Миновав внутренние помещения таверны и вернувшись на улицу, Льюфар протащила Имрика вниз по дороге на несколько зданий дальше, затем столкнула его в аллею и прижала к стене. – Чем, по-твоему, ты думал, вытворяя там это? – Потребовала она ответа.

Он выглядел растерянным. – Ты про что? Когда?

- Когда ты делал вид, что моя личная жизнь касается тебя! Это нарушило все мои планы. Ты встал на мою защиту, будто я какая-то зелёная девица, которой грозит опасность! С чего бы это? О чём ты думал?

Он распрямился, но не дрогнул. – Мне не понравилось, что он таким образом говорит про тебя. Он мне не нравился и точка. Как ты можешь доверять подобным людям?

Она была так зла, что ей хотелось плюнуть. Имрик может и располагает могучими дарами, но его способность ориентироваться в некоторых социальных ситуациях до боли недостаточная. Разве он не понимает, что она делала? Разве не понимает, что дозволение Клостеальту небольшого хвастовства по части их отношений безвредно и даже может привести к добыче большей информации? Но вместо чего он вмешивается и превращает переговоры во что-то недоброжелательное. Разве Имрик не может на самом деле понимать, что ей известно, как держаться в таких ситуациях?

Но тогда, внезапно, она осознаёт, что он не в состоянии понять. Он ни в чём этом не смыслит. Засев в Параноре без компаньонов и без всякого опыта во взаимоотношениях мужчин и женщин, он прискорбно невежественен. Он реагирует по-детски — встаёт на её защиту, отстаивает её целомудрие, защищает её репутацию. Он считает себя её защитником во всём, не только в физическом плане.

Ей вдруг стало ужасно стыдно, что она не видит и не слышит боли в его лице и его объяснениях. Похоже на то, будто она пнула щеночка. Она резко отстранилась, предоставляя себе пространство и миг на восстановление.

Её извинение вышло медленным. – Я погорячилась. Ты не мог знать, что у меня на уме. Прости.

Он повертел головой, не глядя на неё. – Нечего прощать. Стоило делать так, как ты говорила. Мне не стоило лезть. Я продолжаю считать тебя уязвимой, но мне полагается помнить, насколько ты сильна и способна. Хотелось бы не забывать этого, но не знаю, получится ли у меня.

- Да, получится, - сказала она, протянувшись к его руке, взяв в свою и сильно встряхнув. – Я прослежу это.

Они снова пошли, бок о бок, опустив головы, переставляя одну ногу вслед другой и пытаясь сообразить, что же сказать. – Не думаешь, что он позже предаст нас? – Наконец спросил Имрик.

Она покачала головой. – Если предаст, то это ему аукнется. Ты слышал, что он говорил про ведьму. И мой отец не многим лучше.

- Тогда этому мальчишке полагается рассказать всё, что нам нужно?

- Похоже на то. Сперва его нужно найти, а затем поглядим, может ли он действительно что-либо сказать. И будет проще, если он будет трезв, когда мы его найдём.

Им повезло. Они обнаружили Флюгер не так далеко, ветхое здание, сильно нуждающееся в ремонте. Это была очередная таверна, конечно же, тёмная и негостеприимная, собиравшая тех кто не мог позволить себе ничего получше. Окна были с выбитыми стёклами, заколоченные досками и отгороженные ставнями от внешнего мира. Пара дверей открывалась во внутреннее пространство, а вокруг бара и зоны обслуживания — тусклого и грязного места в половину размера Прожжённого Человека — к потолку льнул дым плотным, душным смогом.

Не тратя времени, Льюфар прошла к измотанной служанке у одного конца бара и вложила немного кредитов ей в руку. – Олин?

Девушка взглянула на кредиты, затем на Льюфар и Имрика. – Вы не собираетесь вредить ему, так ведь? – Спросила она.

Льюфар не могла поверить, что этой печальной девушке есть какое-либо дело, но всё равно покачала головой. – Просто хотим побеседовать.

Девушка безнадёжно кивнула. – Наверху, вторая дверь слева. – Она огляделась, как будто кто-то может следить. – Но может лучше сперва постучаться. Он не один.

Льюфар кивнула и прошла к лестнице, указанной девушкой, к очень крутым и узким ступеням, которые заставили задуматься, как кто-либо способен по ним подняться уже после одного стакана. Но предположила, что перспектива хотя бы мимолётной страсти вселяет в тебя достаточно сил.

- Держись рядом, - шепнула она через плечо, желая, чтобы Имрик чувствовал, что его защита необходима.

