На следующее утро завтрак снова прошел в гнетущем молчании. Оно казалось громче любой ссоры. Мама смотрела на Криса в упор, но он упрямо не поднимал глаз от тарелки. Крис всем телом чувствовал этот пронзительный мамин взгляд, наполненный беспокойством. Пытаясь избежать разговоров, он притворялся, что увлечен поглощением завтрака, хотя есть совсем не хотелось. Каждый кусок приходилось проглатывать с усилием, проталкивая сквозь ком в горле.

Мысли Криса снова и снова возвращались в аркадный клуб, но воспоминания не придавали сил. Улыбка Лео, такая живая и дружелюбная, теперь казалась маской. Его слова – заезженной пластинкой. Единственное место, где Крис чувствовал себя счастливым, стало источником мучительной тревоги, грызущей изнутри.

– Крис, нам надо поговорить, – наконец тихо сказала мама.

Он с трудом проглотил очередной кусок и бросил на нее быстрый взгляд исподлобья. Встревоженная, как он и думал. Все написано на лице.

Крис не ответил.

Отец, сидевший напротив, отложил вилку с тихим, но отчетливым стуком. Он не смотрел на Криса, уставившись в свою тарелку, но его плечи были заметно напряжены, а пальцы немного подрагивали.

– Крис, послушай, – вновь обратилась к нему мама. – У тебя все хорошо? В последнее время ты ведешь себя немного… странно.

«Странно». Да, наверное, он правда так себя вел. Но как иначе, когда твой лучший друг, кажется, застрял во временной петле, а единственное место, где ты чувствовал себя счастливым, оказалось ненастоящим?

Говорить об этом маме Крис, разумеется, не собирался.

– Все нормально, – буркнул он,

Кажется, она не поверила.

– Врешь ведь, – мамин голос дрогнул, и Крис поджал губы. – Ты словно не здесь. Пропадаешь целыми днями непонятно где, приходишь с этой отстраненной улыбкой. Ты совсем перестал разговаривать с нами!

Отец провел ладонью по лицу, словно пытаясь снять с себя усталость, и тяжело вздохнул. Может, он не хотел, чтобы мама кричала?

Крис неопределенно повел головой, все еще не поднимая глаза. Кажется, пришло время уйти.

– А еще… Я разговаривала с миссис Дженкинс в магазине. Она сказала, что видела тебя на Ривайнд-стрит.

Сердце Криса екнуло. Он наконец поднял глаза, уставившись на мать.

– Ты же знаешь, что говорят про эту улицу? Там опасно! Там нет ничего хорошего! – воскликнула она, все больше распаляясь. – Не ходи туда больше, слышишь?!

В этот момент отец резко отодвинул стул. Ножки проскребли по полу с противным визгом. Все так же ни на кого не глядя, он подошел к раковине и поставив в нее тарелку с почти нетронутой едой.

– Я ничего плохого не делаю, – огрызнулся Крис. – Просто гуляю. Какая тебе разница, где я хожу?

Мама побледнела. Ее губы сжались в тонкую ниточку.

– Ты же знаешь, что я волнуюсь за тебя, – тихо произнесла она. – Почему ты так себя ведешь?

– Как «так»? – не выдержал Крис. – Давай, скажи, что я ненормальный! Что я плохой сын! Что от меня одни проблемы! Ты же про это говоришь, верно?! – его голос сорвался на крик, он вскочил, и стол опасно зашатался. – Вам же только и надо, что контролировать каждый мой шаг!

– Я не… – попыталась оправдаться мама, но Крис не дал ей договорить.

– Я пошел в школу, – бросил он и, схватив рюкзак, выскочил за дверь. Он не оглядывался, но все равно почувствовал на себе тяжелый, испепеляющий взгляд отца, молча наблюдавшего за этой сценой.

Крис шел, не разбирая дороги, изо всех сил стараясь заглушить внезапно проснувшуюся совесть. Ему нужно было просто уйти. Подальше от этих взглядов, полных непрошенной заботы и подозрений. Подальше от самого себя – запутавшегося и напуганного.

