Льюфар и Имрик по очереди спали до рассвета, один из них всегда оставался в сознании на случай возвращения мужиков. Когда солнце встало, они снова забрались в двухместник и направились к Диким Дебрям. День был серым и бессолнечным, небо заволокли облака в преддверии шторма, который прошёл к югу от них, предвещая вполне определённую угрозу. Льюфар хорошо понимала, что не стоит пытаться лететь на маленьком судне в такую сложную погоду, но она надеялась, что если оставаться на севере, то получится пройти по краю. Маленький дождик роли не сыграет, но сильная гроза и шквальный ветер могут сбросить их с неба.

Она занимала место за контроллерами, её глаза были направлены вперёд, а концентрация обращена на пилотирование. Тем не менее она поймала себя на том, что думает о Паксоне. Она размышляла, где он сейчас, гадала, выбрался ли он из Аришейга. Её волновало, что больше ей ничего и неизвестно. Она беспокоилась за него, пускай и понимая, насколько он опытен в обращении с такими опасными ситуациями. Она никогда не знала кого-нибудь столь уверенного — кроме одного исключения. Её отец разделял это качество, пускай и являлся противоположностью высокогорца во всём остальном. Паксон был одним из тех людей, которые в напряжённых ситуациях всегда встают на ноги и никогда не теряются. Как будто это заложено в него. Его устойчивость часто испытывали, но он ни разу не дрогнул. Единственный раз, когда она видела его утратившим связность, случился во время его явки к ней в Вэйфорд после своего возвращения из Западной Земли. Тогда он настолько утратил цель, что едва мог функционировать. Он ушёл из ордена друидов, его уверенность в предназначении Клинка Верховного Друида поколебалась. Он потерял нескольких друидов под своей защитой и его дважды превзошёл её отец.

Тогда, и только тогда, ему так отчаянно требовалась её помощь, ибо в противном случае он мог бы не пережить этого. Но это являлось отклонением. С тех пор она ни разу не видела даже намёка на подобную слабость.

Хотя может быть и увидит снова, если ей не удастся найти и возвратить Хрисаллин.

Она задумалась, было ли прежнее возвращение Паксона к ней как-либо связано с продолжающейся борьбой с её отцом. Это чудная мысль, но справедливая. Паксон сложный человек, ведомый как личными демонами, так и нуждой свершения чего-то значимого. Он всегда верил, что ему предначертано вершить великие деяния. Он желал, чтобы его жизнь обладала значимостью — и не в скромном, несущественном виде. Возможно, что он измеряет свои успехи в сравнении с успехами её отца, и находит их недостаточными. Как никак, у него неоднократно не получилось найти способ заставить её отца нести ответ за смерти его друзей друидов. В результате, возможно, ему кажется, что его отношения с нею каким-то образом неполноценны из-за его провала разделаться с её отцом.

Ей хотелось бы это знать. Ей хотелось, чтобы он поговорил с ней об этом. Ей хотелось, чтобы он был более открытым, когда они вместе. Он так тщательно оберегал свои чувства, настолько скрывал их в себе. И так часто был в разлуке с ней. Как защитник друидов, он постоянно отправлялся на задания, а она постоянно оставалась одна. Если бы не Хрисаллин, она была бы одинока сверх всякой меры. Других настоящих друзей в Параноре у неё не было. У неё не было обычной жизни.

Или цели.

Или направления.

Или чего-нибудь.

Даже учитывая половину этого, она бы задумалась об уходе от Паксона и возвращении домой.

Эта мысль ошеломила её. Она пришла внезапно и непрошенной, но тем не менее пришла. Она ненавидела это и в то же время знала, что это так.

Она быстро отбросила эти мысли.

- Выглядишь довольно напряжённой, - вдруг сказал Имрик, и она повернулась, обнаруживая его взгляд на себе. Как будто он смог прочесть её мысли, или как будто пытался сделать это.

- Просто думаю о Паксоне. Гадаю, как он.

Он кивнул, мгновение ничего не говоря. – Что нам делать, когда мы будем в Диких Дебрях? В этот раз у нас не будет следа, по которому можно идти.

- Может мы найдём тебе такой. Кто-нибудь в Угрюмом Угле что-нибудь да знает о Мрачном Стоке и Мелис. Нам просто нужно будет поспрашивать.

