Из вспоротой острым когтем шеи Кики багровая струя с бульканьем шлёпнулась на шпалы. Схватившись за горло, крот пошатнулся… отступил на два шага… посмотрел на Паркера тускнеющим взглядом… Его брови приподнялись, как бы в сомнении от произошедшего, а потом вся его голова скрылась в пасти шестилапого. Раздался хруст, и на пол ошмётками брызнули мозги.

В ушах Паркера ворвался писк… он ничего не понимал… они только что стояли возле вагона, и теперь шестилапый отбросил тело Кики, как тряпичную куклу, и издал гортанный вопль. Из его пасти вывалились щупальца.

Нижнюю часть будто заморозили – ноги просто не двигались с места. Боковым зрением Паркер видел, как Санни кричал, пятясь назад, как Миса схватилась за металлический прут, пытаясь вырвать его…

Шестилапый надвигался на стража, по его подбородку текла кровь, щупальца затрепыхались и потянулись кончиками к нему.

Паркер прикрыл голову рукой, пригнулся.

За спиной раздался щелчок, и темноту вспороли мощные лучи света. Последовали оглушительные хлопки, вспышки и искры от рикошета пуль.

Туша шестилапого приняла в себя порцию свинца… отступила назад… полезла на стену, затем сорвалась и, припав на бок, стянулась в клубок.

В ушах стоял писк, хлопки, затем крики… Кто-то выбегал из света, хватал стража за руки, тряс пахнущими порохом рукавицами, кричал ему в лицо. Бил по щекам… а он всё смотрел на безголовое тельце Кики и лужу крови.

Пощёчина обожгла лицо… писк исчез… появились рыкающие возгласы:

– КТО ВЫ, МАТЬ ВАШУ?!

Лицо в маске уставилось на Паркера и ждало ответов. Ответов не было.

Страж видел, как уводят кричащего мальчика, как намордник опускается на брыкающуюся Мису, как защёлкиваются на его запястьях наручники… Как его толкают в спину, как он идёт и подскальзывается на гильзах, как дуло автомата подталкивает его… Его держат с двух сторон. Тянут за собой, переговариваются, но Паркер не может разобрать, о чём идёт речь… Он оглох от выпущенных пуль, от неожиданной кончины Кики, который так хотел, исполнив долг, отправиться на новую землю.

Паркер видит, как человек в маске подносит рацию ко рту, что-то лает в неё и с силой тянет скованных путников.

Запястья горят, желудок спазмирует… его удерживают, когда он пытается облокотиться на стенку тоннеля, и с силой дёргают на себя.

Их заводят за прожекторы – зрачки не сразу привыкают к новому источнику света. Сажают на дрезину. Автоматчики заставляют их сесть вместе. Пихают в спины.

Миса пытается вырваться, но точный удар прикладом в голову вырубает её. Она мешком валится на пол. Один из людей в маске наводит на неё автомат… палец сжимает тугой спусковой крючок… Старший бьёт по прикладу, орёт на него… Он убирает автомат, заводит мотор дрезины. Тарахтя, моторчик извергает вонь дизельного топлива. Закрепляет ручной фонарь, берётся за привод, и вместе с напарником они начинают давить.

Их четверо… двое на приводе, двое держат автоматы наготове, устремив стволы в черноту.

Дрезина набирает скорость.

Один из них закуривает – алый огонёк подсвечивает маску. Лица не разобрать. Один из солдат, докурив, тушит окурок о шею Мисы. Уголёк тонет в мягкой коже. Паркер с воплем кидается на обидчика, но получает ногой под дых, потом принимает удар в голову, и тусклый фонарь на дрезине растворяется в темноте…