Всю дорогу до дома Блеск держал Лилю за руку и болтал о пустяках. Урожай клубники. Новая пекарня в Денхолме. Утром целители Альпенглоу пойдут собирать цветущий клевер. Прибыла делегация черепашьих кланов. Но разговор всякий раз возвращался к пушистому существу, которое сидело на плечах у Лили, уткнув нос ей в подбородок.

– Ты уже придумала ему имя?

Лиля хмыкнула:

– Ты уверен, что это мальчик?

– Полностью уверен.

– А я могу дать ему имя? Имена – важная вещь.

– Очень важная, – согласился Блеск. – Он будет носить это имя до конца своих дней, и ты станешь рассказывать его историю.

– Я никогда раньше ни для кого не придумывала имя.

Блеск слегка сжал ее руку:

– Спешить некуда.

Но Лиля подумала, что лучше не тянуть. Когда со всех сторон посыпятся предложения, выбрать станет сложнее. А если что-то предложит Кирие, она наверняка не станет возражать. Поэтому она спросила:

– Как будет «друг» на староамарантийском?

Скупо улыбнувшись, Блеск произнес нечто многосложное и остроугольное.

– Звучит не очень дружелюбно.

Он хихикнул:

– Старые слова не спешат донести свой смысл.

– Есть ли слово, которое означает… желтый цветок?

Блеск хмыкнул и предложил несколько вариантов, но ни один не казался тем самым.

– А как насчет слова «символ»?

Он терпеливо перевел.

Лиля потянулась к подолу его туники:

– А для этого есть слово?

– Для вышивки?

Улыбаясь во весь рот, Блеск выдал еще одну сложную фразу.

– Эта вышивка красивее, чем все, что я видела, но красивое имя из нее не получится.

– Спасибо. – Он внимательно посмотрел ей в лицо и мягко спросил: – Могу ли я назвать слово, которое близко к тому, что ты предлагаешь?

Лиля решила, что вполне может воспользоваться его помощью:

– Да, пожалуйста.

– Лента – риффлет.

– Ооо, – выдохнула она. – Мне нравится.

– Мне тоже. – Блеск почесал ее пассажира под подбородком и спросил: – А ты одобряешь, маленький дракончик?

Дракончик ответил легкой трелью.

Лиля задумалась, много ли он понимает.

– Могу я называть тебя Риффлет? – спросила она.

Снова сладкий голос коснулся ее сознания. К изумлению Лили, он произнес ее имя. Точнее, временное имя. «Ангел».

Она хотела поправить его, но вовремя вспомнила, что Сияние просила как можно дольше не раскрывать, кто она такая.

Когда они подошли к дому Стармарков, Блеск пригласил ее внутрь. Лир, Лют и Лор пробежали через дверь и скрылись в задних комнатах. Сияния дома не оказалось, и Блеск задумчиво уставился в окно.

Наконец он спросил:

– Ты останешься? Сияние захочет встретиться с Риффлетом, и я уже отправил ей весточку. Видишь ли, я последние несколько дней был не у дел, поэтому не могу точно сказать, где сейчас наш дракон. Но я знаю, кого спросить.

– Я останусь.

Блеск налил два стакана ледяного чая и даже отлил немного в блюдце для Риффлета. Затем он провел Лилю в боковую комнату. Это было что-то вроде алькова, огороженного не стенами, а занавесями. Но альковы обычно маленькие, а кабинет Блеска – судя по всему, это был он – оказался просторным.

Проскользнув между расшитыми занавесями, гудевшими от обилия символов, Лиля окинула взглядом помещение, которое было одновременно прибрано и завалено.

– Юлин скоро будет здесь, – сказал Блеск.

Он сел за стол, который не уступал по размерам столу в столовой Особняка. Только за ним не кормили метисов. Здесь Блеск работал. Вдоль одной стороны рядами лежали реестры. Лиля никогда не видела таких больших книг. Их страницы были выше, чем страницы сводок, которые получал папка. И шире, поскольку многие вшитые в переплет листы были сложены в несколько раз.

По толщине и мерцанию она поняла, что бумага сделана кланом Димитиблест. Она была тщательно зачарована. Сама Лиля не умела создавать символы, но прекрасно их чувствовала.

Блеск осторожно развернул одну из страниц и провел пальцем по строке.

