Если первый день в школе был просто серым и унылым, то второй оказался невыносимо тяжелым. И виной тому была не только школа – прошлая ночь висела на Крисе тяжелым грузом. Домой он вернулся затемно, уже почти в полночь, и родители встретили его прямо на пороге. Дверь распахнулась еще до того, как Крис коснулся ручки.

Неужели они не сводили глаз с окон?

Крис всегда любил гулять по вечерам. Родители уже не спорили. Они поставили только одно условие: «Чтобы к одиннадцати был дома».

И теперь он его нарушил.

На пороге стоял отец. Смерив Криса тяжелым взглядом, он оперся на дверной проем и демонстративно взглянул на часы.

– Ну и? – негромко спросил он, снова поднимая глаза на сына.

Голос был ровным, но Крис чувствовал в нем скрытую угрозу. Он давно научился распознавать такие нотки. Годы подростковых бунтов делали свое.

– Загулялся, – буркнул Крис, пытаясь проскользнуть внутрь.

Отец преградил ему путь.

– Загулялся, значит, – задумчиво протянул он. – Ты ведь помнишь наш уговор? Все прогулки только до одиннадцати. Мать уже испереживалась вся.

Крис отвел глаза, ковыряя носком кроссовки асфальт. За отцом появилась мама с заплаканным лицом. Она не сказала ни слова, только посмотрела на сына. Но в этом взгляде плескалось столько боли и усталости, что Криса обдало жаром стыда. Это было в тысячу раз хуже крика.

Утром за завтраком царила гнетущая тишина. Мама молча двигалась по кухне, избегая его взгляда. Отец полностью погрузился в чтение новостей. Их молчание давило сильнее обычных упреков, и Крис трусливо сбежал с завтрака в школьный автобус.

Туман за окном был таким густым, что казалось, будто он вползает внутрь, заполняя легкие холодной влажной ватой. Сидя у окна, Крис всю дорогу чувствовал на себе взгляды. Не любопытные, скорее оценивающие, как смотрят на новую мебель в комнате: впишется или будет мешать.

В кармане Крис крепко сжимал ту самую монету из аркадного клуба, тяжелую и прохладную. Она успокаивала, вселяла уверенность, подобно талисману. Но для него это скорее служило напоминанием: в этом городе теперь есть место, где он не будет чувствовать себя лишним.

Школьные дни постепенно сливались в одно сплошное полотно скучных уроков и неловких ситуаций. Крис знал, что этого не избежать: нужно время, чтобы все привыкли к нему. Чтобы он освоился, прочувствовал существующие границы. Крис не сдавался, но все равно каждый раз, ошибаясь, падал духом.

Он отвечал на уроках, хоть и не всегда правильно. Разговаривал с одноклассниками, однако иногда между ними повисали долгие неловкие паузы. Он даже решил не спрашивать их больше про клуб игровых автоматов, чтобы не слишком нервировать.

Одним из самых суровых испытаний оказалась школьная столовая. Это был не просто обед – демонстрация силы, где каждый показывал свое место, садясь за заранее поделенные столы. Зайдя сюда впервые, Крис ненадолго замер на пороге – он ощутил себя актером, вышедшим на сцену без знания пьесы.

Куда подойти? К кому сесть? Как не выглядеть еще более одиноким?

В воздухе смешались запахи подгоревшей пиццы и тушеной фасоли. Столы гудели от голосов, выкриков и смеха – это был единый, живой организм. И для Криса в нем не находилось места. Он увидел ребят из класса, но они уже плотно сидели своим кругом. Влезть туда, казалось, невозможно. Джейк махнул ему рукой, но этот жест больше походил на формальное: «Привет, мы тебя видим», а не на «Иди к нам».

Он прошел мимо их стола с нарочито невозмутимым лицом, сделав вид, что ищет кого-то вдалеке. В итоге он сел у колонны возле дальней стены: там прятались такие же одиночки, не нашедшие подходящую компанию. Кто-то уткнулся в книгу, кто-то – в телефон. Крис пристроился на свободный стул, поставил поднос и сразу начал есть, делая вид, что очень проголодался.

Он ел быстро, почти не чувствуя вкуса. А когда закончил, то сразу поспешил сдать поднос. Хотелось побыстрее покинуть столовую. И в идеале больше не приходить сюда никогда.

