«Никакого мэра нет…» – эти слова морщинистого ещё долго скакали внутри черепной коробки Паркера. То есть как… нет? Не могли же его убить? Как же… прошло не так много времени… неужели переворот? Нет… не может этого быть. Исключено…

Паркер, как загипнотизированный, смотрел на чёрный круг кофе, по которому проходила еле заметная вибрация. Поднял взгляд, встретился взглядом с морщинистым. Тот что-то сплёвывал на пол, убирая невидимый волосок с губы.

– Не хочешь по-хорошему – значит будет по-плохому. К утру повесим как изменника. – встаёт из-за стола. – Аудиенция окончена.

Его подхватывают за плечи, выталкивают в коридор. Волокут по полу… ботинки, стучась мысками, подпрыгивают на бетонном полу.

Дверь карцера открывается. Освободив запястья, стража впихивают в сырой застенок с мятым, покрытым пятнами матрасом. У изголовья матраса два тюбика. Под лязганье дверных замков Паркер жадно набрасывается на них и, не прожёвывая, вливает в себя содержимое. Пресные комки сползают по горлу в желудок, осев тяжёлым грузом. Оттерев губы, Паркер прислоняется к стене, запрокинув голову.

Вольфрамовая нить то раскаляется… то немного гаснет.

Ход времени растягивается… непонятно, что сейчас. День? Ночь? Только по затёкшим ногам Паркер понимает, что время всё же идёт и он его узник…

Встаёт. Разминает спину, шею… и снова падает на матрас. Подняв глаза в угол комнаты, он замечает несколько тараканов, снующих по решётке вентиляционной шахты. Прикрывает глаза… Сон с явью путаются, смешиваются.

Прошлая жизнь накладывается на изгнание из Оазиса. Всё перемешивается… Паркер теряет связь… где он, а где пёстрые картинки. Его сносит потоком недавних событий и влечёт неизвестно куда… Веки слегка поддёргиваются, он опускается на бок. Матрас принимает позу его тела. Крики, стоны из соседних камер уходят на задний план…

Его будит скрежет ключа в скважине. Дверь медленно открывается. На пороге стоит женщина, но Паркер не может разглядеть её лица… Она стоит в тени, и лишь рука и манящий жест заставляют его насторожиться.

Он приподнимается, из-под матраса выскакивают блохи.

Женщина входит в камеру… наклоняется… волосы спадают с её плеч. От неё пахнет керосином. Через плечо она поворачивает сумку и, дёрнув молнией, скидывает на пол одежду.

– Быстрее. Оденься.

Паркер растерянно переводит взгляд от униформы солдат, в которой его тащили по коридору, к самой женщине. Её лицо от уха до губы очерчивает широкий шрам.

– Быстро! – шипит она.

Паркер подчиняется. Меняет одежду. Она слегка великовата, особенно в плечах. Натягивает маску. Двигает её, чтобы глаза оказались точно в местах прорезей.

Схватив стража за рукав, женщина выталкивает его в коридор. Оглядывается… и очень тихо, насколько можно тихо закрывать массивную железную дверь, прикрывает её.

Быстрым шагом они пересекают длинный коридор. На этот раз он идёт в противоположном направлении от комнаты допроса. Из решёток других камер слышны постанывания и еле различимые бормотания.

За поворотом коридора он видит мужчину, лежащего щекой на столе. Лампа бросает ореол на его упитанные щёки. Они проходят мимо, всё так же идя быстрым шагом.

На пути дверь. Женщина запускает руку в сумку и достаёт бряцающую связку. На ней висит с десяток похожих друг на друга ключей. Пальцы женщины трясутся. Она всовывает до половины один ключ, затем другой… и что-то бормочет себе под нос, похожее на ругательство на другом языке.

Паркер топчется на месте… переводя взгляд то на связку ключей, то на женщину… С её носа стекает капелька пота. Засунув очередной ключ, она яростно вытаскивает его, и связка с бряцаньем падает. Присев, она вновь бросается перебирать ключи.

Оглянувшись назад на знакомый ему звук, который может отбивать только подошва широких берцев, Паркер видит, как тень за поворотом удлиняется…