Сегодня я шестой раз пришел на спектакль «Макбет. Кино.» Да, тот самый, что идет пять часов, да тот самый, с которого на премьерных показах уходило до половины зала, а вторая половина так долго кричала браво, что оставались риски опоздать на метро. Я знаю людей, которые смотрели «Макбет. Кино.» по 50 раз. Спектакль Романа Виктюка, который люди так же смотрят десятки раз за жизнь назван ритуалом, «Макбет» тоже уже давно стал таковым ритуалом.

Я писал на этот спектакль пять отзывов. Потому что каждый раз он открывается по-новому, резонируют разные фрагменты спектакля, в конце концов идет время, меняются посылы, я сам, артисты.

«Гош, а что происходит на сцене? Кто есть кто? Это вообще какая часть текста Шекспира?»

Именно такой примитивный вопрос я слышал чаще всего в антрактах постановки или после нее на обсуждениях.

Линейное мышление стандартного зрителя блуждает в нелинейном повествовании фантазии Бутусова. И уже в 2012 году первые зрители не сдерживались, и порывались вскакивать наJam Майкла Джексона, плакали в финале третьего акта, одни обретали в театре огонь, у других «котел» варить отказывался, делились на тех, кто в конце разбивал ладони в овации или спешно покидал зал, не выдерживая метафорических посылок.

«Макбет. Кино.» – спектакль, который стал мифом при жизни. На каждой второй встрече с театралами я слышал вопрос: «А ты танцевал во втором акте? А как ты добирался до дома? Надо еще раз посмотреть. Пойдешь?» «Макбет» задает вопросы, а я глубоко убежден, что задавать вопросы для спектакля гораздо более важно, чем давать ответы, вопросы без ответов больше запускают рефлексию зрителей.

В каждый театральный сезон я находил минимум две или три премьеры молодых режиссеров, и не очень, со скрытыми и явными заимствованиями из этого великого спектакля. Причем не только в Санкт-Петербурге. И даже не только у российских режиссеров. Незабываем случай, когда на премьере Яна Кляты в МХТ имени А. П. Чехова – героиня танцует в белом. Словно в свадебном платье под Майкла Джексона, прямое заимствование.

Этот спектакль не что иное как оркестр. Нет, не так, точнее – ансамбль.

Каждый артист в нем – та краска, без которой картины не будет.

И все же несравненная Лаура Пицхелаури не игрой, а священнодействием демонстрирует, леди – главная героиня трагедииThis is a woman’s world. Прошло столько лет, а глубокие отметки на ногах от пуантов и опустошение на поклонах выдают, что ни Лаура, ни остальные не собираются отступать от предельной выкладки на сцене ни на сантиметр.

Да, иногда кажется, что пришло время этой легенде уходить, что артистам становится все тяжелее играть, а зрители ведут себя слишком эгоистично, не отпуская спектакль, но и я сам такой же зритель, я не представляю прощания с этим культовым спектаклем, хотя понимаю, что прощание близится.

Сегодня снова. «Лес» зрительного зала не двигался. Не дышал. И сыграно было, как тогда, впервые. Живой и молодой спектакль. Да здравствует король!

«Макбет. Кино.» невольно рассказал тысячам, что есть интуитивная близость. Радость узнавания.

Достаточно спросить у человека: «А ты знаешь, как Аллен Делон в кино попал?» Ответ на этот вопрос сразу выдаст в человеке – твоего театрала, твоего поля ягоду.

Все пройдет, пройдет и это.

Когда-то занавес закроется в последний раз. Титры – часть кино. Как и занавес жизни.

А пока, а пока это только репетиция.

А пока —

Go with Jam

It ain’t too much stuff.