- Я не силён в таких вещах. – Он смущённо отвёл взгляд. – Будет лучше, если мне как можно меньше придётся взаимодействовать с другими.

- Значит хорошо, что в этот раз с тобой я.

Прямо перед их отбытием некоторое время назад она предоставила ему возможность вернуться в Паранор. Ведь он выполнил своё обещание выследить похитителей Хрисаллин и выяснить, куда забрали её подругу. Ей не удалось бы это одной, но теперь она могла обоснованно полагать, что найдёт Мрачный Сток и ведьму без его помощи. У неё не осталось причин настаивать, чтобы он оставался с ней.

Но он считал иначе. Он всё ещё может понадобиться ей, заметил Имрик. Ей неизвестно, что обнаружится, когда она прибудет в Дикие Дебри. Если ей придётся идти в Мрачный Сток, ей может понадобиться кто-нибудь, кто может читать следы и чуять запах, либо же обнаружить тропу, скрытую от обычных глаз. Кроме того, добавил он, эта миссия предоставляет то, чего ему не хватало так долго — способ впервые продуктивно использовать перевоплощение за многие годы. Это наполняло его новой жизнью. Она привела к этому своим необычным запросом об услуге. Лишит ли она его этого сейчас? Она якобы освободит его от службы, но на самом деле вернёт к жизни самоограничений и к возвратившейся утрате цели, так ведь?

От этого Льюфар практически рассмеялась. Она знала, что он просит взять его с собой, что поход с ней куда важней пребывания дома. Было ясно, что использование способностей перевёртыша доставляет ему такое удовольствие, что он более не представляет жизни без него. Привязанный к ней нитью, он обладает способом изгонять демонов сомнительного контроля над своими способностями, в то же время наслаждаясь даваемой ими изысканной свободой.

То, что он просил её рисковать собой ради него, казалось честным, так как она просит то же самое от него. Вероятно, она будет оказываться в ситуациях, где утрата контроля необратимо травмирует её, но она находила этот вызов странным образом притягательным. Ей нравилось, когда на неё можно положиться, нравилось иметь цель помимо предоставления компании для сестры Паксона.

Поэтому она смягчилась и сказала, что он может пойти, внутренне радуясь, что он сам этого хочет, довольная иметь кого-то, разделявшего её миссию. В некоторой мере, она могла признать, ей хотелось продолжать делить перевоплощения, не взирая на налагаемый связью риск. Косвенно, это было чудесно. Будучи привязанной к нему, она переносилась в реальность за гранью всего испытанного ранее. Это пугало и завораживало, страшило и возбуждало одновременно. Будучи частью этого, видя, как это происходит и какие вызывает ощущения, она понимала всю важность для него. Она стала всего лишь новоиспечённой участницей. Но быть рождённым с этим? Когда это является такой же частью тебя как дыхание? Она понимала, почему это вызывает такое привыкание, почему от этого так сложно отказываться. Она не понимала, как у него это вышло в Параноре. Она не знала, как он сможет к этому вернуться.

- Что ж, - сказал он, врываясь в её думы, отвечая наконец на её предыдущий комментарий, - думаю, я здесь, потому что у меня нет более важных дел. Возвращаться к стойлам Паранора неприемлемо. Я был бы не рад знанию, что ты здесь одна. Я бы беспокоился, что нужен тебе. Я дал обещание пройти через это, держаться тебя, пока мы не найдём твою подругу, и этим я и займусь. Я хочу безопасно доставить тебя и Хрисаллин домой.

- И риск не беспокоит тебя?

- А тебя беспокоит?

- Конечно. Но Хрисаллин моя подруга и сестра моего супруга. Это другое.

- Разве?

Она не знала, что он имеет этим ввиду, и вновь посмотрела на него, изучая его лицо. Но оно ничего не показало, пока он всматривался в местность под ними, рассматривая леса и равнины, проносившиеся мимо, пока двухместник продолжал своё постепенное продвижение на запад.

Они не говорили друг с другом какое-то время. Льюфар наблюдала за приближением нового шторма со стороны Стреллихейма, дрейфующего на юг к Пограничью. Эта новая группа облаков клубилась и пенилась, но выглядела менее угрожающей, а подгоняющие их ветра казались менее жестокими чем те, что удалялись на восток к Южной Земле. Она знала, что они смогут продолжать, если не случится внезапной перемены в погоде. К ночи они окажутся у самой границы Западной Земли. К завтрашней ночи они будут в Диких Дебрях, их поиск Мрачного Стока начнётся спозаранку.