Но этот побег не принес ни освобождения, ни ясности. Сознание упрямо возвращалось в залитый неоновым светом зал, к Лео и застрявшим во временной петле детям. В голове без перерыва крутилась лишь одна мысль: «Должен же быть ответ». Логичный, простой ответ, который расставит все по местам.

После уроков Криса снова ждала тренировка, но сегодня даже на ней все шло наперекосяк. Мячи летели мимо корзины, пасы попадали в руки соперников. Он пропускал простейшие передачи и все чаще получал от команды недоуменные взгляды, а от тренера – раздраженные свистки.

– Крис! Ты с нами или где? – крикнул Дин, когда Крис в очередной раз задумался и пропустил шанс пройти под кольцо.

– Виноват, – выдавил Крис и попытался встряхнуться, мысленно дав себе подзатыльник.

Но сконцентрироваться не получалось. Мысли путались, уворачивались, как скользкий мяч, и неизменно возвращались к выбитым окнам аркадного клуба и неестественному блеску в глазах Лео. Крис играл по привычке, тело двигалось само по себе, а мыслями он был далеко – в лабиринте собственных тревожных догадок.

После тренировки Крис не стал, как обычно, первым мчаться в душ и участвовать в шумных обсуждениях. Он задержался на опустевшей площадке, делая вид, что зашнуровывает и без того туго стянутые кроссовки, пропустил вперед всю команду. Ему нужно было побыть одному, хотя бы пару минут. Говорить ни с кем не хотелось. В голове царило смятение.

– Эй, да что с тобой? – раздался знакомый голос за спиной.

Крис вздрогнул и выпрямился. В дверях зала, опираясь на косяк, стоял уже переодевшийся Дин.

– Ты сегодня сам не свой, – заметил он, изучающе глядя на Криса. – Случилось что?

Сердце кольнула вина. Теперь за него волнуются еще и сокомандники. Класс.

– Да нет, все нормально, – натянуто улыбнулся Крис. – Просто не выспался, наверное.

– Понятное дело, – беззлобно фыркнул Дин. – Ладно, держись. И кстати… – Он помедлил, будто подбирая слова. – Надеюсь, ты больше не лезешь, куда не надо? Иначе так и будешь плохо спать. Ты вроде нормальный чувак, не усложняй себе жизнь.

Конечно, он имел в виду Ривайнд-стрит. Крис понял это сразу. Но в тоне Дина больше не было отчуждения или подозрительности – наоборот, он пытался помочь. По-своему. Поддержать, дать совет.

– Ага, – пробормотал Крис, отводя глаза. – Постараюсь. Спасибо.

Дин кивнул и скрылся за дверью, оставив Криса в тишине. Эти слова, несомненно, звучали искренне. Но теперь они были совершенно бесполезны – Крис уже слишком сильно привязался к месту, куда лезть не стоило.

Переодевшись, он вышел в коридор. Вместо того чтобы сразу идти к выходу, он свернул в противоположную сторону: решил сделать большой круг, чтобы еще немного побыть наедине с собственными мыслями. Хотелось верить, что прогулка поможет наконец разложить их по полочкам.

Взгляд рассеянно скользил по стенам. Грамоты, расписания, пожелтевшие фотографии спортивных команд… Это было любопытно, но не слишком интересно.

Крис уже почти дошел до конца коридора, когда его внимание привлекла какая-то черная доска. Подойдя ближе, он прочел выгравированную золотыми буквами надпись: «Памяти учеников, которых мы никогда не забудем».

Мемориальная доска. Сердце Криса сжалось от неприятного чувства. Он никогда не понимал, зачем в школах делают такие вещи. Всегда казалось, что это слишком мрачно и немного показушно – словно кто-то специально выставляет напоказ свое горе. Кому вообще понравится на такое смотреть? Или это должно наводить на какие-то размышления?

