Очень все же интересно поразмышлять – почему Александринский, Театр имени Ленсовета и «Приют комедианта» в один сезон решили ставить «Воскресение», везде выставив супер ударный состав актеров…

Возможно, что театры привлек герой Нехлюдова, который довольно сильно напоминает современного молодого человека, придумывающего себе псевдоцели, чтобы самоутвердиться или сообщить миру, что он сделал для него что-то полезное. А возможно, все еще гиперакутальные проблемы в судебной системе, не изменившиеся со времен Льва Николаевича Толстого, и вопрос – можно ли ее изменить.

Как бы то ни было, сегодня я был на самой долгожданной премьере из этого трио «Воскресений» – Никиты Кобелева на Новой сцене Александринского.

Тезисно и по делу.

Смотришь спектакль, и видишь авторский фирменный почерк. Спектакль Кобелева. Добиться такого в возрасте Никиты – дорогого стоит. Круговая сцена, фирменная оригинальная работа с экраном, приглушенная кинематографичная музыка. Как он ловко, бесшовно, пластично обращается с классикой, сохраняя весь ее сок, при этом делая абсолютно современный театр – интуиция, чутье и мастерство. Иначе никак.

Анна Блинова – великая. Хватит чего-то там ждать, стремиться не перехвалить, ждать, пока ей исполнится шестьдесят. Здесь и сейчас – в полный голос, я заявляю Анна Блинова одна из величайших русских актрис всех времен. «Нана», «Оптимистическая трагедия», Ксения Петербургская, «Преступление и наказание», и вот это «Воскресение», она священнодействует, олицетворяя собой само слово – театр. Дайте мне 10 актрис за последние 30 лет с такой палитрой и гибкостью профессиональной. Сомневаюсь, что наберется даже пять, ее органике можно только позавидовать.

Тихон Жизневский – верил в него всегда, видел в нем гораздо больше, чем талантливого хулигана красавца. Просто иногда надо рискнуть, надо выйти из зоны комфорта, надо вступить в актерский поединок с великим партнером, чтобы родилась синергия, равных которой в театрах России сейчас нет. Вы видели этот мэтч еще в «Оптимистической трагедии», здесь он сияет всеми гранями. Буйство и покой между актером и актрисой. Тихон великолепен. На холодном тоне, синтезируя свой кино и театральный опыт. Нерв, напряжение, все переходы исполнены не уровне взрослого и уверенного лидера. Поздравляю, и только вперед!

Белинская, Волков, Немзер, Трус, Шидловская, да просто все актеры – такими фамилиями, таким уровнем гордился бы любой театр. Это мощнейшая команда сейчас в Александринском. Для Кобелева каждый важен, весь второй план объемен, создает атмосферу, управляет вниманием и расставляет акценты. Я полностью согласен с тезисом, который слышу регулярно: «Труппа Александринского театра в лучшей форме, среди всех театров России». И здесь, конечно, надо вспомнить про гениального Фокина. Он собрал труппу мастерюг и единомышленников. Плотность уровня и возможностей актерских потрясает каждый раз.

«Воскресение» – здесь – это ансамблевая рефлексия о пути человека. О способности прислушаться к себе, раскаиваться, принимать, меняться и неизменно лететь навстречу самому страшному – своему собственному отражению, своему выбору. Русская классика, конечно, отягощенная определенными традициями времени, нравов, верований, обретает здесь новый язык и новые смыслы. Благодаря тому, что Кобелев рассказывает историю сегодняшнего дня. Каждая ситуация, каждый персонаж узнаваем моментально. При этом, как это ни странно, моя гипотеза заключается в том, что герой этого «Воскресения». – Нехлюдов, через какое-то время вернется к своей обычной и привычной жизни обеспеченного и красивого молодого человека, который будет вспоминать историю с Масловой просто как любопытный факт своей биографии.

Кобелев снимает пафос Толстого и освобождает Льва Николаевича от необходимости быть каким-то. Философское сменяется бытовым, символикой сегодняшнего момента. Никита Кобелев подтверждает статус первого номера среди молодых режиссеров России, и он совершенно, верно, уехал из Москвы в Санкт-Петербург. Спектакли такого уровня сейчас возможны только в Петербурге.

Охватывающие, кстати, и весь театр страны. Тут и «пасхалки» монологу Семака в «Маскараде», и вибрация «Боркмана», и стиль Тихона из «Оптимистической», пианино, играющее само из додинского «Лира».

Он оставляет послевкусие. Тяжелое, глубокое, острое. И будет жить в зрителе, задавая вопросы, а что еще более важно – поднося зеркало, раз за разом. И когда это отражение пронзит тебя, успокоит лишь материнское сердце, как бы ты ни думал о нем. Любопытно, что спектакль изначально ставился для новой сцены Александринского театра и там же прошли первые показы, а потом был перенесен на большую сцену, и удивительным образом там идеально встала декорация, и спектакль смотрится так же гармонично.

Очень хороший спектакль. Он еще наберет и разгонится. Поздравляю театр. Какой спектакль подряд я пишу это в конце отзыва на Александринский, за последние годы… Удивительное время, лучшее в истории первого театра России.