Микото сжал руку Ваасейаа и пробормотал:

– Мне нужно домой.

– Наверняка домашние скучают по тебе.

Микото не мог заставить себя отпустить его руку:

– Я пренебрег ими.

– Ты был там, где должен был быть. – Ваасейаа сунул ему конец своей косы. – А теперь наш с Зисой черед по тебе скучать.

– Возможно, я бегом прибегу обратно, – пошутил Микото, наматывая черную косу на кулак и сматывая с него.

Дядя улыбнулся:

– Тебе здесь всегда будут рады.

Микото спросил, поскольку знал, что спрашивать безопасно:

– Разве я убегал?

– Ты был там, где должен был быть, – повторил Ваасейаа.

Микото согласно кивнул, отпустил дядю и посадил Нобла в карман. Потом повернулся, чтобы уйти, и едва не налетел на Зису.

Дерево обняло Микото за шею и зашептало ему на ухо:

– Теперь ты убегаешь?

– Нет, – пообещал он. Пусть даже в глубине души ему не хотелось встречаться с Лупе. – Разве можно обогнать ветер?

Зиса хихикнул.

Микото вздохнул:

– Мне нужно домой. Там Лупе, и она может знать имя, которое мне нужно.

– Твоя Лупе? – Улыбка Зисы поблекла.

– Она не моя, – пробормотал Микото, избегая встречаться глазами с деревом. – Сайндер считает, что это она приносит ветер.

– Это ее… близнец?

– Возможно, что-то вроде. – Микото осторожно высвободился из объятий Зисы. – Я не узнаю, пока не спрошу. Или пока ветер не научится говорить.

Зиса едва заметно взмахнул руками, прогоняя его, но вслух сказал:

– Возвращайся скорее.

Микото кивнул и направился к дому, хотя и небыстро. Чувствуя, что его слишком легко увидеть, он сошел с тропинки и пробрался между деревьями к задней калитке. Там он замешкался, внезапно почувствовав себя чужаком.

Сколько он пробыл у Зисы? Дней десять. Можно уточнить у Юлина. Неужели этого хватило, чтобы все стало для него чужим?

Даже горе?

Даже разбитое сердце?

Возможно, он позволил себе ввязаться в дела гостей, чтобы отвлечься. Неужели он откладывал возвращение домой, потому что здесь его подстерегала боль?

Микото поставил Нобла на землю и еще потоптался, оттягивая неизбежное. Достаточно долго, чтобы щенок пометил столб забора. Дойдя до двери, Микото проскользнул в дом и замер, прислушиваясь.

Проведя столько дней среди мужчин, он беспокоился о том, как вернется в дом, наполненный женщинами, но время и здесь шло своим чередом. Заглянув в несколько дверей, он убедился, что его старшие сводные сестры вернулись по домам. Возможно, они сняли траур и занялись делами анклава? Делали то, что должен был делать Микото. Заботились о нуждах гостей.

Он решил, что отсутствие отца саднит уже не так сильно. Хотя ему очень хотелось узнать, что сказал бы отец о преданиях ветра.

Из соседней комнаты донесся до боли знакомый шелест бумаги, и Микото двинулся туда. Юлин здесь. Он выслушает. Возможно, он даже знает что-нибудь полезное. Микото поспешно вошел в комнату – и неожиданно увидел Лупе, которая полулежала на диване и грызла тост, просматривая сводку.

Он застыл на месте, потеряв способность думать.

Лупе. За все дни, проведенные у Зисы, он почти не вспоминал о ней. Впервые в жизни ее вид вызывал у него смешанные чувства.

Воздух в комнате словно вздулся и осел, и Лупе подняла глаза:

– Здравствуй, Микото. Я уже начала думать, что ты меня избегаешь.

Он покачал головой:

– Не совсем.

– Блеск покинул твою комнату несколько дней назад. – Ее губы дразняще изогнулись. – Где ты был?

– У дяди.

Она посмотрела ему в лицо:

– У тебя все хорошо?

Микото захотелось извиниться и уйти, не делая того, при мысли о чем ему хотелось убежать. Но он обещал – Зисе, Сайндеру, Кирие. В каком-то смысле они стояли у него за спиной, поддерживая его.

– Уже лучше. Все будет в порядке. Основатели присматривают за мной.

В комнату вбежал Нобл. Лупе восторженно вскрикнула, а Микото рассказал, как Блеск подарил ему щенка. Выслушав, она рассмеялась, и он расслабился. Но все равно ему было трудно затронуть тему, которую требовалось обсудить.

