Кики, выдув приличную порцию травяного порошочка, принял странную позу. Стоя на одной ноге, он вытянул вторую вбок и постукивал по ней латами. Сначала медленно. Тук… тук… тук… тук… затем всё ускоряясь – туктуктуктук, а после вонзил наконечники в землю и стал рыть.

Клочья земли летели с немыслимой скоростью, и когда Паркер решил взглянуть, как это так выходит, он сделал шаг к новообразованной яме… затем ещё один… и своими глазами увидел, как крот провалился под землю. Не сбавляя темпа, он воткнул латы в правую стенку и стал рыть вбок. Послышался хруст. Ещё одно обрушение.

Страж вспомнил, как во время натирания тела жиром Кики объяснил принцип работы: «Кроты не роют, они чувствуют поток почвы и подстраиваются под него». Что значит «поток почвы» и как он собирается подстраиваться, он не объяснил. Привёл лишь в пример внутреннее течение – что так рыбы могут, экономя силы, плыть, подхваченные потоком. Далее была инструкция, их условный знак: один свист – можно идти, два – строго стоять на месте.

Из ямы в этот момент раздался свист. Первой спустилась Миса, за ней Санни и следом Паркер.

Ширина проёма была в два корпуса. Даже когда они пролезали в боковое отверстие, можно было чувствовать себя относительно свободно. Казалось, крот не просто роет – он как скульптор отсекает лишнее, и земля сама проваливается в нужных местах и трамбуется. Это было немыслимо, будто почва живой организм и тоннели были давно вырыты, а Кики просто… открывает их заново, заставляя землю принимать вид вырытой траншеи.

В яме воздух был холоднее, закладывало уши. Посторонние звуки остались на поверхности, отчего казалось, что тебя заживо похоронили.

Санни включил набедренный фонарик, и при каждом шаге свет прыгал, отбрасывая тень.

Паркер провёл рукой по ровному потолку… как такое возможно? Тут не существовало законов физики… как, впрочем, и в других природных явлениях. Вспомнилось, как отец рассказывал про майского жука и то, что он со своей комплекцией, массой тела и длиной крыльев не может, с научной точки зрения, летать… Но летает! Оставалось принять это как данность – то, что крот не рыл, а скорее открывал тоннель, прожимая землю в подходящих местах. Это напоминало открытие отсеков в бункере. Достаточно нажать на кнопку – и дверь отъедет вбок.

Так и сейчас они шли как бы зигзагами, затем спускались на новый уровень, и чем ниже они уходили, тем сложнее было дышать. Воздух спёртым комком висел вокруг и нехотя проникал в лёгкие через поднятую пыль.

Когда компания спустилась ещё ниже, а цвет почвы из тёмно-коричневого перешёл в бурый чернозём, из отверстий показались кончики живых отростков.

СУЗРЫ!

Было видно, как маленькие жучки с длиннющими усами, вытащив головки, принюхиваются и тут же прячутся в логовах. Жир работает. Отгоняет этих мелких тварей. Но как? На жир ведь лёг слой грязи. Может, этот запах настолько ядрёный, что никакой слой не скроет вонь?

Опускаясь всё ниже, Кики вдруг свистнул два раза. Путники замерли… Это означало только неприятности… но какие? Сам крот был вне досягаемости, ниже на целый уровень, и чтобы увидеть, нужно было пробраться к краю выкопанной траншеи и свеситься вниз.

– Стоим! – Паркер потянул Санни за руку.

Дышать стало ещё сложнее, ноздри пропитались пылью. В горле стоял ком грязи.

Раздался один свист. Путники зашевелились, спустились ниже и, пройдя вперёд, вышли в вырытый спецтехникой тоннель. Высота потолка была метров пять, не меньше. Широкие просторные пути, на земле лежали рельсы. Всё как рядом с теми самыми вагонами, которые облюбовали людоеды-дети.

– А теперь очень тихо за мной, – сказал чумазый Кики и на цыпочках пошёл по рельсам, не вдаваясь в подробности, почему тихо и кто может пройти в этом тоннеле…