Прошлое… настоящее… всё смешалось и замелькало перед глазами, накладывая один слой на другой. Паркер видел разбросанные на полу фарфоровые осколки балерины и через мгновение двухметровых извивающихся ленточных червей… Затем снова шкатулку со сколами по краям…

Пришёл Паркер в себя по счастливой случайности. Наступив ногой на консервную банку, он подскользнулся и бахнулся на коленку – резкая боль нерва выдернула его из эфемерного омута. Мелодия затихла, а вместо неё проклюнулся мерзкий писк червей.

Закрыв уши руками, Паркер припал плечом к деревянной гнилой перегородке коридора. Перекрытие не выдержало и осыпалось трухой, выкинув тело стража в центр комнаты, заваленной скелетами. Упав на одного из них, Паркер лицом к лицу оказался сверху над голой черепушкой. Закричал. Его крик потонул в писке червей…

Отползая на карачках прочь из комнаты, страж отпихивал и наступал на ломкие кости. Они трескались, рассыпались в местах надлома в серую пыль, и Паркер через несколько секунд измазался и покрылся человеческой мукой.

Запершило в горле…

Сделав попытку встать, страж почувствовал, как что-то обвилось вокруг его ноги и резко дёрнуло назад.

Шлёпнувшись на раскрытые ладони, Паркер сжал пальцы, пытаясь, скребя ногтями, тормознуть. Свободной ногой пиная червя, страж сделал попытку перевернуться на спину… но и тут безрезультатно.

Червь тугим узлом повис на щиколотке. Пульсируя и сокращаясь, он одновременно тянул и, казалось, высасывал все силы. Под ударами пяткой голова червя, как губка, принимала удары и, извиваясь, тащила дальше.

Воспоминания из детства замерцали, как стробоскоп на дискотеке. Шкатулка. Балерина. Первый восторг. Шестерёнки. Злость отца. Сломанный подарок… Хлоп-хлоп-хлоп – крупный план сменялся один за другим… от надлома к цельности и обратно… Может, это придало Паркеру сил на последнюю надежду, и, дёрнув ногой, он случайно, задел и стёр верхний слой чувствительной кожи червя.

Узел распался. Червь, ёрзая и пища, отполз в кратер к собратьям.

Паркер подскочил и побежал в соседнюю комнату, на ходу сшибая плечом что-то, подвешенное крюками к потолку. Не разбирая, кто висит, кем повешен и для чего, страж пулей вылетел из соседнего окна, пробив слой слизи, и оказался на улице. Потеряв равновесие, он рухнул на локоть и перекатился через себя.

Сердце колошматило грудную клетку. Резерв сил был на исходе, и, как по закону подлости, за плотной стеной куста кто-то зашевелился. Паркер напрягся…