Кирие с нетерпением ждал прогулки до озера, однако представлял ее иначе.

Он привык делиться. Делил с другими дом, комнату, мать, отца. Но когда он говорил с Сайндером об этой прогулке и ее цели – обряде перехода, – ему казалось, что свидетелей будет поменьше.

И все же, следуя за Гинкго, который нес на плече ящик, Кирие не мог представить себе, что попросит кого-то уйти.

Тимура, который принял командование.

Гинкго, который принимал приказы.

Микото, который наконец-то стал замечать, как ветер танцует для него. По мнению Кирие, это было похоже на попытки Фенда всевозможными способами привлечь внимание Тимура. Такой дружелюбный ветер, но более целеустремленный, чем те, которые обычно встречались Кирие.

Он никогда раньше не видел, чтобы ветер захотел остаться.

Кирие тоже взяли с собой. Его не забыли, хотя получалось, что этот день будет посвящен не столько драконьей половине его наследия, сколько помощи Сайндеру.

Поэтому их было четверо. По крайней мере, в говорящей форме. Кирие прижимал к груди Нобла, поскольку ему было поручено присматривать за щенком, чтобы освободить руки Микото. Староста нес рюкзак и две большие сумки, лямки которых перекрещивались на его широкой груди.

Четверо.

Кирие знал все истории о драконах, которые смогла найти мама, и в каждой цифра четыре занимала важное место. Сайндеру было нужно, чтобы всего было по четыре? Стало ли ему спокойнее после того, как он пригласил Микото? Нужно понаблюдать и поискать другие примеры.

Могут ли числа быть врожденными? Конечно, это всего лишь традиция. Кирие не замечал у себя инстинктивной потребности в четверках. Вот только… его воспитывали четверо родителей. И у него было больше братьев и сестер, чем в гаремах иного повелителя драконов. Не потому ли он был теперь так спокоен, что втайне хотел гарем?

Может быть, стоит спросить Лаписа, когда тот придет в следующий раз. Или, может, Сайндер знает.

– Эй, братишка!

Гинкго оглянулся, протягивая свободную руку.

Ускорив шаг, Кирие сплел пальцы с пальцами брата.

– О чем задумался?

Кирие перебрал кучу мыслей, не дававших ему покоя, и выбрал самую безопасную:

– Могут ли метисы заботиться?

– Не знаю. Никогда не пробовал. Во всяком случае, нарочно.

Брат подозрительно порозовел.

– А случайно? – спросил Кирие.

– Пожалуй, у меня было с Келом. Как-то раз мы немного перепутались. После этого его братья стали внимательнее следить за нами. Наверно, я стал его первой пробой. Хотя Элдербау решили, что это не считается.

– Потому что забота метисов не считается?

– Не поэтому. Они считали меня товарищем по стае, так что я был с ними на равных. Но мы были слишком молоды, чтобы пробовать то, чего не понимаем. Все равно что напиться, не достигнув совершеннолетия.

– Ты не пытался попробовать еще раз?

– Нет… наверно. Ну, может, и пытался. С папой.

Кирие не понимал, почему брат не может сказать точно.

– Мне больше нравится, когда обо мне заботятся. Обычно это делает Майкл, но лучше всех мама. – Гинкго сжал его руку. – Тебе становится интересно все это?

Ему было интересно почти все. Но Кирие понял суть вопроса.

– Не настолько, чтобы перепутаться.

– Когда станет настолько, иди к Майклу.

– Обязательно. – Зная, что Гинкго ответит честно, Кирие спросил: – Я сегодня буду путаться под ногами?

– Вряд ли. Или ты забыл, что эта прогулка ради тебя?

– Сайндер ранен. Это чтобы его исцелить?

– Прогулка ему поможет. Да и побыть в истинной форме будет полезно, – подтвердил Гинкго. – Но Тимур перевернул вверх дном дом Зисы не для того, чтобы мы оттуда ушли. Наверно, он держал бы своего пациента там, если бы мог. Но Дева потребовал прогуляться.

– Ради меня?