К одиночеству Крис мог привыкнуть. Но такая очевидная демонстрация оказалась для него слишком унизительна.

Настоящим спасением стал баскетбол. Мучаясь от гнетущего чувства ненужности, он бродил вдоль школьных коридоров, пока взгляд не зацепился за листок с нарисованным баскетбольным мячом. «Набор в команду. Первая тренировка – сегодня после уроков».

Сердце Криса дрогнуло. Баскетбол. Хоть что-то знакомое и родное!

Он пришел на тренировку, едва дождавшись окончания уроков. Спортивный зал встретил Криса до боли знакомым запахом – смесью пота, краски и пыли. Этот коктейль из ароматов всегда был одинаковым. В любой школе, в любом городе. Крис сделал глубокий вдох, пытаясь пропитаться этим запахом насквозь. Усталость и напряжение после учебного дня начали понемногу отступать. Вместо них проснулось предвкушение.

Тренер – мистер Дэвис – смерил его оценивающим взглядом. Лицо мужчины, словно высеченное из гранита, не выражало никаких эмоций.

– Новенький? Ну, покажи, что умеешь.

Стоило только выйти на площадку и ощутить шершавую поверхность мяча, как в сознании будто бы что-то щелкнуло. Словно сменился режим. Внешний мир – серая школа, неловкие взгляды, тоска по дому – растворился, перестал существовать. Остались только упругий стук мяча об пол, давящее дыхание соперника за спиной и далекая, манящая сетка кольца.

Крис играл с яростным отчаянием человека, которому нечего терять. Он шел на обводку на скорости, заставляя мышцы гореть, бросал с дальней дистанции, почти не целясь, – ему нужно было не победить, не просто сыграть, а доказать. Им, себе… Всем.

Что он не просто новенький неудачник. Что он здесь свой.

– Эй, парень! Мы тоже тут играем! – крикнул ему Дин, широкоплечий капитан, после того как Крис в пятый раз проигнорировал его идеальный выход на открытой позиции.

Словно услышав его, тренер свистнул, останавливая игру.

– Эй, парень! Сила – в команде! Ты что, один за всех собрался играть? Дриблинг[3] у тебя хороший, скорость есть. А голова? Голова на месте?! – Его голос, обычно глухой, гремел под сводами зала. – Когда научишься видеть других, выйдешь на поле. А пока посиди, поучись командной работе.

Укол был болезненным, но справедливым. Тяжело дыша, Крис опустился на холодную лавку и вытер краем майки лицо. Внутри все закипало от обиды и стыда. Неужели он и здесь все испортит? Так хотелось доказать, что он свой, а в итоге снова стал белой вороной – выскочкой, что вечно тянет одеяло на себя.

Может, Крис и правда не умеет работать в команде? Может, его старый друг Макс был прав, когда в шутку называл его «звездой-одиночкой»? Эта мысль пугала сильнее любого промаха.

Свисток тренера вернул Криса к реальности, и он уставился на площадку, пытаясь анализировать игру, как велел мистер Дэвис. Но мысли путались, цепляясь за провал.

После тренировки атмосфера немного разрядилась в душной, насквозь пропахшей по́том раздевалке. Все вымотались, и эта приятная усталость объединяла. Дин, вытирая лицо полотенцем, кивнул ему:

– Нормально ты играешь. Жаль только, что с мячом в обнимку любишь гонять.

– Ага, прости, – пробормотал Крис, краснея. Он потянулся к своему рюкзаку, чтобы скорее переодеться и сбежать, но из-за неловкого движения часть содержимого вывалилась на пол.

С тихим звоном на бетонный пол упала та самая монета из клуба. Сверкая на грязном полу, она прокатилась через всю раздевалку, совершила несколько оборотов и замерла прямо у кроссовок Дина.

Крис замер. Точно, он же выложил ее, когда переодевался! Черт, ну почему именно сейчас…

Он бросился вперед, присел и, стараясь ни на кого не смотреть, схватил монету. Она обожгла ладонь холоднее льда. Сердце колотилось где-то в горле. Интересно, они успели понять, что это не какая-то обычная монета?..

