Двери тронного зала распахнулись, и вошла Жижка. Она была в строгом чёрном одеянии с алой кардинальской отделкой, а за ней, склонив головы, следовала молчаливая делегация из дюжины священниц. Если её хоть немного смущал ослепительный зал и его величественный вид, или внушающая благоговейный трепет Алекс на троне среди змей в гнетущем молчании, или хотя бы лестница, по которой ей пришлось подниматься, то она ничем этого не выдала.

— Ваше великолепие, — протянула она, слегка поклонившись. Потом взглянула на боксёрские синяки, покрывавшие лицо и шею Алекс, намеренно не припудренные, и даже не дрогнула. — Приношу приветствия от Её Святейшества Папы и сожалею, что, будучи её легатом и представителем, не могу преклонять колени.

— А иначе бы ползала на них, — проворчала Алекс себе под нос.

— И брат Диас. — Жижка повернулась к нему, стоявшему на ступенях трона по правую руку от Алекс. — Должна поздравить вас с…

— На самом деле, отец Диас, — сказал он.

Жижка не удивилась и не смутилась. Она бросила быстрый взгляд на облачение священника, которое он надел вместо монашеской рясы, на серебряное колесо, которым заменил деревянный круг, и сразу всё поняла.

— Значит, её великолепию было угодно принять вас в лоно церкви Востока.

— В качестве духовника и настоятеля моей личной часовни, — сказала Алекс, стараясь не выйти из себя слишком быстро. — Он доказал свою преданность. А человек в моём положении должен ценить доверие.

Отец Диас был не из тех, кого беспокоил скверный нрав. Он сиял улыбкой:

— Дворцовая часовня — гораздо более скромное место, чем моё предыдущее назначение, но эта должность предполагает административные обязанности, которые, как мне кажется, лучше соответствуют моим талантам, какими бы они ни были. Надеюсь, вы передадите мою благодарность Её Святейшеству за предоставленную возможность, но, как я помню, ваше высокопреосвященство говорили, что викарии часовни святой Целесообразности… не слишком долго задерживаются на этом посту?

Кардинал Жижка и глазом не моргнула.

— Небесный дворец осиротел, потеряв такого многообещающего богослова, но мы постараемся обойтись без вас. Итак. Прежде всего, я приношу дар от Её Святейшества… — Жижка щёлкнула пальцами одной из своих священниц, которая подошла, склонив голову, и протянула украшенный драгоценностями ларец. — Мощи блаженной святой Наталии, спустя века возвращаются на её и вашу родину. Знак того, как рада Папа видеть, что вы восстановлены на своём законном месте императрицы Трои, и знак моей радости, конечно же…

Алекс невольно запрокинула голову и крикнула:

— Ха! — в потолок.

Священница нервно замерла, ларец дрогнул на вытянутых руках. Её госпожа слегка приподняла брови.

— После всех моих усилий от её лица, неужели вы сомневаетесь…

— О, никаких сомнений у меня нет! — и Алекс тоже щёлкнула пальцами. Отец Диас развернул письмо герцогу Михаилу и спустился с возвышения, чтобы передать его Жижке.

Та взглянула на него, затем на Алекс. Взяла письмо. Встряхнула. Нетерпеливо махнула другой священнице, которая протянула ей пару линз на ручке. Жижка поднесла их к лицу, понаклоняла письмо, пока оно не оказалось в нужном свете, и подвигала им взад-вперёд, пока оно не оказалось на нужном расстоянии. На мгновение прищурилась. Её собственная печать и подпись. Неоспоримое доказательство её предательства. Она опустила линзы, вернула их священнице и жестом отпустила её. Двумя пальцами протянула бумагу отцу Диасу и устало вздохнула.

— Что ж, именно поэтому я и велела ему сжечь письмо, — спокойно сказала она.

Алекс уставилась на неё.

— И это всё? — она сама толком не знала, чего ожидала. Скользких отрицаний, которые могла бы ледяным тоном разнести в пух и прах. Униженной мольбы о прощении, которую могла бы яростно отвергнуть. Но это… бесстрастное пожатие плечами? — вы сговорились с моим дядей… — Алекс услышала в своём голосе нотку обиды, словно сговор с дядей был мошенничеством в какой-то детской игре, и от этого в ней вскипела вся сдерживаемая ярость. — Чтобы меня нахуй убили! — в итоге она уже орала во весь голос, отчего рёбра пронзила острая боль в том месте, куда её ударил герцог Михаил, и от этого крик получился громче обычного.