Похоже, это были трижды проклятые родословные. Вероятно, маме они бы не понравились, но Лиля подозревала, что на нее они произведут впечатление. Ей казалось, что она стоит в зале для военных советов, окруженная десятками стратегических планов. На стенах висели огромные генеалогические древа, некоторые были соединены друг с другом цветными нитками.

Блеск занимается подбором пар из разных династий? Значит ли это, что где-то здесь есть и сама Лиля? Она стала искать на стенах знакомые имена.

Пока она изучала родословные, с парадного крыльца донесся тихий звонок. Мгновение спустя вошел амарант, который нес кучу свертков.

– Это последние, Блеск. – Амарант, носивший герб клана Димитиблест, улыбнулся Лиле. – Приветствую, милое дитя.

– Так много? – проворчал Блеск, забирая его ношу. – Спасибо, Юлин. А это Ангел.

Мотылек протянул к Лиле руки ладонями вверх:

– Писец Юлин Димитиблест. Сияние говорила, что у нее появился новый друг.

Было трудно прочесть, что выражает его лицо, но он медленно подмигнул, подбадривая девочку. Он точно знал, кто она такая. Знал, что Сияние ведет игру.

Лиля положила руки поверх его ладоней и не стала представляться. Взамен она призналась:

– Вы первый мотылек, которого я встречаю.

Амаранты такое любили. В самом деле, Юлин весь просветлел:

– Сочту за честь удовлетворить ваше любопытство во всех подробностях.

Как раз в этот момент Риффлет развернулся и пискнул.

Приветливо смотревшие глаза Юлина расширились.

– Ого. И тебе привет.

– Видел когда-нибудь подобное? – Блеск приподнял брови. – Скажи, Юлин, обладаешь ли ты способностями своего родителя?

Сухие прохладные руки Юлина осторожно сжали ладони Лили.

– Я сын Линлу Димитиблеста – одного из основателей анклава Гардов, – объяснил он. – Блеск имеет в виду его чувствительность. Линлу всегда был настроен на Впечатления. Он слышит голоса, которых не слышат другие.

Лиля попыталась вписать услышанное в знакомый контекст:

– Как мастер кристаллов?

Юлин пошевелил губами:

– Те, кто работает с кристаллами, часто слышат песню останцов. То есть отголоски давно ушедших Впечатлений. Мой родитель слышит голоса Впечатлений, которые остались рядом.

Блеск прочистил горло:

– Даже среди амарантов те, кто слышит голоса, считаются… странными.

– Да, – легко согласился Юлин. – Те, чьи уши не умеют слышать, до сих пор настроены скептически.

Лиля задумалась, не значит ли это, что его отца считают сумасшедшим. Неужели амаранты не понимают, что такое вера? Тетя Цумико сказала бы, что верить – значит надеяться на незримое. А не верить в эльфов было глупо. Она болтала с Зисой каждый день с момента приезда в анклав, а ведь формально он был Впечатлением. Но она не могла сказать об этом, не выдав себя. Впрочем, ее беспокоило кое-что другое.

– Вы думаете, что Риффлет может быть эльфом?

– А. – Юлин дал Риффлету обнюхать кончик пальца. – Я не могу придумать более правдоподобного объяснения, почему я никогда не слышал об этом существе.

– Он мог прибыть издалека.

– Может, я и не очень много путешествую, но исключительно начитан. – Было видно, что Юлин заинтересован. – Это значит, что ваш Риффлет – либо эльф, либо секрет одного из кланов, либо… и то, и другое.

– Может ли он быть Собратом? – спросила Лиля.

– Вряд ли, – возразил Блеск. – Наши Собратья всегда выглядят так же, как и мы в истинной форме, но этот малыш лишь отчасти напоминает представителей драконьих кланов.

– Вдобавок Собратья разумны, – добавил Юлин. – У них есть голоса.

Лиля решила, что пора признаться:

– У Риффлета есть голос.

– Ты что-то слышала? – Блеск подошел и наклонился, разглядывая загадочное создание. – Я ничего не слышу.

– С чего бы нам его слышать? – заметил Юлин. – Риффлет – не собака и не мотылек.

– Но почему его слышит Ангел?

– Возможно, ее классификация – одна из тех, которые настроены на голоса. Радар, приятель или реле. Дело редкое, но вовсе не неслыханное. Время от времени это свойство проявляется в большинстве генетических линий. – Юлин пожал плечами. – Или же дело в генетике эльфов либо эфемер, и тогда причина в Риффлете.

– А значит, придется вернуться к нашему первоначальному плану. Где этот молодой дракон, который был… э-э-э… здесь?