Пока же у неё было время и место забыть обо всём, предаваясь полёту. Так было всегда. Она точно не знала, как это влияет на Паксона; он никогда про это не говорил. Но она полагала, что у него также — что он предаётся мыслям во время автоматических задач, требующихся для пилотирования. Она не была столь опытной в воздушных кораблях как он, но была достаточно компетентна, чтобы суметь думать о других вещах, занимаясь данным делом. Всё происходило инстинктивно, все необходимые движения, решения и анализ. Она могла положиться на себя и позволить мыслям течь, при этом не рискуя их безопасностью.

Она могла позволить себе пребывать в покое.

- Какая у тебя была жизнь, когда ты был молод? – Спросила она Имрика, когда они позже вместе сидели, сильно продвинувшись по равнинам, поедая свой ланч из холодного мяса и сыра с элем. – У тебя были друзья?

Он покачал головой, его резкие черты омрачились, глаза заволокли воспоминания. – Нет, близких не было. Мои родители держали меня в стороне от других детей, пока я был слишком молод. Возможно они боялись того, чем я могу стать. Чем, по факту, я уже был, хотя никто из нас тогда ещё этого не знал. После того как я обнаружил свой талант, я намеренно держался особняком. Я не мог рисковать, чтобы кто-нибудь узнал. Я не был уверен в своём контроле превращений. После этого я, в сущности, был один.

- Любовницы? Женская ласка?

Он засмеялся. – Какая женщина могла бы полюбить такого как я? Нет, у меня никого такого не было. Время от временя у меня была женская компания, но только ради единственной ночи удовольствия. Я знал, что я такое. Я понимал риск, который ложится на любого, с кем бы я ни сблизился — особенно после утраты родителей. – Он поколебался. – Особенно после убийства отца. Сложно произносить эти слова, но их нужно сказать. Со времени своего прибытия в Паранор я не произносил их. В этом есть некоторое облегчение.

- Почему ты остаёшься в Параноре? Похоже на то, что ты вполне способен контролировать себя. Даже без связи, я чувствую, что ты можешь справиться. Возможно, ты мог бы обрести новую жизнь.

Жёсткие черты напряглись, затем стали невероятно печальными, будто сама мысль об этом предположении жестока сверх всякой меры. Ей тут же захотелось взять свои слова обратно. Она протянулась и накрыла его руку своей. – Извини. Я сказала не к месту.

- Ты сказала от сердца, - мягко поправил он. – Ты желаешь чего-нибудь хорошего для меня, и об этом не нужно сожалеть. Но правда в том, что я не могу оставить Паранор и вернуться обратно в большой мир. Опасность возвращения к себе прежнему, когда я могу так просто терять контроль, сохраняется. Искушение к позволению этого слишком велико. Мне нужна безопасная привязь, которой меня обеспечивают друиды. Мне нужно предоставляемое ими уединение. Да, одиноко, но я был одинок всю свою жизнь, поэтому мне привычно. Так лучше для всех.

Она посмотрела, на губах была улыбка. – Я считаю себя везунчиком, что мне выдалось это время снаружи, эта возможность сбежать от привычной жизни. Я благодарен за это, Льюфар Рай. Это так много значит. Ты не представляешь сколько.

Возможно представляю, подумала она, улыбаясь в ответ. Но Льюфар не видела причин произносить это, поэтому всё так и оставила.

Они пролетели остаток дня и провели ночь на открытых равнинах нижнего Стреллихейма, немного выше Тирфинга. Земля была прохладной и сырой, поэтому они спали в двухместнике, втиснувшись в его крошечное внутреннее пространство, завернувшись в одеяла и прижавшись друг к другу, так как иначе вытянуться не получалось. При подъёме они позавтракали и снова отправились в путь. Шторма прокатились мимо и облака ушли. Температура также упала, но воздух был свежим, а небо синим от горизонта до горизонта. Они беседовали время от времени, но в основном уходили в собственные мысли. Ландшафт переменился с приближением ночи, равнины уступили скоплению гор и лесов, ушла открытость долин.

- Это хорошая идея? – Спросил её Имрик, когда понял, куда они направляются.

Впереди появились огни Угрюмого Угла, разбросанного изолированного жилья, собравшегося вокруг центрального ядра городка.