И может быть так оно и есть. Кто знает, что там такое?

Они взобрались на второй этаж и обнаружили тёмный коридор лишь незначительно более широкий чем лестница. Они остановились у второй двери и Льюфар мягко постучала. – Олин?

Послушалось шуршание, шаги, и дверь приоткрылась на пару сантиметров. Выглянуло лицо. – Я занят. Кто вы?

Он не совсем мальчишка, подумалось ей, что бы ты ни заявлял Клостеальт. Истощённый юноша с желтоватой кожей, вытянутыми чертами, неряшливой внешностью и вороватыми глазами. Он смутно напомнил ей Клостеальта. Она протянулась и сунула ещё больше своих кредитов в его руку. – Нужно поговорить. Это важно.

Он взглянул на кредиты, прямо как сделала служанка, а затем на неё. – Приходите позже. Тогда и поговорим.

Он начал закрывать дверь, но она заблокировала её своим ботинком. – Это не может ждать. Мы поговорим сейчас.

Олин подозрительно прищурился на неё. – Не знаю, кто вы такие. Никогда раньше вас не видел.

- Я здесь не для того, чтобы чинить неприятности. Я просто хочу поговорить.

- Остальные говорят также, но имеют ввиду совсем другое.

- Ну, я не из них. – Она теряла терпение. – Видишь моего друга за моей спиной? Если не хочешь познакомиться с ним гораздо ближе, то ты откроешь дверь. Сейчас же.

Олин помедлил, затем отступил и позволил ей раскрыть дверь. Он был полуодет. На женщине в кровати одежды не было. Она бросила единственный взгляд на Имрика, завернулась в одеяло, затем схватила свои одежды и выскочила за дверь.

Юноша поглядел ей вслед мгновение, затем переместился и сел край кровати с удручённым видом. Он взял стакан эля с тумбы и сильно отпил. – Деньги мне не вернут. Или за них причитающееся. Чего вам надо?

Он звучал не пьяно. Он казался абсолютно трезвым, хоть слегка и поддатым. Он не выглядел настороженным или особо злым. И даже более, он казался смирившимся. Даже не зная, кто они такие или что здесь делают, он казался не удивлённым их появлением.

- Мы хотим знать, как найти Болотную Ведьму, - ответила Льюфар, глядя ему в глаза. – Она забрала нашего друга, а мы хотим её вернуть.

Взор юноши был пустым. – Если у неё ваша подруга, то её не вернуть.

Его слова были категоричными, произнесёнными плоским тоном — беспощадное объявление, не оставляющее места для спора. Льюфар похолодела внутри, но всё равно надавила.

- Она вернётся, если мы придём за ней. Ты жил на болоте. Ты жил с ведьмой. Ты должен знать, как к ней подобраться.

Олин вздохнул, его черты напряглись. – Я ничего такого не знаю. Кто бы ни сказал вам иначе, он ошибся. Мелис кое-что для меня значит, но фактов это не меняет. Я уже пытался найти её. Неоднократно пытался. Мне известен Сток. Известен каждый его метр. Но даже это не помогает. Я активно искал, но не смог найти её, и теперь понимаю, что не смогу никогда. Для меня она потеряна.

Льюфар обменялась быстрым взглядом с Имриком. – С чего вообще тебе пытаться её искать? – Спросила она.

Олин пожал плечами. – Я люблю её. Всегда любил её — с того момента, как она забрала меня и сделала своим. Я знал, что она делает. Знал, чего ей от меня надо. Это не имело значения. Она была так красива. Она была добра и заботилась обо мне. Она ни на кого не похожа из всех встреченных мною. Я бы сделал для неё что угодно.

- Тем не менее ты ушёл от неё? – Льюфар пыталась понять. – Если ты любил её, то почему ты…?

Его голова дёрнулась вверх. – Нет! Я не уходил от неё. Я бы никогда не ушёл от неё! Я был её навеки. Это она бросила меня!

- Как вы вообще с ней сошлись? – Вдруг спросил Имрик. – Разве ты был не просто мальчиком?

Олин выглядел страдающим. – Просто мальчик. Вполне верно, что им я и был. Моя семья погибла, я остался один, мне некуда было пойти, и она забрала меня. Не знаю, как она нашла меня, но у неё получилось. Она привела меня в свой дом и вырастила меня. Она держала меня при себе, пока не устала, а затем вышвырнула.

- Как она тебя вышвырнула, Олин? – Спросила Льюфар, присаживаясь на кровать рядом с ним. – Как это случилось?