Блеск поспешно оборвал сам себя, и Лиля стала чуть меньше переживать из-за того, что не раскрывает собственные секреты.

– Сейчас с ним нет связи. Я могу устроить их встречу завтра.

– Можем ли мы провести встречу здесь? – попросил Блеск. – Я хочу услышать, что он скажет.

Юлин сцепил руки и многозначительно посмотрел на кипы бумаг:

– Уверен, что у тебя есть время? День разделения все ближе.

– Нечасто случается видеть что-то новое, – возразил Блеск.

Склонив голову, Юлин уступил:

– Может быть, если тебе удастся значительно продвинуться сегодня вечером…

Чувствуя, что пора уходить, Лиля подняла руку:

– Можно мне взять цветы и листья, которые я собрала для мамы?

Блеск выпрямился, похлопал себя по карманам и достал записную книжку.

– Чуть не забыл, – пробормотал он. – Как бы обезопасить их в дороге?

– Позвольте мне, – вмешался Юлин.

Он нашел коробочку с листками тонкой бумаги, пронизанной медными нитями, и показал Лиле, как складывать кулечки. Каждый из собранных ею образцов был тщательно упакован и помещен в конверт, который Юлин сделал из плотной бумаги.

– Если вы намереваетесь и дальше собирать цветы, я могу показать, как сделать пресс для гербария, – предложил Юлин. – Например, завтра.

– Вы будете здесь завтра? – спросила Лиля.

Смех Юлина напоминал приятный шелест:

– Как я могу сопротивляться любопытству? Нечасто случается видеть что-то новое.

Лиля пролистала записную книжку Блеска, проверяя, не забыла ли там что-нибудь. Ее внимание снова привлекли имена и схемы, и она замерла, читая.

– Надеетесь найти подходящую пару? – мягко спросил Юлин.

– Не сегодня. – Она закрыла книжку и протянула ему. – Все эти схемы – тоже ваша работа?

– Нет, нет. – Юлин указал на стены и стопки бумаг. – Этим занимается Блеск из любви к делу. Моя привязанность направлена на старосту.

Наверно, он имел в виду Микото.

Блеск фыркнул:

– Не притворяйся, будто не интересуешься моими делами, Юлин. Последние несколько недель ты вьешься вокруг меня, как мотылек вокруг свечи, а все потому, что нынешний староста вошел в возраст и больше половины этих стопок – предложения для него.

– Мы все заинтересованы в его будущем. И в той, кто его разделит.

Лиле стало любопытно.

– Вы собираетесь устроить его брак?

– Не совсем… – Блеск почесал затылок. – Я стараюсь соединять сильные линии. Но обычно не вмешиваюсь напрямую. На наших летних курсах исключительно высокие стандарты. Те, кто приезжает искать пару, не найдут здесь плохих вариантов.

Лиля подошла к одной из генеалогий на стене.

– Ты выбрал эту пару? – спросила она, показывая на зеленую нить, соединявшую ветвь одного древа с ветвью другого. – Ты решил, что они должны встретиться?

– Да. – Блеск терпеливо объяснил: – Этот юноша хотел покинуть дом и увидеть что-то новое. Его наставники из академии сошлись во мнении, что его склонности и интересы делают его отличным дополнением для изолированного анклава, который эта девушка называет домом. Когда я послал им прогноз по потомству, они согласились встретиться, хотя и говорят на разных языках.

– Отважные души, – пробормотал Юлин.

– А вдруг они не поладят? – спросила Лиля.

Блеск потер подбородок:

– А вдруг поладят?

Лиля не удержалась от улыбки. Он напоминал ей Эвера, который всегда верил в лучшее.

– И все готовы сделать, как ты скажешь, если это означает, что их дети будут сильными?

– Не все, – ответил Блеск. Затем окинул взглядом свой стол и нехотя поправился: – Но многие.

Юлин открыл одну из огромных бухгалтерских книг на столе и начал листать:

– В наши дни большинство молодых наблюдателей ищут выгодную партию.

– В последние годы наметилась тенденция предпочитать семье карьеру, но через одно-два поколения браки по любви могут снова войти в моду. – Блеск попытался обернуть разговор в свою пользу. – Хочешь, чтобы я заглянул в твое будущее, Ангел?

– Наверно, нет. – По опыту старших сестер Лиля знала, что это предложение, сделанное вскользь, было чрезвычайно щедрым. – Мне всего одиннадцать.