Крис помедлил. Что-то мешало ему просто развернуться и уйти. Может, вежливость. Может, чувство долга перед незнакомыми мертвецами – он и сам не знал. Крис покрепче перехватил рюкзак с формой и подошел ближе, чтобы всмотреться в лица, вчитаться в имена и даты.

Как много жизней, оборвавшихся слишком рано…

Крису стало не по себе. Он уже собирался уйти, как вдруг замер. Взгляд, скользивший по нижнему ряду, зацепился за фотографию, различив на ней знакомые черты. Крис присмотрелся, и его сердце упало.

Карие глаза смотрели прямо на него. Растрепанные темные волосы. Уверенная, немного хитрая улыбка, которую он видел почти каждый день.

Это был Лео.

Сначала Крис не поверил. Это была ошибка. Галлюцинация. Игра света. Что угодно, но точно не правда. Это кто-то другой, просто очень похожий.

Он моргнул. Потом зажмурился. С силой потер глаза и снова уставился на стену, надеясь, что обман зрения исчезнет. Но нет – лицо мальчика на фотографии не изменилось.

Крис медленно протянул руку. Дрожащий палец коснулся холодной пленки и пополз вниз, к гравировке под фотографией.

«Леонард “Лео” Мэттьюз, 1994–2007. Погиб в результате несчастного случая».

Дата смерти поплыла перед глазами. Крис моргнул. Надпись снова обрела четкость. Тринадцать лет. Лео умер в тринадцать лет. Крис тогда еще не родился.

Сейчас его друг должен был быть счастливым молодым мужчиной. Живым.

А он навсегда застыл улыбающимся мальчиком на черно-белом фото.

Все вдруг обрело чудовищный смысл. Странные монеты. Повторяющиеся диалоги. Невозможность – и нежелание – выйти за пределы клуба.

«Снаружи скучно. Мне там не нравится».

«Это лучшее место на свете».

Мысли неслись с бешеной скоростью. Лео тоже был заперт в клубе – но как? Наверное, не так, как остальные. Он был не зацикленным ребенком, а… чем-то другим. Может, он все-таки жив, а эта доска – чья-то злая шутка или страшная ошибка?

Или он… зомби? Нет, он не выглядел разлагающимся.

Демон? Слишком пафосно. Да и умеют ли демоны улыбаться так искренне?

Призрак?

Это слово ворвалось в сознание, и поток мыслей резко затормозил. Крис застыл. Точно. Лео был призраком. Он должен быть им. Но почему он даже не подозревает, что мертв?

Крису вдруг перестало хватать воздуха. Он судорожно распахнул рот, пытаясь вдохнуть, но легкие точно сдавило тугим корсетом. Коридор поплыл перед глазами.

И тогда Крис бросился бежать. Не думая, не видя, повинуясь лишь одному слепому инстинкту – бежать. От этой правды, от этого места, от этого кошмара. Скорее, скорее!

Ноги сами несли его к выходу. Крис слышал удивленные возгласы, но не оборачивался. Он мчался по коридору, к распахнутым дверям, и уже почти добежал, когда врезался в кого-то. Это оказался Элайджа.

– Куда несешься? – брезгливо отряхнувшись, фыркнул он. – Опять форму дома забыл?

Но стоило ему увидеть бледное, перекошенное лицо Криса, и насмешливая улыбка сползла с лица отличника.

– Эй, с тобой все… – начал Элайджа, но Крис уже рванул прочь.

Он выскочил на улицу и теперь бежал под дождем, не разбирая дороги, не чувствуя ни промокшей одежды, ни сбившегося дыхания.

Крис остановился, только когда в боку закололо и воздуха совсем перестало хватать. Он прислонился к мокрой кирпичной стене какого-то заброшенного гаража, сполз вниз – и его затрясло. Мелкой, неконтролируемой дрожью. Крис смотрел на свои руки, на капли дождя, срывающиеся с пальцев, и в голове стучала только одна чудовищная мысль.

Его лучший друг мертв. Уже очень, очень давно.