Заволокло мир… глаза потухли, а вместе с ними и все опасения. Не страшно было падать, когда кто-то внутренний переключатель дёрнул. ВЫКЛ – и всё, нет тебя… Темнота опустилась вязкой непроглядностью. И всё бы свести к концовке – к непутёвой, но такой жизненной.

Это, может, в фильмах можно за здрасьте красиво умереть, харкая кровью, заглядывая замыленным глазом в объектив камеры. А в жизни по-всякому бывает. И шальная пуля, и яйцом по голове с дерева. Бах – и нет человека… Или укус странной твари в руку.

Веки затрепетали. Заморгали. Не сразу склеивается, что происходит: вроде погибать собрался… одной ногой в обрыв – и всё, нет человека. Однако выжил Паркер и, пока моргал, соображал, как удавалось…

Кожу на шее зажгло, будто по ней не меньше часа наждаком ёрзали. Спина тоже ноет… Попробовал выпрямиться… раскрутиться… да только щекой притёрся и в глаза земли схлопотал. Отплёвывается… ладонью пошаркал… одной… второй… Вторая как не своя – тяжёлая, но послушная. Опухоль спала, краснота осталась. Пальцами пошевелил. С задержкой. С сопротивлением.

– Эй… – просипел Паркер.

Щеку не оторвать от земли.

– Эй…

Зашуршало сверху.

– Так, сейчас не двигайся и слушай.

Страж глаза поднял… вот чем он действительно мог двигать.

– Ты с двух сторон обвязан, чтобы не свалиться. Так что… гхм… чтобы тебе долезть, надо, чтобы я лозу скинул.

Лозу? Вот, значит, что шею режет.

– Чувствительность вернулась?

Паркер слюней в рот набрал, чтобы слова пообъёмней сделать:

– Не уверен… – язык ещё плыл, сопротивлялся. Сопли текли, выводя яд из тела.

– Тут тебе совсем чуть-чуть осталось. Давай я вот что… – Санни привстал и осыпал Паркеру на затылок земли. – Ой, прости… В общем, я только с шеи стяну лозу, а за спиной оставлю как подстраховку. Идёт?

Страж сигнал дал рукам подняться… те нехотя, будто пьяные, поползли от пояса по земле, прощупывая. Где бы взяться. Где б схватиться. Выемку нашёл – корень торчал. Одна рука есть… вторую бы теперь пристроить. Та, что красная, дрожала ещё, и когда схватился, не сразу понял – крепко или нет? Потянул на себя… вроде крепко…

– Готов.

– Сейчас, тогда погоди.

Санни, обвязав вокруг пояса похожую лозу, стал спускаться… ноги поставил… обвалил часть земли… Паркер вниз посмотрел, как лавина сошла. Сглотнул.

Только сейчас страж заметил, что солнце скрылось… и снова сумерки наступали. Сколько он так в отключке пробыл?

Вот Санни с ним сравнялся. С шеи стянул тугую верёвку… назад потянуло… Паркер руками вцепился. Держится… задышал чаще.

– Всё, теперь аккуратно лезем.

А неаккуратно бы и не получилось. Конечности с сопротивлением слушались. Нехотя. Пока одну руку поставит, затем вторую… отдышится… с ногами повторит…

Когда вылез, на земле растянулся… не успел чуть-чуть – каких-то метра два…

Холм пологий был… вокруг валялись верёвки – или как их Санни назвал, лозой? Высохшие волосы деревьев… твёрдые и крепкие.

Стянул с себя лозу. Поблагодарил чудо-дерево. Оно как раз росло на самом краю, спуская отростки. Что за дерево такое?

Санни только сейчас засмеялся.

– Что?

Хохочет.

– ЧТО?

– Да видел бы ты себя… всё лицо в пятнах.

Паркер задрал манжет формы. На кисть посмотрел, на руку… И действительно – круглые пятнышки облепили кожу.

Уже в четвёртый раз спас. Как отплатить-то теперь? Обязан жизнью, и тут уже не отвертишься, не уйдёшь, на пацана рукой махнув. Спас – значит спас.

И непонятно: один бы он справился со всеми трудностями? Адаптировался? Да, непонятно…