Повисшая тишина стала для него красноречивым ответом. Ребята переглянулись.

– Где ты это взял? – первым спросил Дин, помрачнев. Его недавнее дружелюбие растворилось без следа.

– Да так, гулял, – уклончиво ответил Крис, делая вид, что просто укладывает вещи в рюкзак. Руки мелко дрожали.

– На Ривайнд-стрит? – кто-то из парней на дальней лавке спросил это неверящим шепотом, но в наступившей тишине слова прозвучали громко и четко.

– Ну, там, да, – нехотя признался Крис, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Интересное место. Жалко, что закрыто.

– И слава богу, – резко перебил его Дин, натягивая футболку. – Заброшка есть заброшка. Нечего там делать. Забей.

На этом разговор был окончен. Ребята поспешно стали собираться, избегая смотреть на Криса. Они опять врали. Он видел это по их глазам. Этот коллективный страх, казалось, витал в самом воздухе школы, жил в сердце каждого ученика, но почему-то совсем не пугал Криса. Наоборот, от такого количества предупреждений в нем только сильнее разгоралось любопытство.

И потом… Они боялись. Крис – нет. Разве это не делало его сильнее других?

Он был там. Видел все изнутри. Знал, что бояться нечего, и это знание делало его хранителем великой тайны. Крис чувствовал себя особенным. Эта мысль согревала его изнутри и вселяла странную уверенность: он все делает правильно.

Но чем дольше он смотрел вслед уходящим сокомандникам, тем чаще возникал вопрос: что же, черт возьми, случилось в этом клубе, что даже упоминание о нем заставляет людей сбегать?

Ответа не было. И эта мысль неотступно преследовала его весь оставшийся день, даже когда прозвенел звонок на английский.

Их учительница, миссис Клейн, обожала дебаты. Она считала, что они «раскрывают потенциал учеников».

Крис считал, что дебаты – бесполезная трата времени. «Все равно каждый останется при своем», – лениво подумал он, подперев голову рукой, пока миссис Клейн озвучивала сегодняшнюю тему.

«Ценность приватности в цифровую эпоху». Крис только закатил глаза и сполз по стулу ниже.

Нужно просто перетерпеть…

Первые десять минут Крис даже не думал встревать. Ребята озвучивали однообразные, заученные, правильные фразы – словно роботы, запрограммированные на одинаковые ответы. Его раздражала эта лживая честность и наигранная серьезность. А еще – самодовольный вид Элайджи, главного отличника класса, который уже успел процитировать какого-то классика. Выразил, так сказать, «глубокую озабоченность нынешней системой».

Он говорил красиво, но слишком отстраненно – будто просто повторял чьи-то слова.

– Кажется, мы слышим лишь одну точку зрения, – вдруг прозвучал его собственный голос. Крис даже сам удивился. Он же вроде не собирался влезать?

Все взгляды, как по команде, обратились к нему. Миссис Клейн с интересом подняла бровь:

– Продолжай, Кристиан.

– Крис, – поправил он машинально. – Просто… Все говорят о том, что цифровой мир небезопасен и в нем нельзя делиться лишней информацией. Но никто не говорит о том, как здорово найти в Сети человека, который разделит твои самые странные интересы. Даже если это паблик про… Не знаю, коллекционирование старых игровых картриджей. Круто ведь, разве нет? Без виртуальной реальности многие из нас никогда не нашли бы себе друзей. Это отличный способ борьбы с одиночеством.

Элайджа фыркнул, не скрывая презрения:

– Наивный инфантилизм. Ты предлагаешь променять приватность на сомнительное удовольствие от нахождения единомышленников?

Крис прищурился. Этот зазнайка с идеально уложенными волосами рассуждал так, что сразу становилось ясно: он понятия не имеет, каким невыносимым может быть одиночество.

– А ты предлагаешь запереться в стерильной комнате без окон и дверей, чтобы никто – не дай бог! – не узнал, какие носки ты сегодня надел? – съязвил Крис.

Несколько человек сдержанно хихикнули.

Элайджа покраснел.

– Это примитивная демагогия. Я говорю о реальных угрозах, а ты – о каких-то фантазиях.

– Да в том и дело, что твоя «реальная угроза» – это скучная фантазия параноика! – все больше распаляясь, выкрикнул Крис.