Подумав, что надо подойти к ней постепенно, он выпалил:

– Можно спросить у тебя кое-что?

Лупе откинулась назад, сложив руки на животе:

– Что именно?

– Может ли быть, что с тобой сюда приехал безбилетник? Или не с тобой, а с вами обеими.

– Мне придется попросить тебя выражаться яснее, – осторожно проговорила она.

– Маленькое существо. – Он показал руками, какой длины Риффлет. – Похожее на разновидность эфемер, вероятно, из-за размера. Мы думаем, что это отпрыск клана драконов. Мой друг считает его ветряным драконом.

– А, – разочарованно сказала Лупе. Потом повернулась к задней части дома и позвала: – Приска!

Появилась ее наставница-амарантка, и стало ясно, что они были не одни.

– Видишь? Я не обсчиталась. – Лупе упрямо вздернула подбородок. – Я знала, что одного не хватает.

Приска наклонила голову и обратилась к Микото:

– Где детеныш?

– Он в надежных руках.

Ее глаза со щелевидными зрачками сузились. Микото понятия не имел, какое животное связано с кланом Приски. Это была тайна, как почти все, что имело отношение к старшим островам. Но он подозревал, что животное свирепое.

– Самец? Это менее трагично. Если только он не редкого цвета.

Микото не ожидал, что обнаружит отгадку так быстро:

– Светло-желтый. Почти кремовый.

– Фи, – обронила Приска. – Таких много. Это благоприятный оттенок.

– Я не знал.

Она скривила губы:

– Ты знаешь больше, чем должен был знать.

Он шаркнул ногами:

– Теперь я староста.

– Это дело рощи, – отрезала Приска.

Микото кивнул. Ваасейаа был самым примечательным Сородичем дерева в анклаве Гардов, но не единственным. Однако древнюю рощу Денхолма защищали основатели анклава, а не семья Ривер. Микото не знал точно, где спрятаны деревья, но знал, что они находятся неподалеку и в безопасности.

Сочтя ветряных драконов более безопасной темой, Микото спросил:

– Значит, их много?

Приска фыркнула:

– Достаточно, чтобы без одного можно было обойтись.

– Мой друг знал о них, но считал, что они вымерли.

– Они были близки к вымиранию. – Тон Приски слегка смягчился. – Их возвращение предвещает, что потерянное будет найдено.

Микото присел на один из стульев напротив Лупе. Он снова не смог затронуть самую важную тему.

– Можешь рассказать мне что-нибудь о своем новом доме?

Лупе ответила извиняющейся улыбкой:

– Ты же знаешь, что не могу.

– Не секретную информацию. – Секретов и у него хватало. – Я просто хочу знать, что… что ты не жалеешь о своем выборе.

Она посмотрела на Приску, которая проворчала что-то и пожала плечами. По-видимому, это означало разрешение. Амарантка подошла к книжному шкафу и притворилась, что читает названия книг. Не собиралась оставлять их наедине? Или просто намеревалась вмешаться, если ей покажется, что Лупе рискует выдать что-то важное?

– Я живу на острове, которого нет на картах, – начала Лупе. – Это безопасное место, которое бури обходят стороной. Никто не может найти нас даже случайно. Жизнь там простая, но в ней больше магии.

Микото кивнул, показывая, что слушает.

Ее голос потеплел:

– Там водятся морские черепахи, и мы катаемся на них по бирюзовым лагунам. А в спокойные ночи море отражает небо, так что звезды и сверху, и снизу.

– А люди хорошие?

Он удержался от соблазна добавить: «Или такие же ершистые, как Приска?»

– Мой муж нежен и щедр. – Лупе погладила живот. – Он ждет нашего возвращения. И наверно, сильно тревожится.

– Он… – Микото подбирал слова. – Ты…

Лупе взглянула на Приску:

– Он нежен, щедр и… заметно старше меня.

Приска фыркнула.

– И я хорошо лажу с его сестрой-близнецом.

Микото счел это достаточной подсказкой. Ее муж, как и дядя Ваасейаа, был Сородичем дерева в отдаленной роще. Дети Лупе будут сильными, ведь жизнь их отца неразрывно связана с редким деревом.

Обретя наконец дар речи, Микото осмелился спросить:

– Ваш брак удачен?

– Цефира думает, что да.