Он не посмотрел на неё. – Она опоила меня, отнесла на окраину болот и оставила там. Я думал, что смогу достаточно просто найти дорогу обратно. Я хорошо знал Сток. Это был мой дом. Но я не смог. Я пытался и пытался. Я чуть не погиб, но не смог обнаружить ни следа её. Поэтому вместо чего я пришёл сюда.

- Она устала от тебя?

Он покачал головой. – Я больше не хочу об этом говорить. Я стал говорить про это.

- Стой. Почему ты говоришь, что принадлежал ей? Это странно звучит по отношению к себе.

Его лицо окаменело. – Я делал то, чего ей хотелось. Такие вещи, о которых я ни с кем не стану говорить. Я развлекал её. Я вызывал у неё улыбку. – Он отмахнулся. – Теперь уходите. Я рассказал, что вы хотели узнать. Я не могу помочь. Поэтому оставьте меня.

Льюфар вздохнула. – Мы не можем. Похоже ты единственный, кто может помочь нам. Может не сейчас, но позже. Нам нужно, чтобы ты отправился с нами, пошёл в болото и попытался ещё один раз. Этот друг, она нуждается в нашем спасении. Если не мы, то никто другой не сможет. Это мы и собираемся сделать.

Теперь он смотрел на неё. – Я уже сказал вам. Я не могу помочь.

- Может ты только думаешь, что не можешь. Может когда мы будем в болотах, что-нибудь придёт на ум, о чём ты не думал прежде. Стоит попробовать.

- Не мне, мне не стоит. – Горько, сломлено. – Я не пойду на это.

- Значит тебе не хочется вновь найти Мелис? Разве ты не отдал всё ради очередной возможности быть с нею?

Это произнёс Имрик, задавая вопрос, который не приходил Льюфар на ум. Она видела, что юноша колеблется, прежде чем отвечать. – Я сказал вам…

- Что ты сдался. Мы слышали. Но может стоит передумать. Теперь мы здесь, а мы не сдаёмся. Кроме того, я лучший следопыт, который когда-либо тебе встречался. Возможно с нашей помощью в этот раз у тебя получится её найти.

- Но с чего ей принимать меня обратно, если она меня вышвырнула? С чего ей вообще рассматривать это?

- Потому что возможно ты ей нравишься. Может она понимает, что совершила ошибку и желает всё вернуть. Или может это проверка. Но если ты явишься к ней и расскажешь о своих чувствах, если окажешься перед ней и спросишь, то по чём знать, что она скажет? Как ты можешь быть уверен, если не попытаешься?

Часть Льюфар чувствовала, что они водят юношу за нос. Но жизнь Хрисаллин вероятней всего стояла на кону, поэтому она помалкивала, пока Имрик продолжал давить на решимость мальчишки.

- Случались и более странные вещи, - продолжал перевёртыш. – Пары встречаются, расстаются и обратно сходятся постоянно. Когда-то она любила тебя. Почему бы ей не полюбить тебя снова? Теперь ты другой. Ты вырос. Мужчина. Возможно, это по-новому привлечёт её. Может быть, она увидит тебя с нового ракурса.

Олин подчёркнуто помотал головой. – Вы не знаете, как она мыслит. Вы даже и не догадываетесь.

- Но ты можешь. Ты уверен, что она не примет тебя? Ты так уверен, что готов отказаться от нашей помощи?

Мальчик долгое время сидел в тишине. Льюфар и Имрик дожидались. Он будто бы взвешивал решение, вращая его в разуме, обдумывая плюсы и минусы.

- Дайте подумать над этим, - сказал он в итоге.

- Для этого нет времени, - тут же произнесла Льюфар.

- Есть ночь, не так ли? Вы в любом случае не сможете отправиться на болото, пока не рассветёт. Никто не ходит в Мрачный Сток по ночам, а мне нужно подумать над этим. Возвращайтесь с рассветом.

- Ты будешь ждать нас?

Он кивнул.

- Не попытаешься сбежать?

Он скептически взглянул на неё. – Бежать куда? Мне уже некуда бежать. И нет причин. Либо я отправлюсь с вами, либо же не пойду никуда.

То, как он произнёс это, убедило её. Он стоял на пороге жизненного тупика, где оставшаяся часть не менялась бы, где его интерес в её исходе настолько померк, что у него уже не было никакой надежды для себя.

Только если он не согласится на их просьбу.

На этом они оставили его.

