Кики высунул макушку, качнул головой и снова скрылся в зарослях кустарника.

Паркер протёр глаза… Ладони саднило от боли, бок кололо, грудная клетка содрогалась во внутреннем барабанном бое. Страж через плечо взглянул на стену дома, на оконную раму, из которой он вылетел, поморгал… Последние события казались сном наяву.

Крот снова высунулся и, схватив одеревеневшее тело Паркера, потянул за собой.

Ветки хлестали по лицу, страж понемногу приходил в себя, если после увиденного это возможно.

Куда делся цодр? Как тут оказался Кики? Пока эти вопросы оставались без ответов, а бёдра горели от движения в полуприседе, Паркер до крови прикусил губу. Во рту скопилась слюна с привкусом железа.

Кустарник закончился так же резко, как начался. Выглянув, страж увидел Санни и Мису. Они спросили, что с ним. Паркер пытался ответить… точнее, ему казалось, что он пытается… так как открывал рот и что-то мычал.

– У него шок.

Кики сунул руку в карман, достал сжатый кулак, раскрыл его перед лицом стража и резко дунул. Порошок фейерверком осел на его лице и попал в ноздри. Коктейль из холода, бодрости и жажды жить прокатился по всему телу. Паркер замахал головой… чихнул… и впопыхах, сам себя перебивая, стал бормотать:

– ЦОДР! УТАЩИЛ… там мрак, трупы ПОВСЮДУ!!! КОСТИ! И Я!!!

– Дайте время, – Кики махнул рукой и сел на траву, прислонившись к стволу дерева.

– ПОВЫЛАЗИЛИ ЧЕРВИ! Я ОТБИВАЛСЯ!

Паркер хватал за руки Санни, потом переключался на Мису, стараясь им всё в деталях описать. Только вот мысли скакали и, набрав прыти, не могли остановиться – оттого он перескакивал от одного к другому, забывая моргать, и изредка дышал.

– Ясно… – Санни почесал шею. – Ты выжил. – он посмотрел на Мису. – И это хорошо.

Паркер улыбался, как дурачок, пойманный за постыдным делом.

– На рассвете начнём погружение, – бросил крот.

– Погружение?!

Паркера трясло. Он хотел расспросить, что за погружение и почему луна на небе медленно подрагивает. Почему ветер такой шустрый и так дует. А главное – где ЦОДР?! Последний вопрос он успел задать.

– Свалил, – ответил Кики. – Цодры до усрачки боятся червей. Как раньше слоны боялись мышей.

Паркер нахмурил брови и скороговоркой переспросил:

– Мыши? Кто такие мыши? Слоны? Кто такие слоны?

– Забей, – Кики встал. – Главное – ты выжил.

Пальцы на его руках возбуждённо подрагивали. Его всего распирало изнутри, страх куда-то делся. Всё казалось таким лёгким. Море по колено. Эх, если бы он встретил цодра под этим порошочком… ох, дал бы он этому монстру просраться.

Кики поправил нарукавники. Вид у него был серьёзный, насколько серьёзным может быть крот, держащий в руках пакет, полный жира цодра.

– Этого должно хватить.

Паркер улыбнулся одними губами. Он довольно смутно помнил, зачем им жир… ему хотелось бегать, прыгать, отжиматься, но не думать. Вот он и стал отжиматься.

– РАЗ! ДВА! ТРИ!

Миса сложила руки на груди:

– Он точно в порядке?

– В полном, – ответил крот.

Когда Паркер перестал вести счёт, и грудные мышцы горели от напряжения, он вскочил и стал приседать:

– Я готов прямо сейчас! Все готовы?! Вы же готовы?! Когда смажемся жиром?!

Пот затекал ему в глаза, но стража это вовсе не заботило. Ему казалось, что его путники чересчур апатичны и спокойны. Сидят себе вокруг дерева с хмурыми лицами. Да что с ними?!

Горизонт при каждом приседании растягивался и сжимался, когда он поднимался.

Осталось всего ничего – вернуться в бункер и… и… и… Присев, Паркер так и не смог встать. И… найти ответ что потом. Схватившись за голову, страж прокричал:

– А ЧТО ПОТОМ?! ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ ПОТОМ?!

Решительность сменилась тревогой, и, обхватив себя руками, он принялся бегать вокруг дерева.

– ПОТОМ! ЧТО ПОТОМ?! – повторял он, не сбавляя темп.

– Кажется, я чуть перегнул с дозировкой, – буркнул себе под нос Кики.