– Откуда все эти названия – «цодр» и прочее? – задали вопрос из зала.

Стендапер языком пересчитал зубы.

– Серьёзно? Вот в этот самый момент, когда я дошёл до части схватки со зловещим монстром, тебе потребовалось меня перебить?!

Было слышно, как ляжки заёрзали по кожаным сиденьям. Не хватало только стрёкота сверчков. Комику пришлось сделать два медленных вдоха.

– Я не знаю.

– А как что-то из горба может сочиться?

Тонкости, детали – вот что их интересует. Они не видят леса за деревьями. Готовы отклониться от истории, чтобы уточнить, сколько волосков растёт на заднице у того или иного монстра… Что взять с необразованной публики.

– Раз уж вы меня перебили… то дело в фантазии. Раньше, когда люди читали книги…

– КНИГИ ПОД ЗАПРЕТОМ! – выкрикнула хабалка.

– Во-первых, не все. А во-вторых, вы уже это говорили… И всё-таки, когда люди прошлой эпохи читали книги, у них неплохо работала фантазия. Они могли вообразить себе всё что угодно. От эльфов с гоблинами до звёздолётов с бластерами.

В зале кто-то ахнул.

Стендаперу показалось, что если он уйдёт в описание гоблинов, то выйдет за отведённый тайминг и так и не расскажет до конца свою историю, которая вот-вот выйдет в крутой вираж и сначала напугает, а потом возбудит публику.

– Давайте вернёмся к цодру. Вы же понимаете, описания служат…

– А зачем у Мисы аппетитные формы? Это вообще как? Неужели выпуклости могут быть аппетитными?

– Так, ты… – стендапер потерял терпение и спрыгнул в зал.

После ярких софитов перед глазами заплясали всполохи. Подойдя к мужику, который и спросил про формы, он схватил его за руку и с трудом приподнял. В пареньке будто сидела ещё одна альтер-жирная форма. Эдакий мистер «заплывшая пюрешка». Мужик отпирался, но как-то без особого рвения и уже через несколько секунд стоял на сцене, прикрывая рукой глаза.

– Вот, дамочки, взгляните, – стендапер обвёл пальцем округлый животик мужика. – Как вы опишете это?

Мужчина отдёрнул края толстовки. Его уши горели от стеснения. Как он так раскабанел на протеиновых тюбиках – непонятно…

– Ну?

Так никто и не высказался. Все как-то смущённо разом заговорили, и вытащить из общего гвалта чёткий ответ было сложно.

Комику было не жаль располневшего мужика. В Оазисе на корню были вырезаны любые проблески самооценки. Любое тело – есть тело. И не важно, стройное оно или дряблое… но попытаться стоило. Не получилось. Это как слепому описывать радугу.

Стендапер два раза хлопнул указательным пальцем по мембране микрофона.

– Раньше люди прошлой эпохи могли, глядя на человека, сказать, что аппетитно, а что нет… Например, женщины часто говорили так про мужской зад.

– Фу! – раздалось из зала.

– Вот и стоило меня перебивать, чтобы я сбился с истории? В следующий раз подумайте дважды. А пока… – стендапер хлопнул по заднице здоровяка. – Можешь идти на место.

Стыд… как много в этом слове – и как мало знают о нём его публика… Хорошо это или плохо – узнаем совсем скоро.

– Итак… цодр, почуяв Мису, обернулся…