Она знала, к чему он клонит; он без сомнения бывал здесь раз-другой, прежде чем прийти в Паранор. В Угрюмом угле не было ничего хорошего — город полнился людьми, бегущими от прежних жизней или увлечённых различного рода грехами. Дома удовольствий, игорные притоны, возможности вершить всякое, что лучше не произносить, изобилующие шансы на быстрые деньги и улыбнувшуюся удачу.

- Ты думаешь иначе? – Ответила она, изгибая одну бровь.

- Это опасное место. Особенно для женщин. – Он не сказал, о чём думает, но она и так знала — что она уже переоценила свои способности, когда позволила тем мужикам у Перевала Кеннон превзойти себя. Что она молода и неподготовлена, не взирая на свою браваду. Что её решимость найти и спасти Хрисаллин затмевает её суждения. – Я просто сомневаюсь в необходимости приходить сюда и выяснять что-нибудь про ведьму.

Льюфар улыбнулась. – Я бывала здесь много раз. Я торговала и заключала сделки с этими людьми. Выполняла обязательства и двигалась дальше. Никто ни разу не доставал меня. Не после того первого раза, как один попытался и об этом распространились слухи. И да, прийти сюда необходимо, Имрик. У меня здесь есть контакты, которые нам помогут — люди, помогавшие мне ранее. Люди, которые расскажут, что мне нужно знать.

Люди, что перережут глотку за стоимость выпивки, понимала она, что он так думает, но он всё-таки промолчал. Это её решение, и он уступает право его принимать. Он только может стараться уберечь её. Льюфар вполне хорошо его понимала. Ей известно, что он восхищается фактом её смелости и находчивости. Но она могла сказать, что происходит и что-то ещё — что-то помимо установившихся у неё ожиданий, когда они только начинали. Она всё ещё пыталась выяснить, что же это такое, но знала, что для него это достаточно важно, чтобы он считал то стоящим своего времени.

Они приземлились на маленьком лётном поле на окраине города, пространстве, которое не сильно отличалось от травянистой площадки, которой не доставало охраны и обслуживания — месте, в котором ты на свой страх и риск оставляешь своё судно. Но на двухместнике была установлена система предупреждения и механизм самоуничтожения на случай попытки угона, а этого обычно хватало, чтобы отвадить воров, разыскивающих лёгкую добычу. Вокруг были другие корабли, некоторые из них представляли ценность, у некоторых на борту была выставлена охрана, и Льюфар пришвартовала их корабль рядом с ними.

Как только двухместник был закреплён, они направились в сторону огней поселения.

Прогулка была короткой. Город состоял из строений, плотно сгруженных вместе, их стены были либо общими, либо же располагались настолько близко, что можно было дотронуться сразу до обеих, если попытаться протиснуться между ними. Улицы в грязи и изрезаны колеями от недавних дождей и разлитого эля, запах одновременно отвратный и несколько опьяняющий. Двери и окна домов удовольствия, игорных и питейных заведений были распахнуты в ночь, их свет опалял подступающую темноту. Крики и смех переполняли воздух, а мужчины и женщины скитались по улицам по делам и в поисках развлечения — хотя эти две вещи часто были неразделимы. Многие из проходивших мимо были либо чересчур пьяны, либо же приближались к этому.

Имрик наблюдал за всеми, готовый действовать в случае возникновения нужды. Он оставался рядом с Льюфар — возможно потому что она намеренно проявляла отсутствие беспокойства происходящим вокруг неё, что ему доставляло явное беспокойство. И опять она могла прочесть его мысли. Он думал, что она слишком беспечна к окружающим опасностям, что ей не хватает чувства осторожности относительно того, что может приключиться. Но это, конечно же, была только внешняя видимость; внутри она была сильно напряжена и готова к действию. Ему стоило это понимать. Она многое пережила в своей жизни; она научилась осторожности. Но если он и понимал это, то этого ему было недостаточно, чтобы меньше оберегать её. Она находила это странно обаятельным.

Один раз она даже обернулась к нему, сказав, что он идёт чересчур близко. Он неохотно отступил на шаг, но затем вернулся к этой же дистанции немного погодя.

