Сердце Паркера мчится к финишной черте… ладони вмиг потеют… Кажется, эта удлиняющаяся тень вот-вот выйдет. Их схватят. А затем повешенье.

Неожиданно тень начинает пританцовывать, пошатываться, и из-за стены выглядывает покачивающийся человек в маске. Даже отсюда слышно, как он икает. Остановившись возле стола, он громко, даже как-то чересчур театрально, визгливо спрашивает:

– И чего это мы ужрались, образина щекастая?!

Щекастый не отвечает.

Паркер не знал, что его спасительница накануне истолкла три круглых, сильнодействующих таблетки снотворного и аккуратно сыпала порошочек в отверстие термокружки.

Второе ухо, будто на другой частоте, ловит эти бессвязные попытки найти тот самый ключ и открыть чёртову дверь.

Пьяный охранник покачивается с пяток на носочки… тыкает пальцем в толстую щёку приятеля и хохочет:

– Уууууууууужраааааааались.

Казалось, они невидимы, хотя стояли в каких-то метрах пятнадцати от него, и стоит ему повернуть голову, их точно заметит.

Чёрт, чёрт… Ключи вонзались в замочную скважину и всё не подходили.

– Как помочь? – шепчет Паркер.

– Умолкни, – шипит спасительница.

– ЭХХХ, РАЗ!!

Пьянь тянет заснувшего постового, и тот без чувств мешком падает на пол, смахнув рукой настольную лампу. Лампа, упав, разлетается на мелкие кусочки. Пьянь присвистывает и заключает:

– Ёб вашу мать, ТОЛЯ! Что ты наделал?

Толя не отвечает. Он в отключке, носом упёрся в бетонный пол.

Абажур лампы отлетел по направлению к Паркеру. Пьянь, покачиваясь, подходит, присаживается на корточки… и тут их глаза встречаются.

…Всё, попали. Паркер перестаёт дышать… Их застрелят на месте… Пьянь молча тянется к карману, не спуская с них глаз.

Паркер сжимает плечо спасительницы. Та медленно поворачивается, приготовившись к худшему.

– Пардоньте, господа, я сейчас… ик… – он приподнимается. – Паамааагу! – идя неровной походкой, он вытаскивает из кармана ключи. – Механизмик не смазывают, вот он и барахлит.

Каждый шаг охранника напоминает вбивание гвоздя в гроб беглецов. Напряжение растёт, как натянутая струна… Видно, что вторую руку он тянет к груди, где спрятано табельное оружие. Понятно, он садист… Подыгрывает им, чтобы дать ложную надежду и застрелить на месте, унизив. Чёртов садюга!

Паркер дёргает за рукав спасительницу, но та, казалось, примерзла к двери и не шевелится.

Пьянь опирается на стенку и достаёт из нагрудного кармана фляжку. Пригубив, делает смачные глотки и, крякнув, двигает в их сторону, пританцовывая.

– Дееееень раааженья только что? Только что? – он скачет с одной ноги на другую. – Только РАЗ! – хлопает Паркера по плечу, и маска сползает ему на лоб. – Только РАЗ В ХАААДУ!

Прокручивая на пальце кольцо от ключа, пьянь целит в замочную скважину и озвучивает свою попытку звуком: – ВЖЖЖЖ! – не попадает, разворачивается к Паркеру и говорит: – А ты чего… ик… на день рождения не пришёл, пёс паршивый?!

Всё, попался… Сейчас если он ответит, его мигом вычислят. Паркер чувствует, как спасительница аккуратно придавила ногу.

Паркер пожимает плечами так, что внутри всё скукоживается…

Пьянь машет на него рукой и смиренно отвечает:

– Дела… служба! Слууууужба превыше… ик! Всего…

Наконец его глазомер чудом попадает ключиком в замочную скважину, и раздаётся желанный ЩЁЛК.

Дверь отходит. Паркер на ватных ногах выплывает наружу. Чувствуя на спине взгляд, он старается не оборачиваться. Иди… иди спокойно. Спасительница идёт сбоку и так же пытается придать своей походке беззаботный стиль.

Тут пьянь откашливается и, сменив интонацию голоса, кидает им в спину:

– Кирочка, ты не думай, что я забыл…

Кирочка-спасительница останавливается и ленивым голосом отвечает:

– Конечно.

– Ну и славненько…

Дверь за ними закрывается, и протяжное завывание из песни – «ДЕНЬ РАААЖЕНЬЯ ТОЛЬКО РАЗ…» – сопровождает их до самого лифта. И только когда они спускаются на самый нижний этаж и проходят через потайной выход, скрытый от непосвящённых глаз, Кира объявляет:

– Добро пожаловать в подполье.