Торлу было бессмысленно. Когда Сайндер выходил из себя, они уступали, но после триумфа он чувствовал себя капризным ребенком. Они явно издевались над ним – Торлу снизил ставки настолько, что Сайндер и новобранцы попросту играли в салки.

Ладно, в салки с ловушками.

Заманить в ловушку разумное существо – совсем не то же самое, что перехитрить неразумного зверя, особенно если добыча все время начеку. Чтобы сделать игру интереснее, Сайндер расставил собственные ловушки. Если четыре ветра будут к нему благосклонны, в одну из них попадется Майклсон.

Было приятно об этом мечтать, но Сайндер не слишком на это рассчитывал.

Тимур из прославленного Ордена Споменки, несомненно, был мудр и сведущ в драконьих делах. Орден сохранил знания и техники, которые должны были быть утеряны. Сайндер точно знал, что драконам высоты было поручено грандиозное задание – подчистить все песни и сказки, в которых упоминались тонкости ремесла истребителей драконов. В сохранившихся преданиях рыцарей восхваляли за храбрость, когда они отправлялись в путь, и осыпали почестями по возвращении. Как они добились успеха, не сообщалось.

Казалось бы, люди не могли тягаться с драконами, которые были крупнее, свирепее и сильнее прочих хищников. Однако каждым драконом двигали три инстинкта: заполнить гарем, обрести небо и перемещаться вместе с временами года.

Все драконье племя вело кочевой образ жизни, и именно предсказуемость маршрутов миграции едва его не погубила. Люди изучили эти маршруты и расставили ловушки.

Конечно, инстинктивные порывы можно было обуздать. Или, как это обычно и происходило, перенаправить в другое русло.

Древние жилища драконов представляли собой огромные сооружения, неизменно имевшие форму креста. По мере смены времен года повелители переводили весь свой двор из одного крыла в другое. А в более скромных современных гаремах имелись четыре спальни, по одной для каждой невесты – восточной, южной, западной и северной.

Сайндер знал эту тягу к перемене мест. Он сохранял рассудок, переставляя мебель. Цзуу-ю никогда не возражал. Перестановка давала ему повод для уборки. Возможно, это был тимбилдинг. Или групповая терапия.

Драконы тяготели к изоляции и тщательно скрывали свои идиосинкразии, особенно теперь. Это Сайндер тоже понимал. Их традиции уже обсуждались и даже подвергались критике. Повелители не спешили делать свою культуру достоянием общественности, открывая путь для насмешек, спекуляций, психоанализа и нападок.

Благодаря изгою угроза была вполне реальной.

Поскольку этот дракон не был свободен от влияния инстинктов.

Он прятал похищенных женщин в импровизированных гаремах. Многие профайлеры считали, что он стремился обзавестись потомством, и видели в нем разочарованного самца, который усовершенствовал свои методы, когда понял, что может оплодотворить только наблюдательниц.

Конечно, это открытие заслуживало внимания. Лаписа Моссберна весьма интересовал этот момент, но Сайндер был настроен скептически. Если бы изгой хотел детей, наверняка приложил бы больше усилий, чтобы ими завладеть. Да, некоторые младенцы пропадали, но их исчезновения не связывали с сообщениями о новых похищениях и убийствах.

Сайндер полагал, что, скорее всего, изгоем движет еще более алчный инстинкт. Он хотел обрести небо.

Изгой жаждал обзавестись крыльями. Считалось, что на это уходит тысяча лет. Но правда была не очень-то поэтичной. Конечно, повелители драконов уже давно заключали союзы с наблюдателями и пользовались заботой, извлекая выгоду. Но мало кто знал, что, поглощая души наблюдателей – даже недисциплинированные, необученные души незарегистрированных наблюдателей, – драконы могли обрести крылья.

А что будет с этими наблюдателями, неважно.

Повелители в ужасе смотрели на все новые улики, указывавшие, что чудовищные преступления против людей совершает дракон. Ученые высоты сразу же приступили к работе. Они открывали реестры. Прослеживали генетические линии. Подсчитывали яйца. Подтверждали личности. Ко всеобщему удивлению, всех самцов удалось разыскать и признать невиновными.

Значит, дракон-изгой не мог существовать.

Его не зачал ни один самец. Не выносила ни одна самка.

И никто в это не поверил бы.

Несмотря на все заявления о мирных намерениях, драконов сочли бы злодеями. Поэтому, когда Хисока Твайншафт обратился к повелителям с просьбой предоставить все, что могло бы дать следопытам преимущество в поисках изгоя, пусть даже мелочь, драконы пообещали сотрудничество.

