Музыка… перенесла стража в далёкие воспоминания. В воспоминания, когда можно сидеть у отца на коленях и считать, что это самое безопасное место в мире.

– Сейчас я кое-что тебе покажу.

Отец Паркера сунул руку в оттопыренный карман куртки и достал миниатюрную коробочку. Коробочка была истёрта по краям, и, когда отец вынимал её из кармана, в ней что-то бренчало, что ещё больше привлекло внимание мальчика. Положив два пальца на заводной механизм, отец стал прокручивать палочку, от чего коробка открылась, и показалась странная фигурка девочки в платье. Девочка стояла на одной ноге, а вторую как бы элегантно выгнула вбок с оттопыренным носком. Руки она держала над головой и под странную музыку прокручивалась вокруг себя.

Это зрелище приковало всё внимание мальчика… он никогда не слышал и не видел ничего подобного. Казалось, в этой коробочке целый мир – другой мир, который ну никак не может пересекаться с жизнью в бункере. Маленькому Паркеру показалось, что этот заводной механизм оживил не только фигурку, но и всё вокруг…

Когда мальчику становилось грустно, а отец чаще пропадал на работе, он вынимал коробочку из укромного места под матрасом, и нежно поглаживал её, осторожно ощупывал тонкими пальцами заводной механизм и делал первый оборот…

И всё же… следующие разы не сравнить с тем первым разом. Когда мальчик забывал, как дышать, и, открыв рот с расширенными от возбуждения зрачками, глядел на проворачивающуюся фигурку. Мальчику казалось, что на самом деле у любого предмета есть свой заводной механизм – нужно лишь отыскать его. И он искал… разбирал папины вещи… и безнадёжно их ломал, не в силах собрать.

Однажды, когда отцу надоело терпеть выходки сына, он отвёл его к психологу. Мальчику показывали чернильные картинки на листах, и женщина с очень тонкими волосами, собранными в хилый хвостик, и висевшей над глазами чёлкой спрашивала:

– Что ты здесь видишь, малыш?

– Кляксу.

– А если приглядеться?

Мальчик приглядывался, но ничего, кроме кляксы, не видел… По выражению лица тёти он понял, что та недовольна… что он должен увидеть что-то в этих странных неразборчивых рисунках. Он напряг всё внимание и концентрацию, доступные ребёнку, и обнаружил, что у каждого рисунка есть чёрная палочка. Тогда Паркер понял, что это заводной механизм.

– Это всё игрушки, – сказал он, так как не знал, как обозначить палочку, благодаря которой игрушка оживала.

Отцу Паркера психолог сообщила, что у мальчика синдром дефицита внимания, что он во всём видит игрушки. Как молоток, который во всём видит гвозди.

Вернувшись домой, отец со злостью разбил музыкальную шкатулку. Фарфоровая кукла разлетелась на мелкие кусочки, а заводной механизм распался на шестерёнки.

Когда папа ушёл, малыш опустился на колени и подполз к выпавшим шестерёнкам. Как бы он ни старался их совместить… у него не получалось. Ему было совсем плевать на треснувшую фарфоровую балерину. Разбилась сама надежда на то, что каждую игрушку можно завести. Оживить… А ребёнок не сразу учится отделять неодушевлённые предметы от одушевлённых. Паркер подумал… а вдруг он тоже сломан? Что, если в нём перестанут двигаться шестерёнки? Тогда и его придётся разбить, чтобы вытащить заводной механизм…

…

Музыка из той самой шкатулки так громко… так отчётливо… исходила из дыры в полу разрушенного дома, откуда один за одним повылазили черви и, как сирены, сводившие моряков с ума, манили Паркера на верную гибель.