– Конечно. И возможно, ради себя. Вероятно, на этом континенте нет драконов, кроме вас. – Гинкго перевел взгляд на Тимура, который заставил Сайндера сесть на Фенда и ехал с ним, чтобы он не соскользнул со стройной спины кота. – Драконы очень общительны. Одиночки встречаются редко, а Сайндер – не одиночка. Ему пришлось нелегко.

– Мы здесь. У него есть мы.

– Мы напомним ему об этом. – Гинкго лукаво ухмыльнулся. – Цзуу-ю настаивал.

Когда они вышли на поросший мхом берег красивого озерца, Сайндер опустился перед Кирие на колени и сказал:

– Маленький кузен. Я похож на тебя, а ты похож на меня. Мы не одинаковые, но похожие. Мне это нравится.

– Мне тоже, – признался Кирие.

– Начнем с простого. Я сменю форму, и ты сможешь увидеть все, что хочешь. – Сайндер поколебался. – Сможешь ли ты слышать меня, когда я буду в истинной форме?

– Не знаю.

Кирие посмотрел на Гинкго.

Полулис пожал плечами.

– Иногда я слышу папу, но только если мы касаемся друг друга и он прилагает усилия. Не знаю, нужно ли для этого кровное родство или достаточно клановых связей.

Кирие очень хотелось, чтобы Гинкго больше интересовался двойственностью своей природы, но тот никогда не был склонен к рефлексии. Вопросы, мучавшие Кирие, никогда не приходили в голову его старшему брату, у которого даже не было своей жизненной философии. Только девиз. Ты живой – вот и живи.

Некоторым из метисов, попадавших в Особняк, было очень важно это услышать.

Как будто Гинкго разрешал им существовать.

– Очевидно, мы пришли сюда, чтобы это выяснить. – Сайндер пожал плечами. – Если не получится, не страшно. Задашь свои вопросы потом.

– Обязательно, – пообещал Кирие.

– Отойди на два шага, – потребовал Сайндер.

Кирие отпрыгнул и стал ждать, затаив дыхание.

Сайндер торжественно подмигнул и трансформировался.

Кирие знал, чего ожидать, но его сердце сжалось, когда Сайндер словно разложился, как свет, проходящий сквозь призму, рассеялся, а затем собрался воедино. Его тело покрылось чешуей, изогнутые когти впились в мягкую почву.

Чешуйки Сайндера напоминали опал – полупрозрачные, светящиеся, переливающиеся в лучах восходящего солнца. Два белых рога закручивались спиралью над светлой гривой, пересыпанной зелеными прядями. Знакомые глаза сверкали ясно, расчетливо и могли посоревноваться наблюдательностью с глазами любого лиса.

Кирие вдруг понял кое-что о себе. Ум Сайндера привлекал его даже больше, чем красота. Сайндер, как и папа, говорил правду, даже если это было нелегко.

Ему было нужно потрогать и убедиться, что все в порядке. Он стал водить кончиками пальцев по шелковым на ощупь чешуйкам. В целом чешуя дракона казалась зеленой, но яркие краски, которые бросались в глаза, когда Сайндер пребывал в говорящей форме, были заметны только вблизи. Скрытые грани. Ленты подо льдом. Цветы в снегу.

Красота.

Потрясающая, безупречная красота.

Но вот внимательные пальцы Кирие нащупали неровный участок. Что-то содрало покров с чешуи, нарушив опаловое совершенство. Кирие поспешно обежал вокруг Сайндера и зашел по щиколотку в озеро, чтобы осмотреть его с другого бока.

Длинные ссадины. Глубокие раны. Дрожащие мышцы.

– Пожалуйста, – прошептал Кирие и торопливо потянулся к Тимуру. – Пожалуйста, быстрее. Пожалуйста, помоги.

– Обязательно, – рассеянно ответил Тимур, копаясь в ящике. – Я помогу, а ты поможешь мне. Мы поможем ему вместе, хорошо?

Гинкго дернул Кирие за ухо, что означало резкий выговор.

– Следи за словами, братишка.

Кирие зажал рот обеими руками и помертвел. Он не собирался применять магию драконьих слов к Тимуру.

– Ну, ну, – ворчливо пожурил его Гинкго. – Я рад, что ты беспокоишься о Деве. Настолько сильно, что забываешься. На тебя это непохоже, но в хорошем смысле слова. Понимаешь?

