Вскоре после восхода солнца Юлин сообщил Микото, что Блеск наконец-то проснулся. Микото мог вернуться домой. Но он не смог заставить себя покинуть пост – на полу у изножья кровати, куда Тимур уложил Сайндера и Кирие.

Возможно, это было упрямство. Возможно, он был эгоистом. Но Микото не собирался уходить с пустыми руками. «Если ты хочешь привлечь ветер, тебе просто нужен дракон», – пробормотал он. Так сказала Айла Гард. А значит, ему был нужен Сайндер. До этого сезона драконы ни разу не появлялись в анклаве Гардов, да и этот вот-вот должен был уехать. Микото подслушал достаточно, чтобы знать, что влиятельные особы недовольны произошедшим.

Возможны последствия.

С которыми придется разбираться старосте, то есть ему.

Но сейчас Микото было наплевать на весь мир. Он был здесь не в официальном качестве, а по личному делу.

Он вытащил из ролла кусочек мяса и скормил его Ноблу.

Ухаживать за щенком. Приучать Нобла смотреть на него.

Смотреть на него. Беречь. Микото понимал, как эти вещи взаимосвязаны.

Хотел ли Блеск утешить его – или научить вести за собой других?

Распахнулась дверь, и в нее вломился Тимур, почти ничего не видя за охапкой свертков, которые нес. Гинкго вскочил, чтобы помочь, а Микото остался на месте. В такой маленькой комнате он будет только мешать. И, что еще хуже, Нобл будет путаться под ногами.

– Для чего это все? – спросил Гинкго, вытаскивая пару вышитых подушек.

– Надо, – коротко ответил Тимур.

На свет появились изделия из ткани: одеяла, постельное белье, полотенца и плетеный ковер. Даже несколько кусков ткани, блеск которых выдавал работу клана Димитиблест. Дорогие вещи. И все в оттенках желтого.

– Кажется, у этих вещей есть что-то общее, – заметил Гинкго.

Тимур стиснул зубы:

– Я знаю, что делаю.

– Ну а я не знаю. – Слегка нахмурившись, полулис добавил: – Но это не значит, что я не могу быть полезным. Распоряжайся мной, любитель обнимашек. Я тоже переживаю за Деву.

В этот момент в открытую дверь неторопливо вошел Фенд, подняв хвост так высоко, что кончик мазнул Тимура по лицу. Поза мужчины изменилась, став пристыженной и извиняющейся. Тимур хрипло пробормотал утвердительный ответ, произнес что-то еще, видимо по-русски, а потом перешел на японский и начал отдавать распоряжения.

Когда Тимур наконец заметил Микото, тот молча протянул ему руки. То есть одну руку. В другой был Нобл.

Выражение лица Тимура смягчилось, и он вздохнул:

– Верно. Извините. – Он изменил позу, призывая их в союзники, и начал сначала, более медленным и глубоким голосом. – Гинкго, помоги мне с окнами. Микото, ты знаешь, как настроить свою душу на другого? Как для заботы?

Губы Микото дрогнули. Впрочем, откуда ему знать?

– Моя мать – баловница.

С видимым облегчением Тимур продолжал:

– Будь радушен. Ему нужно больше, чем он взял. – Он взглянул на дверь. – Кроме того, я попросил жеребца Альпенглоу пополнить мои запасы. Он скоро будет здесь. Объяснишь ему все, если я не вернусь?

– Куда ты? – спросил Гинкго.

– Леди Стармарк добывает другие нужные мне вещи. Я должен с ней встретиться. И позвонить. – Тимур устало добавил: – Напарник Сайндера хочет получать свежие новости регулярно.

– То есть ежечасно?

Тимур провел рукой по волосам:

– Трудно его не понять.

– Конечно. Я тоже могу ему позвонить. Давай я возьму информирование на себя. – Гинкго кивнул Микото. – Заметано. Иди к Сиянию, бери все, что нужно, и возвращайся сюда, пока он не проснулся.

Торопливо дав еще кое-какие указания, Тимур выскочил наружу. За ним по пятам следовал Фенд.

– Я могу помочь? – спросил Микото.

– С этим? – Гинкго покачал головой. – Я займусь декором, а ты уговори его согласиться на заботу получше, чем может предложить мой братишка.

Микото выпустил Нобла и встал, глядя на бо́льшую из двух кроватей. Сайндер лежал на спине, почти раздетый, обмотанный бинтами и скромно укрытый до пояса простыней. Рядом, устав щебетать, лежал под одеялом Кирие и спал, прижавшись к Сайндеру.

Микото сел и подсунул руку под вялую руку Сайндера. Он тренировал этот прием вместе с Мерлом, учась создавать атмосферу, способствующую исцелению. Это была не совсем забота, и прием работал лучше, если добавить к нему резонанс кристаллов.

Сайндер вздохнул и повернулся лицом к Микото.

