Глаза Паркера моргнули… увиденное расплывчатым пятном всё никак не собиралось. Ещё разок моргнул… смутно так… в голове шумит. Руками не пошевелить… зудит всё… ноги связаны.

– РУБИ! РУБИ! ОН ПРОСНУЛСЯ! – закричал кто-то высоким голосом.

Страж оторвал щёку от нагретой земли… сплюнул… земля к губам прилипла.

– РУУУУУУУУУБИ!!!

Открывшаяся картинка ничего Паркеру не напоминала. В подобные неловкие ситуации он не влипал, вот и пришлось через удивление, нелепость и тревогу наблюдать за полуголым мальчуганом с коробкой на голове, бегающим взад-вперёд. Мальчишка этот был низкорослый, загорелая кожа покрыта какими-то верёвками-лохмотьями. А на коробке, плохо сидящей на голове, были нарисованы углём крупные глаза и злой рот.

– Эй… – хрипло подал голос Паркер.

– РУУУУУУУУУУБИ! ТРЕВОГА!

– ЭЙ! – ещё один комок сплюнул страж.

Мальчуган перестал бегать. Остановился, тяжело дыша. Коробка съехала назад, и он, в последний момент подхватив её, водрузил обратно. Придерживая её свободной рукой, второй он направил на стража заострённую на конце палку.

– НЕ ДВИГАЙСЯ!

– Ты чего верещишь, карапуз?

Парнишка живот втянул и ударил его тупым концом палки.

– МЯСО НЕ ГОВОРИТ! МЯСО МОЛЧИТ! РУУУУУУУУУУБИ!

Паркер руками заёрзал. Нитки или то, что сдерживало его, натёрло запястья… но если сильнее поднажать, то можно.

– МОЛЧАТЬ! – ещё один пацанячий голос возник совсем близко.

Паркер отвлёкся от пут на руках, перекатился на бок и увидел ещё одного загорелого юнца в сопровождении кучки ребятишек с натянутыми на головы коробками. Этот выделялся… Во-первых, он был выше всех и в плечах пошире. Во-вторых, рисунок на его коробке отличался утончённостью: помимо чёрных, выведенных углём глаз, наверху, где заканчивалась коробка, были аккуратно выведены красные линии, напоминающие корону.

– ДРОТИКИ НА ИЗГОТОВКУ! – проорал король.

– Тихо, тихо, малышня… вы в своём уме?

Где чёртов Санни? Что это за место? Кто эти агрессивные оболтусы в коробках?

Больше вопросов не было, когда орава малолеток направила на Паркера трубочки, из которых торчали острые наконечники дротиков.

– Вашу мать… вы… свихнулись, что ли?!

– ТРИ… – поднял воинственный вопль вожак, взмахнув рукой.

– Я тебе сейчас сраку напинаю, дай только встану…

Получив палкой по башке, страж прорычал:

– А НУ СЮДА ИДИ!

– ДВА… – оболтусы, все как один, подставили вторую руку, на изготовку, прицелившись в беззащитного стража.

– СО МНОЙ ОН! – закричал Санни, выбегая из-за деревьев.

Его причёска изменилась – копна непослушных медных волос была зачёсана в дреды.

Вся банда коробочников обернулась на Санни.

– НЕЛЬЗЯ ВЗРОСЛЫХ! ОПАСНОСТЬ! – кричал тот, что охранял Паркера, очерчивая палкой в воздухе зигзаг.

– Говорю вам, он со мной… – вытянув руки вперёд, Санни пробирался через отряд коробочников.

Их местный король через прорези для глаз в растерянности смотрел на рыжеволосого. Санни подошёл поближе, сел на корточки, доверительно положив руку на загривок стража.

– Он мой. Моя еда.

Отряд мальчишек с облегчением выдохнул.

– Какого ты мелешь? – процедил Паркер.

– Спокойно, – не размыкая зубов и скалясь людоедам в коробках, ответил Санни.

Вскочив на ноги, он возвёл руки к солнцу и выпалил:

– МОЯ ЕДА! ПОКЛОНЕНИЕ! ПОДАРОК!

Банда коробочников заулюлюкала, затанцевав странный танец, водя ногами из стороны в сторону и следом покачивая тазом. Вытащив дротики, они забили рукоятками трубок друг о дружку и затопали ногами.

Страж выдохнул редкое для себя словечко:

– Пиздец.

Но никто его не расслышал в общем гуле возбуждённых, голодных мальчишек.