Они миновали улицы Угрюмого Угла в обратном направлении к лётному полю и забрались в кабину пережидать ночь. Ни один не желал оставаться в самом городе дольше необходимого. В помещениях и зданиях, среди толп и на улицах присутствовало чувство клаустрофобии и небезопасности. Они понимали, что так продлится всю ночь, если они останутся, и это чувство сохранялось даже в тесноте пространства кабины двухместника, но по крайней мере они находятся на открытом воздухе и под раскинувшемся над ними небом, а воздух свеж и чист.

Они завернулись в свои одеяла, устроились как можно лучше и улеглись на спинах, глядя в небо. Звёзды вышли, яркие и обнадёживающие; обещая хорошую погоду. Лётное поле было брошенным за исключением стражи, стоявшей на больших воздушных судах поблизости, но даже эти немногие расселись и хранили молчание. Огни Угрюмого Угла сияли тусклой желтизной на фоне горизонта над окружающими деревьями, но звуки жильцов были приглушёнными и отдалёнными.

Было похоже, будто мир исчезает, забирая с собой всё многообразие своих обитателей и существ. Это умиротворяло Льюфар.

Спустя долгое молчание Имрик произнёс: - Олин может решить сбежать от нас.

Она скорчила гримасу. – Он не побежит. Он сам так сказал. Ему некуда идти и нет никакого желания. Он потерян и не представляет, как найти дорогу назад. – Она повернулась к нему. – Но ты дал ему возможность изменить это. Очень умно с твоей стороны. Думаю, он решит отправиться с нами.

- Может и умно, но не очень честно. Не думаю, что Мелис захочет принять его обратно. Она не похожа на ту, кто предаётся сожалениям о прошлом. Думаю, она вероятней убьёт его, если он окажется у неё.

- Но мы не позволим этого, так?

Он ответил не сразу. Казалось, что он обдумывает это. – Я вижу это так. Если в его жизни ничего не изменится, он всё равно что уже мёртв. – Его слова были тихими и печальными. – Если он умрёт с нами, хуже ему не станет.

- Это твоё мнение.

- Не твоё?

- Я не знаю. Мне не нравится концепция принятия решений за других людей. Сложно решить и на свой собственный счёт.

- Может это то, что ты не можешь решить самостоятельно. Вы можете быть слишком близки, чтобы принять подобное. Может ты будешь рад, если кто-то примет решение за тебя.

Она помолчала. – О чём мы вообще говорим? Это не только про Олина и ведьму, да? – Она выставила это констатацией факта, бросая ему вызов. – О чём ещё?

В этот раз он молчал куда дольше. Она практически решила, что он вовсе не собирается отвечать, когда он вдруг сел прямо и посмотрел на неё сверху вниз.

- Ты правда хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос?

Теперь настал её черед сомневаться. Она села рядом с ним и посмотрела ему в глаза. – А ты не хочешь?

- Если пообещаешь не судить меня. Это ты спрашиваешь, не моя инициатива. Мне нужно знать, что мой ответ не изменит наших взаимоотношений.

- Как я могу обещать что-то подобное без понимания, какой будет ответ?

Он снова лёг. – Тогда забудь. Может спросишь в другой раз, когда мы будем знакомы несколько дольше.

Она всматривалась в него несколько моментов, раздражённая и смущённая, но он закрыл глаза, будто намереваясь спать. Конечно, ей хотелось знать. Ей хотелось знать всё на его счёт. Подробности, рассказанные им о своей жизни, были в лучшем случае отрывочными, а характер его эмоционального склада являл собой тайну. Несомненно, он пребывал в разладе. Конечно, он долго боролся и сложно принимал кем и чем он является. Но что он чувствует глубоко внутри, там где это имеет значение, на счёт своего детского опыта, своих родителей и времени в Параноре, а сейчас и времени с ней, во многом оставалось загадкой.

Духи, но его трудно разгадать! Уже достаточно сложно читать настроение и мысли Паксона, но Имрик относится к уникальному типу.

Она отбросила дело в сторону и собралась присоединиться к нему ко сну. Затишье вернулось вследствие отсутствия разговора, а звёздное покрывало на тёмном небе приносило успокоение.

- Льюфар, - внезапно произнёс Имрик.

- Да?

- Знаешь, почему я действовал так с Клостеальтом? Настоящую причину? – Его слова были такими тихими, что практически прошли мимо неё. – Дело в нити.

Она повернулась. Он смотрел прямо на неё. – Нить соединяет нас. Она связывает нас, когда я в перевоплощённом облике. Она позволяет тебе видеть, что вижу я, делить тот опыт со мной. Она привязывает меня к тебя, и я чувствую тебя со мной. Если я утрачу контроль после перевоплощения, то могу рассчитывать, что ты меня вернёшь. Ты можешь достучаться до меня и вернуть меня домой. К тебе. Ты мой дом.