А когда кот с улыбкой затребовал специалиста по информационным технологиям из анклава Граэннтурн, никто не усомнился в его выборе. Сайндера выдернули из пентхауса в небоскребе, бросили волкам, сделали его напарником феникса и доверили ему больше секретов, чем следовало держать в одной голове.

Его размышления были прерваны появлением трех наблюдателей на полянке у подножия дерева, где он укрывался. Им удалось его выследить? Многообещающе.

Собратьев видно не было. Не поставить ли новую ловушку? Просто чтобы проверить, усвоили ли они урок.

Ранее новобранцам потребовалось два часа, чтобы понять, что четверо из них скомпрометированы. Если бы с ними не было Собрата, они, возможно, так и не сообразили бы, что ловят не дракона, а друг друга.

Басовитый рык. Тихое шипение.

Сайндер оглянулся через плечо и поморщился, потревожив раны:

– Он тебя зачаровал? Умно.

Кот – напарник Тимура – сидел в тени куста. Оранжевые глаза хищно горели.

– Впрочем, он говорил, что умный из вас ты. – Сайндеру не понравилось, как дернулся хвост Фенда. – Собираешься меня отпустить?

Губы кота оттопырились, обнажив клыки, а рык перерос в пронзительный вопль.

Сайндер выругался и отпрыгнул в сторону, едва успев увернуться. Крик Собрата привлек внимание бойцов, и Сайндеру пришлось пуститься в бегство по верхушкам деревьев. Надо будет добавить в отчет строчку насчет чар, наложенных на Собратьев, которые оказались пугающе эффективными. Хисока будет доволен. Майклсон и Фенд обладали именно теми качествами, которые были нужны Нару-со, – неуязвимостью и изобретательностью.

Остановившись на низко свисающей ветви старой сосны, он подобрался к стволу и залез в одно из укрытий, которые устроил, когда новобранцы были более доверчивы. Запах смолы был не лучшим прикрытием, но, если повезет, он сможет перевести дух.

– Позволь мне взглянуть.

Сайндер встрепенулся и едва не потерял равновесие, но сильные руки схватили его за запястья. Это было похоже на плен. Но пленитель тут же отпустил его и поднял обе руки.

– Мир, Сайндер. Или мне следует называть тебя Девой? – Салали Фуллсташ усмехался из-под потрепанной шляпы. – Я в этих играх нейтральная сторона, так что ты не попался.

– Салали, – пробормотал он. – Да. Спасибо за беспокойство, но со мной все хорошо.

– Дай мне взглянуть, – повторил Салали спокойно и властно. – Иначе запах крови сразу тебя выдаст.

У него кровь? Сайндер прижал ладонь ко шву на боку.

– Подержи. – Салали вложил ему в руку голубой камешек. – Гент, передай ему то, что прислал Мерл.

Огромная голубая сойка пронеслась среди ветвей и боком запрыгала по ветке. Из клюва свисала холщовая сумка. Сайндер взял ее и озадаченно кивнул.

– Ешь, – велел Салали, деловито разматывая рулон марли.

В сумке лежал нарезанный маленькими кусочками кекс с орехами и сухофруктами. Сайндер сунул кусочек в рот, медленно прожевал… И сразу почувствовал себя лучше. Он и не замечал, что голоден. Ошибка новичка.

– Спасибо, – пробормотал он.

– Благодари Гинкго. – Салали медленно смазывал самый большой порез зеленоватой пастой. Какой-то антисептик, но с добавлением спикенарда. – Он должен мне услугу. Лакомства от Мерла.

– Мне бы пригодился друг в моем углу ринга, но это пахнет читерством, – жуя, пробормотал Сайндер.

– Вполне возможно, что у изгоя тоже есть союзники. – Салали подпрыгнул и перескочил на другую ветку, чтобы осмотреть еще одну ссадину. – Это может объяснить, почему его поведение, подчиняющееся основным инстинктам, порой обнаруживает проблески гениальности.

Соучастник? У изгоя есть умный напарник, как у Тимура? Некто с умом и влиянием? Эта мысль леденила душу.

– Могу я добавить это предположение в свой следующий отчет? – спросил Сайндер.

– Смотря перед кем ты отчитываешься.

– Перед Твайншафтом.

– Хорошо. Расскажи ему все. Даже то, что кажется неважным или вовсе не имеющим отношения к делу.

– Я пойму, – пробормотал Сайндер.

– Что ты поймешь? – небрежно возразила белка.

– Я пойму, что важно и что имеет отношение к делу.

Салали сунул Сайндеру в руку второй кристалл, словно выменивая секреты за кристаллы:

– Почему?

– Потому что Твайншафт мне многое рассказывает.

Было важно, чтобы Салали это знал.

– Многое? Или все? – Белка тихо усмехнулась и совершила впечатляющий прыжок. – Ты – его тайник. Умно.