Блеск отмахнулся от этого возражения:

– По традиции предложения начинают присылать, когда ребенку исполняется двенадцать. А многие родители и покровители начинают обсуждать варианты раньше. Особенно те, кто надеется улучшить свой рейтинг, потому что обладатели выдающихся родословных обычно завалены предложениями.

Лиля посмотрела на стол, и ей стало немного не по себе.

– А можно этого избежать?

– Легко, – сказал Блеск, из вежливости не выражая сомнений в том, что ее ждут горы предложений. – Это происходит постоянно. Заведи побольше друзей. Найди человека с похожими жизненными планами и интересами. И узнай, хочет ли он заключить с тобой контракт.

Как все просто. Вот только Лиля знала, что это совсем не просто. Дарья отказала сотням мужчин. Сотням! А Айле приходилось вдвое труднее, потому что она была не только знаменитой, но и привередливой.

Блеск продолжал говорить, и Лиля зацепилась за одну фразу.

– Ранний контракт – это выход.

– Почему?

Юлин подал ей знак.

– Если контракт составлен правильно и содержит оговорку об исключительном характере брачного союза, то все понимают, что альтернативные варианты больше не рассматриваются. – Увидев ее озадаченное лицо, он коротко пояснил: – Присылать предложения больше не будут.

Лиле понравилась эта идея. Сделать выбор – и больше никаких проблем.

Блеск продолжал, листая одну из стопок:

– В День разделения многие из старших участников лагеря – в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет – оформят свои намерения официально, составив контракты при помощи писцов из клана Димитиблест.

Уж о контрактах и Дне разделения Лиля знала все. Но не собиралась упоминать, что на контрактах поджаривают маршмеллоу.

Юлин легонько провел пальцем по аккуратной схеме. Она привыкла читать генеалогии, отчасти потому, что ими увлекался Кирие. Возможно, из-за того, что его собственное родословное древо… отсутствовало. Никто не говорил о его генетической линии, хотя она имелась у каждого. Эту родословную было легче разбирать, чем другие, потому что она принадлежала самой Лиле.

Рядом с ее именем кто-то сделал аккуратную пометку медными чернилами – МАЯК. А кто-то другой нацарапал карандашом список имен. Сначала она удивилась, но потом поняла, что это, скорее всего, ее возможные мужья. Более половины имен принадлежали амарантам.

Юлин тихо сказал:

– Блеск не всегда выбирает. Он подбирает состав групп и соседей по хижинам так, чтобы совместимые люди получили возможность встретиться.

Лиля перечитала список. В нем был Микото. Дядя Ваасейаа. Лорд Моссберн. Суузу Фарруст. И даже Хисока Твайншафт. Хуже всего было последнее имя. Ей очень сильно захотелось поговорить с Гинкго.

На плечо легла рука. Она подняла голову и увидела мягкую улыбку Юлина.

– Какое будущее вы выберете для себя?

Вопрос был интересный. У супруги члена Совета амарантов будет совсем не такая жизнь, как у жены Сородича дерева. Выбор может повлиять даже на продолжительность ее жизни. А если она возьмет в мужья амаранта, сможет ли она остаться с Кирие?

Юлин тихо закрыл гроссбух.

Лиля тщательно приняла позу благодарности:

– Я пока не знаю.

– У тебя много времени, – рассеянно пробормотал Блеск. – Можно поискать среди защитников природы или специалистов по эфемерам, если наш милый Риффлет откажется с тобой расстаться. Или же есть генетическая линия, тесно связанная с драконами. К ней принадлежит один из наших инструкторов. Он хочет завести семью. Хороший отец.

Он что, говорил о Тимуре? Лиля посмотрела на Юлина. Тот мимолетно улыбнулся и многозначительно подмигнул, подтверждая, что Блеск имеет в виду ее родного брата.

– Ты напоминаешь мне… его. – Блеск вскинул голову и вытаращился на нее. – Да чтоб мне! Это ты, а я-то здесь… Лиля?!

Игра была окончена.

– Да.

– Ты знал, Юлин? И где, в конце концов, Сияние?

Блеск ворчал, фыркал, извинялся и просил начать все сначала. Но было уже поздно. Лиля не хотела снова стать для него только именем в документе, напротив которого указан рейтинг.

Нет, она приняла решение. Она выберет мужа сама. И чем скорее, тем лучше. Если ей удастся заключить контракт пораньше – этим летом, – то торги за самый молодой в мире маяк закончатся, не успев начаться.