Она была поражена. – Я не считаю себя твоим домом.

- Не в традиционном смысле. Но эмоционально. Ты обеспечиваешь меня полюсом. У меня нет настоящего дома или семьи. Не было многие годы. Связывание даёт мне это. Друиды решили, что это наилучший способ защитить меня против побуждений перевоплощений. Узы по отношению к людям всегда самые сильные. Наверняка ты должна ощущать то же к Паксону?

Она кивнула. – Конечно это так.

- Между мной и тобой иного рода эмоциональная связь, порождённая взаимной зависимостью. Она создаёт другого рода близость. Она полагается на некое слепое доверие. Это не мягко. Это сильно, сурово и временами страшно. И инстинктивно. Это практически прирождённая реакция на выбор жизни нежели чем смерти, разума вместо безумия. Вот что всегда на кону. Понимаешь?

- Думаю, да. Но что на счёт твоей реакции с Клостеальтом? Какое это имеет отношение к твоему рассказу?

- Практически всё, что происходит между нами, является влиянием нити. Не только когда мы соединены, но также и после. Развратность Клостеальта сгенерировала мгновенную реакцию. Я перешёл к защите, хоть и не намеревался, не осознанно. Это была реакция на чувство гнева, беспокойства и без понятия чего ещё. Казалось, будто нанесли физический удар. Я увидел, что тебе угрожают. Я боялся, что тебе могут навредить. Ты мой дом, моя страховка. Я не могу стоять и ничего не делать.

Он замолчал, вздыхая. – Я не рассказывал тебе всего о связывании прежде. Я не мог рассказать большего. К тому же я считал, что ты отвергнешь меня после этого знания. Я придерживал то, что по моему мнению могло подождать. Это касается силы связывания, способов влияния на нас. Природы порождаемой зависимости и возможных проистекающих последствий. Когда это случается, то выбора не остаётся. Можно только реагировать, и эта реакция мгновенна — рефлекс сродни морганию. Ты действуешь, потому что должен. В такие мгновения ты под влиянием привязи и исполняешь её волю.

- Но я не чувствую того же на счёт тебя! – Вырвалось у Льюфар, прежде чем она смогла остановить себя, понимая сказанное, только произнеся это. Она поспешно попыталась переиграть. – Стой, я не имела ввиду…

- Нет, имела, - быстро прервал он жёстким голосом. – Ты говоришь честно. За это нельзя осуждать. И я понимаю. Твои чувства только твои. Мы разные люди. Моя реакция на связывание неизбежно отличается от твоей. Я не подразумеваю, какие у тебя должны быть чувства. Я рассказываю это, чтобы ты поняла влияние на меня. Я никогда не стал бы полагать, что у тебя должно быть то же самое.

Что ж, у неё было по-другому. Так ведь? Она подумала о предыдущих разговорах, где он настаивал, что она идеально дополняет его — неодинаково, но усиливающим его образом. Это заставило задуматься. Насколько они похожи? Возможно больше, чем ей хотелось признавать. Она понимала, что у неё ещё не выработалось твёрдой позиции; её понимание их отношений всё ещё было смутным и односторонним. Сколько ещё понимания ускользает от неё?

Она снова легла, глядя на небо, позволяя подробностям разговора улечься, обдумывая их одну за другой — и особенно последнюю. Каким образом нить влияет на неё? Она не совсем уверена. Сложно отрицать, что это мощное переживание. Или что та порождает в ней чувства, в которых она ещё разбирается. Она боялась за него, когда он разрывал связь в тот первый день, пока они выслеживали людей, умыкнувших Хрисаллин. Она бесилась и разочаровывалась и целая уйма чего ещё. Поэтому она не могла сказать, что нить вообще не влияет на неё.

Просто не так же, как влияет на него.

И она считала, что отреагировала бы по-другому на Клостеальта, если бы они поменялись местами. Она думала, что какое бы влияние связь ни оказывает на неё, это и близко не так сильно и изменчиво как у него.

В этом есть и хорошее. Одному из них нужно оставаться спокойным в конфликтных ситуациях. Одному из них нужно проявлять непоколебимость, если связи полагается работать как нужно.

По крайней мере одному из них, хотя двоим было бы лучше.

Иначе…

Иначе что?

Она не могла сказать. Ответ на этот вопрос всё ещё скрыт.