Темнота, не пережевав, выплёвывает Паркера в реальность. В сырой карцер с одной тусклой лампой у самого потолка. Голова идёт кругом… вольфрамовая нить помигивает.

За спиной раздаётся скрип, бряцанье замков… Тяжёлая дверь открывается. Входит мужчина, хватает Паркера за локоть, приподнимает и вытаскивает в коридор.

Ноги заплетаются… из камер доносятся крики… визгливые голоса, нервные хлопки. Паркер разворачивается, чтобы взглянуть, и тут же получает под дых. Согнувшись, он харкает на бетонный пол кровью. Ему заламывают за спину руки, и браслеты холодным металлом впиваются в кожу.

Его впихивают в крохотную комнату. Он налетает на стул, чуть не опрокинув его.

Без объяснений дверь захлопывается. Паркер переваливается на стол… тот намертво вкручен в бетонный пол…

В углу с щелчком камера наводит объектив с красной глазницей.

Паркер сплёвывает на пол. Слюна повисает на его губе. Смахивает плечом.

Где Санни? Где Миса? И где он сам…

…дверь открывается. Заходят двое людей. Один постоянно что-то жуёт и, не обращая внимания на Паркера, утыкается в блокнот, подпирает дверной косяк спиной. Второй садится напротив Паркера. Лысый, морда изрыта морщинами, точно отпечаток подошвы. Над глазами засели синючие мешки, чешет мочку уха и, развернувшись, спрашивает напарника:

– Может, кофейку?

Напарник, не отрываясь от блокнота, стучит два раза в дверь.

– Кто вы такие? И почему вы?!

– Тс-тс-тс-тс-тс… – морщинистый проводит растопыренной ладонью по лицу. – Без кофе я с тобой базарить не буду.

В комнату входит женщина. Молча ставит на стол два стакана чёрного кофе, от которого вьётся струйка пара. Взяв стакан в руки, человек напротив вдыхает аромат и, причмокивая, делает первый глоток.

– Ааах… так-то лучше. Ну… откуда вы, клоуны, взялись?

Второй напарник захлопывает блокнот и, вытащив розовый комок изо рта, сминает его и прячет за ухом.

– Ты глазками не зыркай и на вопросы отвечай.

– Воды… – прохрипел Паркер.

Морщинистый чешет переносицу.

– Видишь эту стрелку часов? – он протягивает вперёд руку, и манжет рубашки задирается, оголив циферблат.

Паркер хмурится. Такие же часы были у его отца.

– Когда эта стрелка будет вот здесь, – он тыкает пальцем, – тебя бросят в карцер. Посидишь там, в молчанку поиграешь. А пока время есть – меня не зли и на вопросы отвечай. – придвинув ближе стул, он расположил две руки на столе. – Кто ты такой?

Паркер сглотнул непослушный ком и рассказал о своей должности стража, упустив из рассказа только историю о том, как он вышел из Оазиса.

– Страж, говоришь?

Два напарника переглянулись. Второй так и не проронил ни слова, отчего нервировал ещё больше.

– Что-то я тебя не припомню. А ты, Юлик, помнишь?

Юликом оказался молчаливый тип. Он покрутил головой.

– Вот и я не помню – значит, пиздишь. Увести его, – крикнул морщинистый.

Паркер ринулся вперёд, бряцнув наручниками:

– Я говорю правду! Спроси Свонг, мэра, в конце концов! Они подтвердят! Зачем мне всё это придумывать?

Морщинистый ещё разок отпил. Выпроводил показавшегося в дверях человека в маске.

Сунул руку во внутренний карман пиджака. Вытащил мягкую пачку с надписью «Сигареты», стукнул по ней пальцем и, вынув короткую палочку, стал раскатывать её между пальцев.

– Мэра, говоришь?

Огонёк от зажигалки прыгнул на кончик сигареты. Затягивается… откидывается на спинку стула.

– Никакого мэра нет, – выдувает на него дым.

Глаза Паркера слезятся… Видя перед собой морду, подсвеченную алым огоньком, ему кажется всё это страшным сном… Всё же должно закончиться, когда он доберётся до Оазиса… А добрался ли?!