Он остановился.

Перестал слышать, перестал думать, перестал дышать. Но ветерок коснулся его щеки, пощекотал нос и пригрозил наполнить легкие, чтобы он не потерял сознание от недостатка воздуха. А потом он задышал быстро и глубоко. Приска колотила его по спине, а Лупе смеялась, плакала и что-то лепетала по-испански.

– Ты наконец заметил? – спросила Приска. – Во имя всего святого, это заняло у тебя немало времени.

Лупе подняла тонкую руку:

– Давайте не будем забегать вперед. Микото, ты ничего не хочешь у меня спросить?

Он хотел. С тех пор, как ему исполнилось девять лет, он хотел попросить ее стать его женой. Было неловко осознавать, что этот вопрос всегда был неправильным. И что он всегда был не тем человеком, кому следовало об этом спрашивать. Далеко-далеко кто-то мечтал о такой невесте, как Лупе. А на расстоянии вдоха от него кто-то надеялся быть замеченным.

– Лупе, – прохрипел он. – Мне очень жаль.

Она ткнула в него пальцем:

– Теперь спроси как следует. Это очень важно.

Микото был согласен, но подбирать слова стало только сложнее.

– Есть еще один безбилетник?

– Да.

Он прочистил горло и попытался говорить твердо:

– Так получилось, что здесь сейчас два дракона. Точнее, полтора. Они рассказывали мне истории о ветре.

Лупе откинулась на спинку дивана:

– Ей невероятно повезло. – Фырканье Приски, по-видимому, означало согласие. – Микото, пожалуйста, выслушай мою историю. Хотя бы краткую версию.

– Я выслушаю. – Он протянул кончики пальцев Ноблу, который в волнении вывернулся из рук Лупе. – Помоги мне понять.

– У меня в голове всегда звучал второй голос. Когда я была совсем маленькой, родители считали, что я придумываю. Но когда я немного подросла и стала лучше выражать мысли, я смогла убедить их, что это не просто воображение. Меня подвергли оценке, результаты которой вызвали бурный восторг. – Лупе улыбнулась. – Я – первое реле в семье со времен моего прадеда по отцовской линии.

Микото знал, и это всегда его впечатляло.

– Редкая классификация.

– Никто не знает наверняка – то ли моя невидимая подруга притянулась ко мне, потому что я могла ее слышать… то ли она взрастила и усилила мой зарождающийся талант, чтобы мы смогли общаться. – Лупе отмахнулась от этой мысли. – В любом случае в последнее лето, когда я была здесь, меня повысили до ранга Первой среди реле.

Этого он не знал. Впрочем, она не любила хвастаться.

– Моя семья искала ответы, но мы знаем только, что Цефира пришла ко мне после долгих странствий. Она была ослаблена, и я оказалась тем убежищем, в котором она нуждалась. Мы никогда не расставались и могли бы и дальше оставаться одним целым. Но потом случился ты.

– В тот день, когда я упал в реку?

Лупе рассмеялась:

– Задолго до этого. Это из-за нее я подружилась с Ханой. Ей нравились твоя мама и сестры, но ее любимцем всегда был ты. Прекрасный мальчик с доброй душой, крепким телом и твердым сердцем.

Микото понял, что краснеет. Да и кто бы не покраснел? Приска внимательно наблюдала за ним, сложив руки. Когда их взгляды встретились, она ухмыльнулась. Почти приязненно.

– Она просила меня подождать тебя.

Его внимание снова переключилось на Лупе.

– Но это было бы нечестно. По отношению к вам обоим. – Лупе не собиралась молчать о тех надеждах, которые, как она, конечно, знала, он питал. – Ты бы встал между нами.

Микото не понял, что она имела в виду:

– Разве не это я собираюсь сделать?

Лупе вскинула бровь:

– Собираешься?

– Если я привлеку ветер на свою сторону, она покинет тебя. – Микото смущенно посмотрел на Приску. – Если захочет, конечно.

Приска снова насмешливо фыркнула:

– Ты в своем уме, мальчик? Как думаешь, почему мы рискнули отправиться в путешествие?

– Наследник анклава Гардов, ныне староста, чей долг – сохранить свой род. К ближайшему солнцестоянию Блеск заставит тебя заключить контракт, а к следующему ты будешь женат. Но мы должны были попытаться. – Лупе широким жестом указала на пустой воздух. – Это лето было ее последним шансом завоевать свою первую любовь.