Нет, нет. Этому не было оправдания. Кирие знал.

– Ты вообще слушаешь? – Гинкго осторожно отвел руки Кирие ото рта. – Будь осторожен со словами, но не бери их назад. Я прошу только взять на себя ответственность.

Кирие проследил за взглядом брата, обращенным к Микото Риверу, который неуверенно стоял у кромки воды.

– Чем я могу помочь? – спросил староста анклава Гардов.

Кирие повлиял на кого-то. В глазах защипало от стыда.

Он протянул обе руки ладонями вверх и прошептал:

– Я прошу прощения. Пожалуйста, прости меня!

– За что?

Оттого, что Микото не понимал, стало только хуже.

– Похоже, к полудраконам ты тоже восприимчив, – пояснил Гинкго.

Выбравшись на берег, Кирие признался:

– Я был неосторожен в своих словах.

– Ты не причинил вреда, – поспешно заверил его Микото. – Я здесь, чтобы помочь.

Кирие подправил свою позу так, чтобы староста точно понял, он ведь жил среди собак.

– Этому нет оправдания. Я признаю свою ошибку и извлеку из этого уроки.

Микото опустился на одно колено и заглянул в лицо Кирие:

– Думаю, я понимаю. – Он положил руки на руки мальчика и серьезно сказал: – Все прощено.

Кирие благодарно улыбнулся.

– В самом деле, Кирие. – Микото подсунул ладони под руки Кирие. – Скажи, чем я могу помочь. Сайндер – мой друг.

– А я?

Микото осторожно прижал большие пальцы к ладошкам Кирие:

– Ты спрашиваешь, можем ли мы быть друзьями?

Кирие ответил официальной формулой:

– Пусть между нами будет мир.

Староста склонил голову, крепче сжал его руки и застенчиво улыбнулся:

– Я рад, что наши пути пересеклись.

Кирие почувствовал, что стал… богаче.

Микото смотрел на него почти благоговейно. Это казалось глупым, когда рядом был безупречно красивый дракон.

– Ты очень яркий, – сказал Микото. – Не слишком грубо с моей стороны сказать такое?

– Метисы рождаются с четкими признаками своего клана. В моих цветах, несомненно, отразились цвета моего родителя-амаранта, – ответил Кирие и тихо добавил: – Поскольку мой приемный отец – лис, Сайндер предложил рассказать мне о моем наследии.

– Значит, нам обоим интересно узнать побольше о драконах.

Внезапно между ними проскользнули когти Сайндера, сомкнулись вокруг Кирие и подняли его в воздух. Кирие уже знал, что драконьи пальцы по ловкости не уступают человеческим. Лапис показывал, что может писать, находясь в истинной форме, и даже рисовать в воздухе изящные символы.

Сайндер слегка подбросил Кирие и усадил к себе на плечо, а затем пристроил Микото у себя на спине. Дождался, пока тот обретет равновесие, и отпустил.

Глаза Микото были расширены, и он, казалось, не знал, куда девать руки.

– Первое правило драконов, – произнес Тимур. – Как только заметишь дракона, не отворачивайся. Драконы заслуживают самого пристального внимания. Они знают об этом, однако любят, когда им напоминают. Комплименты приветствуются.

Гинкго упер руки в бедра:

– Другими словами, смотрите на того, на кого надо. Я прав, Дева?

Сайндер выгнул шею и пропел несколько нот, которые отдались в ногах Кирие, сидевшего у него на плече.

Тимур стал распоряжаться:

– Вы двое, проверьте, не осталось ли заноз. При смене формы их можно не заметить. А я пока подогрею мази и бальзамы. Драконы требовательны к температуре.

Дракон шумно выдохнул.

Тимур усмехнулся:

– Я не упрекаю. Поблагодари все четыре ветра, что я не из тех благонамеренных глупцов, которые стали бы мазать тебя холодной жижей.

Кирие почувствовал, как Сайндер передернулся.

– Ты поистине удачливый дракон, раз собрал братство четверых. – Тимур пообещал: – Мы не будем спешить. Мы сделаем все как надо. Раздуем твои угли и будем беречь твои костры.