Хорошее начало. В глубине души дракон знал, что он рядом.

Микото переключился на себя, расслабившись настолько, чтобы повлиять на обстановку в домике. Почти сразу же зашелестели листья, сзади его обхватили руки.

– А мне? – спросил Зиса. – Ты всегда так скуп.

– Ты вряд ли нуждаешься, брат маяков. – Однако Микото поцеловал дерево в щеку. – Но можешь остаться, если будешь следить за тем, чтобы Нобла не зашибли.

– Я останусь.

Зиса ушел в угол, где принялся ворковать над Ноблом и петь ему детские потешки.

– Он прав. Ты хорош. – Гинкго улыбнулся через плечо. – Я бы удивился сильнее, если бы не жил с бойцом, который к тому же еще и целитель. Я про мать Тимура. Да и сам он такой же, если уж на то пошло. Но я никогда раньше не бывал так близко к баловникам. Это… приятно.

Микото пробормотал слова благодарности, не отрывая взгляда от тонкокостной руки, которую держал в своей. Кожа Сайндера была холодной. Он замерз?

Гинкго работал быстро и уверенно. Снял рамы с каждого окна. Вынес их на улицу, бормоча что-то насчет пыли и жуков. Потом пришел с ведром и тряпками, протер косяки и подоконники, быстро посоветовался с Зисой и снова ускакал. Вернувшись с ящиком для инструментов, он начертал в воздухе символ и как-то умудрился заглушить стук молотка, которым приколачивал к окнам слои мягкой желтой ткани.

Свет, попадавший в комнату, стал медово-золотым. Но сквозь ткань проникал ветерок, шевеля волосы и щекоча руки.

Упала тень, и Микото удивился, как это он не услышал обычное приветствие Мерла.

Зиса повернулся в его сторону, прижался к амаранту и что-то забормотал, показывая ему Нобла. Микото догадался, что Гинкго зачаровал кровать, а не молоток.

Только когда Мерл подошел к кровати, Микото расслышал его шаги, тихий шелест ткани, пока он закатывал рукава, негромкое гудение, выражавшее беспокойство. Причем не о Сайндере.

– Можно?

Микото утвердительно помычал.

Лучший друг коснулся его лица, провел подушечкой большого пальца под глазом:

– Бессонная ночь?

– Случилось кое-что.

– Ничего, с чем ты бы не справился?

– Ты меня знаешь, – ворчливо возразил Микото. – Это ему нужен целитель.

Мерл положил руку на плечо Микото и стал рассматривать дракона:

– На этот раз я всего лишь работаю курьером. Знания Тимура и твое присутствие принесут Сайндеру больше пользы.

– Насчет… Лупе. – Микото отважился взглянуть в лицо другу. – Ты знал, что она беременна?

– Приска привела ее, чтобы я оценил ее состояние после их долгого путешествия.

– Ты не заметил ничего странного?

– Нет. Это часть естественного хода вещей. – Мерл мягко добавил: – Они с ребенком здоровы, и Приска проследит, чтобы она была осторожна.

– Ты бы знал, если бы Лупе не была человеком.

Мерл несколько раз моргнул, непроизвольно взмахивая длинными ресницами, и осторожно подтвердил:

– Она человек. Просто человек. А! Он просыпается.

Микото опустил взгляд, как раз когда Сайндер открыл глаза, которые выглядели странно после того средства, которое дал ему Тимур. Расширенные зрачки окружал тонкий ободок жутковатого зеленого цвета.

– Ого. Он обильно опылен, – сказал Мерл. – Сайндер, тебе что-нибудь нужно?

Дракон покачал головой, затем кивнул:

– Ты, с душой. Подойди ближе.

Микото не видел причин не подчиниться, хотя Мерл крепче сжал его плечо.

Он вывернулся из-под руки жеребца и пробормотал:

– Я здесь.

– Ближе, – простонал Сайндер. – Холодно.

– Я могу принести одеяло.

Но Сайндер его не отпустил:

– Останься здесь. Со мной. В постели. Вот так. Я тебя не укушу. Не говори Цзуу-ю. Он так цепляется за протокол. Пожалуйста, останься.

– Я останусь.

Микото не возражал. С чего бы? Он хотел помочь.

– Еще, еще, еще, – напевал Сайндер, просунув руку под тунику Микото и дыша ему в плечо. – Тепло.

Вокруг раздавались и другие голоса, но Микото было трудно на них сосредоточиться. Он был слишком занят – прислушивался, что еще скажет Сайндер.

Кто-то выругался, и Микото прижал дракона к себе, уверенный, что должен его защищать. Так сказал Тимур. Разве нет?

Затем кто-то накинул на них одеяло, и чей-то голос прорычал, что им все равно нужно поспать.

Сайндер издал тихий воркующий звук и прошептал:

– Спи.

Микото повиновался.