– …что-то не верится, что детки могут сожрать взрослого мужика.

– Кто это сказал? – нарочито громко обратился к залу комик.

– М-м-м… я.

– Вы?

– Я.

Комик про себя пошутил: мол, было бы неплохо так ещё раз пять повторить – «вы? я… вы? я…», – но решил, что двух раз достаточно.

– Вы когда-нибудь голодали?

Зритель, прямо скажем, был пухловат: складка свисала над ремешком и делала фигуру, так сказать, округлой. Мягкой. Подушка безопасности на внутренних органах.

– Нет, я не голодал.

– Спасибо протеиновым тюбикам, да?

– Вроде того. – пузатик заложил руку за голову.

– А вот если отобрать у вас все тюбики – что вы будете делать?

Комик сел на край сцены и подпёр подбородок кулаком.

– Буду искать еду.

– ВОТ И ОНИ ИСКАЛИ! – проорал комик… выдохнул… поправил причёску… разгладил брови. – Но не нашли. Знаете ли, ягодами сыт не будешь – от них диарея на третий день начинается.

– Я всё-таки не верю, что дети…

– ОНИ НЕ ДЕТИ! – комик обвёл глазами слушателей. – Все, кто попадает за пределы бункера, теряют всякую человечность, и понятие возраста раз-мы-ва-ет-ся.

– Ну, может быть… и всё же они же миленькие… эти, как вы там сказали, коробульки на головках?

– Коробки, – выдохнул комик, стараясь не закатывать глаза. – Коробки.

– Да… с рисунками.

– С рисунками.

– Вы это всё придумали. Ладно ваши удильщики, но дети-людоеды…

Официантка, обновлявшая напитки за столами слушателей, намеренно задержалась. Всем было интересно, как ответит комик: на кону стояло не столько продолжение истории, сколько ценность его слов. Все любят истории, но не всем нравятся сказки.

– Хорошо. Хорошо… – сказал он, отложив микрофон на сцену, и из колонок раздался глухой стук.

Комик спрыгнул на пол, быстрым шагом подошёл к пузану и, не отрывая от него глаз, расстегнул пуговицу манжета рубашки, подвернул рукав и, вытащив руку на свет, показал следы на коже. Пять оставшихся зрителей подошли к комику. Обступили его и всмотрелись в шрам, анатомически точно указывающий на следы укуса. Старик даже потянул руку… но тут же получил по любопытным пальцам шлепок.

– Убедились?

В зале поднялся гомон. Все вдруг разом заговорили.

– Это может быть укус собаки.

– Когда ты видел собаку в последний раз?

– А может, просто родимое пятно?

– Ага, в форме укуса… тут же видны клыки.

– Всё, всё, хватит. – Спрятав шрам под шёлком рубашки, комик вернулся на сцену, подцепил копну рыжих волос и зачесал на затылок. – Давайте вернёмся к истории.

– Я верю ему.

Этот голос комик узнал сразу. Тот самый – а-ля скрипучая дверь. Голос, которым можно разбивать посуду. Голос, от которого у девушек непроизвольно идут месячные. «А что, хорошая шутка», – подумал про себя комик.

Все, включая комика, поглядели на щёлочку выхода, откуда торчало лицо шестого.

Скандалист лукаво улыбнулся и вернулся в зал.

– У меня, конечно, масса вопросов: кто хотел убить Паркера? Что со Свонг? Выжила ли парочка в этом поезде? Куда они держат путь? И… и… – скрипучка тяжело задышал от возбуждения. – Что было дальше?

Остальные зрители заняли свои места.

Комик остался доволен произведённым впечатлением. На крючке. И это только начало… дальше начинается настоящая жесть.

– Ну что ж, тогда продолжим…