Туннель был в запущенном состоянии. Свет от фонарика Санни ложился на ржавые рельсы, с потолка капало, между шпал ютились лужи. Из щелей бетона, как ветки мёртвых деревьев, торчали оголённые провода, стены тоннеля расписаны краской… в основном непечатными фразами и предостережениями.

Санни подошёл к стене и, подняв фонарик, лизнул освещением перечёркнутую красным намалёванную морду чудовища.

– Это кто? – мальчик ткнул пальцем в жирную шею монстра.

Кики поднёс палец к губам и очень тихо, еле слышно, ответил:

– Тебе лучше не знать.

Выстроив нас по очереди, крот взял фонарь на себя и велел идти строго по шпалам.

Двинули.

Капля упала на макушку Паркера… Подняв голову, он от увиденного вскрикнул, но Миса молниеносно заткнула ему рот хвостом. Отплёвываясь, Паркер упал на колени и схватился за шпалы, его трясло. Было бы чем стошнить – стошнило бы…

Санни тоже посмотрел вверх и, закрыв уши, опустился на корточки. Бедный мальчик что-то бормотал себе под нос и тряс головой.

К потолку тоннеля были приклеены сотни мёртвых людей в неестественных позах, переплетённые между собой каким-то растением. Шеи выгнуты и устремлены в раззявленную пасть тоннеля. Эти мертвецы отличались от тех, что видел Паркер на кладбище… Они оставались при теле, жилистые, и их тела лоснились блеском, будто кто-то покрыл их лаком.

Страж ещё раз взглянул наверх, рассматривая чудовищную картину, и обратил внимание, что капает именно из пустых глазниц мертвецов.

– Я могу стереть это из памяти, – Миса помогла привстать Паркеру.

Он отмахнулся… сделал шаг, оступился…

– Доверься мне, ты забудешь это.

Он снова покрутил головой. Откашлялся, помог Санни встать, но тот продолжал бормотать себе под нос скороговорку. Пришлось с силой отлеплять ладонь от уха.

– Всё хорошо… просто смотри вперёд.

Кап…

Кики молчал. На его лицо упала тень.

– Не поднимайте головы. Следуйте за мной.

Шпалы стали их дорогой. А капли из чёрных глазниц всё капали и капали на путников. Кто мог это сделать? Точнее – что могло…

Тоннель казался бесконечным и вёл их по прямой зловещей кишке. Местами шпалы были с корнем выдраны и валялись рядом. Рельсы погнуты и положены набок. Приходилось перепрыгивать и делать над собой усилие, чтобы не смотреть наверх. Паркер чувствовал на себе пустые взгляды. С очередным скрипом ему казалось, что чья-то приклеенная голова двигается и внимательно наблюдает за ним.

Кап…

Впереди показалась заваленная кабина вагона. Задняя часть смята, как кусок пластилина, стёкла выбиты, арматурные рейки погнуты, как прутики. На боковой стенке клеймом маячила чёрная спираль. Второй вагон чудом сохранился: не потеряв форму, он, прижатый к стене тоннеля, лишь слегка накренился, но что-то торчало из окон.

Кики подошёл ближе, и можно было разглядеть выглядывающие и застывшие в одном положении скрюченные руки. Кожа на них сохранилась и так же блестела, как у тех, кто приклеен к потолку.

– Боже… – выдохнула Миса.

Паркера трясло – он не в силах был оторваться от зрелища, скользил взглядом от одной руки к другой…

Крот подошёл к окну, поднёс фонарь к стеклу… Пыль не пропускала света, и, смахнув её латами с мутной поверхности, крот разглядел сначала своё отражение, а затем шестилапое чудище, стоящее за спинами путников.