Она замедлилась, как они приблизились к пивной с большущей деревянной вывеской, гласившей ПРОЖЖЁННЫЙ ЧЕЛОВЕК. Под ней было чарующе изображено в ярко красных и жёлтых цветах то, чему явно полагалось быть образом, олицетворяющим название. При этом так можно было сказать лишь с большой натяжкой.

Она повернулась к Имрику. – Мы здесь увидеться с Талисом Клостеальтом. Он владелец, и я вела с ним дела в прошлом. Он прилично промышлял звероловством и охотой в Диких Дебрях, прежде чем открыть это заведение. Ему будет известно о Мрачном Стоке и ведьме. Он даже может знать, как найти её.

Перевёртыш безмолвно кивнул. Его чело нахмурилось, но она не обратила внимания и двинулась вперёд, проталкиваясь через скопление полупьяных людей на входе у здания. Она не потрудилась оглянуться, чтобы увидеть следует ли Имрик. Ей это не нужно.

Она пробралась через постояльцев и служанок к длинному бару позади помещения, высматривая Клостеальта за стойкой. Он был слабым подобием мужчины, его волосы поредели, кожа всё ещё была загорелой и обветренной, хоть он больше и не работал снаружи. Его острые глаза метались влево и вправо, пока тот перемещался от бочонка с элем к постояльцу и обратно, постоянно всё проверяя.

У него ушли лишь мгновения, чтобы его взор выхватил её. Она приветственно кивнула и прошла ожидать к дальнему концу бара.

Когда рядом с ней разразилась драка, она ощутила напряжение в Имрике, когда тот встал перед ней, но она потянула его назад, качая головой. Драки случаются в пивных постоянно. Никто кроме участников не воспринимает их на свой счёт. Через секунды подошла пара огромных мужиков, разделила бойцов и вышвырнула их через дверь на улицу. Клостеальт ничего не имел против драк, пока они происходили не на его рабочем месте.

Бармен оказался подле неё секунды спустя, его глаза переместились с неё на Имрика и обратно. - Друг?

- Партнёр, - поправила она. – Можем поговорить в менее людном месте?

Он провёл их за стойку и через кухню к небольшому крыльцу в переулок позади. Сложно было назвать его приватным; всюду вокруг них в переулке были открыты окна, а из многих доносились звуки развлекающихся мужчин и женщин.

Она проигнорировала всё это и повернулась к нему. – Вынуждена просить об услуге, - сказала она. – Я хорошо отплачу, если ответ будет ценным.

Тонкие губы скривились, а остальная часть его узкого лица последовала их примеру словно резиновая маска. – Всё сказанное мной имеет ценность. Можешь положиться на это. Оплата, конечно же, как всегда предпочтительней.

- Так же как и точность. Мне нужно знать, что всё сказанное будет иметь гарантии.

- Для тебя - как всегда. Если я что-то знаю, то расскажу. Если нет, я просто распрощаюсь с вами. – Он помолчал, одаривая её улыбкой. – Хорошо, что ты решила нанести визит. Время, проведённое с тобой, дорогая Льюфар, по делам или же… для удовольствия… всегда было… приятным.

То, как он произнёс это с таким явным намёком, практически вызвало у неё смех. Но затем увидела перемену в его чертах, и сиюминутную лесть мгновенно стёрло. Секундой позже Имрик пронёсся мимо неё, схватив Клостеальта за перед рубахи и дёрнув его к себе. Выражение его лица внушало ужас. Она не могла определить, что он намеревается сделать, но ничего хорошего.

- В чём проблема, здоровяк? – Сказал Талис, как-то умудрившись сохранить спокойствие несмотря на то, что его оторвали с пола. – Не нравится слышать обо мне и Льюфар?

Льюфар схватила Имрика за руку и вынудила опустить, чтобы Клостеальт снова оказался на своих двоих. Осторожно, она разжала пальцы на его рубахе и отодвинула Имрика назад.

- Что с тобой не так? – Прошипела она. Затем повернулась к Клостеальту с деловым видом. – Какое у тебя право говорить обо мне таким образом? Считаешь уместными ложь и фальшивые заявления? Особенно относительно меня? Думаю, будет лучше заверить его, что всё не так.

Последовала длительная пауза. – Всё не так, - наконец произнёс Клостеальт. Он резко выдохнул, на лице проявилось кислое выражение. – Довольна?

- Ни в коей мере. Не стоит играть в игры, если не знаешь правил. А то можешь пораниться. Моему партнёру не нравится представлять меня с другими. Особенно с такими фантазёрами.