В классе повисла тишина. Даже миссис Клейн на секунду растерялась.

– Хорошо, хватит, – спохватившись, строго сказала она. – Крис, я ценю твое участие, но на личности переходить не стоит. Все точки зрения имеют право на существование. А теперь давайте закончим на этом.

Крис со вздохом плюхнулся на стул и тут же поймал на себе ледяной, ненавидящий взгляд отличника. Он прекрасно понимал: ничем хорошим это не закончится.

И предчувствие его не обмануло: уже на следующее утро его ждал неприятный сюрприз. Когда перед физкультурой Крис открыл свой шкафчик, внутри было пусто. От некогда аккуратно сложенной спортивной формы не осталось и следа.

Сердце у него ушло в пятки. Он перерыл все полки, даже заглянул в пару соседних шкафчиков – ничего. В груди начала просыпаться липкая паника. Пропускать физкультуру без формы было чревато не просто замечанием, а выговором и звонком родителям.

– В чем дело? – раздался за его спиной голос учителя физкультуры, мистера Барнса.

Крис мысленно выругался.

– Да я… не могу найти форму, – пробормотал он, чувствуя, как горит лицо.

– «Не могу найти»? – Барнс скептически окинул его взглядом. – У нас что, детский сад? Ты в шкафчиках запутался? Или просто не подготовился?

В этот момент мимо проходил Элайджа – полностью переодевшийся, в начищенных до блеска белых кроссовках.

– Бывает, – сказал он с фальшивым сочувствием. – Наверное, забыл, где оставил. Рассеянность – это следствие недосыпа, знаешь ли. Может, поменьше нужно в телефоне сидеть?

Крис сжал руки в кулаки, прожигая его взглядом. Все стало понятно без слов. Это была месть. Простая и изящная, не требующая больших усилий и не оставляющая следов.

– Я… я, наверное, дома забыл, – сдавленно произнес он, бросив на Элайджу уничтожающий взгляд.

Тот только усмехнулся и, покачав головой, неторопливо вышел из раздевалки.

– Ну что ж, – вздохнул мистер Барнс. – Будешь сидеть на скамейке и писать конспект. И чтобы завтра форма была. Иначе – к директору.

Крис благодарно закивал. Мистер Барнс отвернулся, что-то негромко проворчав себе под нос. Вскоре его оглушающий свисток возвестил о начале урока, и Крис занял свое новое место на холодной скамейке запасных.

Он смотрел, как другие бегают по площадке, отскакивают друг от друга, кричат – живут полной жизнью, пока сам Крис, словно немой наблюдатель, остается в стороне. Чувство стыда и унижения медленно перерастало в бурлящую ярость. Он мог дать отпор в словесной перепалке, мог подраться, если противник понимал только силу. Но перед тихой, подлой интригой он оказался абсолютно безоружен. К такому нельзя подготовиться заранее.

Однако самым горьким было осознание другого. Эта мелкая, почти детская шалость стала четким и недвусмысленным посланием. Она была нужна, чтобы напомнить Крису: он здесь чужой. Лишний человек. Непрошеный гость.

И если он будет высовываться, его всегда будут ставить на место. Тихо. Методично. Безнаказанно.

Уже вечером, лежа в кровати и пытаясь отогнать воспоминания об унизительном дне, Крис взял в руки телефон. На экране светилось новое сообщение от его лучшего друга Макса:

«Ну как ты там, в дыре?»

«Скучно, – быстро напечатал Крис. – Школа как школа. Но я тут пока на баскетбол записался».

Он не написал про постоянные оценивающие взгляды. Про свои ошибки. Про предупреждения. Про воровство формы и ядовитую усмешку Элайджи. И уж тем более про загадочный зал игровых автоматов.

Нет, аркадный клуб принадлежал ему. Только ему.

Крис положил телефон на грудь и уставился в потолок. Они ведь не понимали. Макс и остальные… Они думали, что он здесь застрял. А Крис, кажется, нашел портал в другой мир. Сегодня не получилось, но завтра после школы он точно сходит туда еще раз. К Лео. Туда, где его ждали.

Где он был не изгоем, не странным новеньким, а просто Крисом.