Клостеальт поднял руки в умиротворяющем жесте. – Я ничего не имел этим ввиду. Это была шутка! Конечно же, между тобой и мной был только бизнес. Ничего другого. Но может же мужчина помечтать?

- Держи свои мечты при себе, - огрызнулась она. – Сейчас же, готов слушать или нет? – Она подождала кивка от него. – Так-то лучше. Тогда перейдём к делу. Мрачный Сток. Расскажи, что известно.

- Что мне известно? – Засмеялся он, пронзительно и нервно. – Мне известно, что нужно держаться подальше! Известно, что забредающие туда частенько не возвращаются. С чего бы вам спрашивать об этом? Вы же не думаете туда отправиться?

- Знаешь о ведьме, что живёт там? – Надавила она, игнорируя вопрос. – Ведьма по имени Мелис?

Теперь он неподдельно испугался. Он приложил палец к губам. – Если дело касается неё, то у стен есть уши. Даже говорить о ней опасно!

- Тогда делай это тихо, -прошептала она, наклоняясь ближе. – Говори, что знаешь.

Тот быстро заморгал. – Мне известно, что она куда более опасней, чем ты или твой друг можете надеяться быть. Мне известно, что если до её ушей дойдёт хоть слово, что я что-либо говорил, мне конец. Поэтому почему бы нам всё не оставить прямо так? Собственно говоря, почему бы вам просто взять и не свалить?

Он явно увиливал, но она игнорировала это. – Что, если я разыщу её самостоятельно и так или иначе проговорюсь, что это именно ты рассказал мне всё? Как тебе будет такое?

Его сжатые черты натянулись. – Ты бы поступила так, правда ведь? Мерзкий маленький кусок… - Её взгляд остановил его. – Что ж, ладно. Давай покончим с этим. Вот, что я знаю… Но ты не слышала от меня ни слова. Мелис называют Болотной Ведьмой, потому что она живёт с Стоке. Она редко оттуда выбирается. У неё есть магия. Я сам не видел её использования, но слышал об этом от некоторых, кто видел. Очень скверная штука. Очень опасная.

- Как нам её найти?

Он покачал головой. – С чего бы тебе хотеть этого? Ба, не важно! Всё равно не смогу сказать; я не знаю. Но знаю кое-кого, кому известно. Хотя спрашивать будет рискованно. Слухи имеют обыкновение доходить до тех, кому вам не нужно. Это действительно так важно?

Она медленно кивнула. – Назови имя.

- Олин. Мальчишка, мелкая болотная крыса, вышел на сушу несколько лет назад. Он вырос в Мрачном Стоке, жил там со своей семьёй. Они все погибли кроме него. Говорили, что от лихорадки. Мне не известна вся история. Но ему известна ведьма. Некоторые говорят, что он жил с ней после смерти родителей. Некоторые говорят, что они были любовниками. Теперь он всего лишь очередной пьяница, едва вышедший из юности. Живёт над Флюгером, немного дальше по дороге. Может, если протрезвите его, то он поговорит с вами. Или же нет.

- Это правда, всё это?

- Всё. Теперь плати.

- После разговора с ним. После подтверждения.

- Тогда ты точно не вернёшься.

Льюфар встала и Имрик тут же встал вместе с ней. – Ты мне нравился больше, когда покупал оружие с информацией и знал, как держать язык за зубами, - сказала Льюфар. – Теперь ты мне нравишься меньше, раз уж решил выдумывать про меня небылицы. – Она достала разрыватель. – В принципе, ты мне вовсе не нравишься.

- Стой! – Выдохнул он. – Я ничего не рассказывал про тебя кому бы то ни было до сего момента. Я сделал ошибку! Пожалуйста.

Она продолжительно поглядела на него, затем наконец кивнула и опустила оружие обратно под плащ. – Тогда больше никогда не делай этого. Не используй моё имя по какому бы то ни было поводу. Не говори про меня. Даже если ведьма не услышит, то может услышать мой отец.

Клостеальт встал, сжав губы и прищурив глаза. Он посомневался мгновение, затем вернулась в здание.

Имрик одобрительно посмотрел на неё после его ухода. – Отлично. Ты превосходно управилась.

Её наполнила ярость. – Нет, вовсе нет — благодаря тебе! Теперь идём. Найдём этого мальчишку.