Отец Диас вздрогнул. Стражники недовольно зашевелились. Священницы Жижки отшатнулись. Та, что держала ларец, съёжилась, прижимая его к груди. Но сама кардинал, казалось, была столь же невосприимчива к гневу, как и к потрясению или смущению.

— Люди постоянно пытаются меня убить, — сказала она. — Если им это не удаётся, я стараюсь не принимать это на свой счёт.

Алекс уставилась на неё:

— Вы что?

— Я прекрасно понимаю ваше раздражение…

— Вернее, ярость!

— …но передо мной стоял выбор. В качестве главы Земной курии я служила пяти Святым Матерям. Такая роль требует жертв, болезненных компромиссов, необходимого…

— Зла? — резко прервала Алекс.

— Что для одной зло, для другой — целесообразность. Моя задача — ходить в тени, чтобы Её Святейшество пребывала во свете. Как императрица вы тоже часто будете оказываться в тени. Вам придётся идти на жертвы и компромиссы, а порой даже делать то, что целесообразно. Такова цена за большой стул. — Её взгляд скользнул по Змеиному престолу. — И нет стульев больше, чем этот. Чего вы хотите?

— Начните с извинений! — прорычала Алекс, придерживая побитые рёбра.

— Приношу извинения. Что ещё?

Алекс никогда не отправлялась к Гэл Мошне, не продумав, с чем хочет уйти.

— Мне нужны дьяволы. Я хочу, чтобы их освободили от папского связывания и передали мне.

Наконец-то Жижка нахмурилась.

— Не может быть и речи.

— Вы не в том положении, чтобы…

— Я ничто, но стою перед вами как представительница Её Святейшества. А Её Святейшество — глас Божий на земле. — Не сказать, что она кричала, но будто использовала какую-то хитрость, от которой последние слова почти болезненно резали уши. Когда эхо затихло, Жижка указала пальцем в потолок: — Как бы ни был высок ваш трон, всё равно Всевышний над вами. Я понимаю вашу просьбу. Она даже делает вам честь. Они были вашими защитниками. Они провели вас через огонь. Но не питайте иллюзий относительно их истинной сущности. Вигга Улласдоттр была неконтролируемой угрозой ещё до того, как стала оборотнем. Как вы будете контролировать её сейчас? Может, спросим Батисту?

Повисло неловкое молчание. Алекс поняла, что теребит повязку на руке, и заставила себя остановиться.

Отец Диас откашлялся.

— Возможно, мы признаём, что Виггу лучше всего содержать в Небесном дворце…

— Если думаете, что остальные представляют меньшую угрозу, то вы обманываете себя. Вам повезло встретить барона Рикарда в хорошем настроении. В плохом же он опустошал значительные территории в Восточной Европе. И только не начинайте про расхитителя могил, который якшается с демонами. — Она фыркнула. — Что ваши подданные подумают об императрице с такими спутниками?

Алекс сглотнула. Поистине, жертвы и компромиссы.

— Тогда, Солнышко.

— Вы уверены? Эльфийка всю жизнь провела вдали от своих, а люди её мучили и терзали. Я, например, нахожу, что её трудно понять, а вы? Можете ли вы с абсолютной уверенностью сказать, что, если её отыщут сородичи, она встанет на нашу сторону против них? И не сомневайтесь, её сородичи идут. Если на Западе эльфов боятся, то здесь они вызывают полнейшую ненависть и отвращение, и не без оснований. Если будете держать её, как своего питомца, и если это обнаружится, то ваши подданные, скорее всего, сожгут вас обеих.

Алекс попыталась ещё раз:

— Дьяволы… паства… они не зло…

— А я никогда и не говорила, что они — зло. Со злом можно договориться. А они гораздо опаснее. Каждый из них по-своему ребёнок, но с силой чудовища, и они должны вернуться со мной в Святой Город, где их можно удержать. Так лучше для вас… и, по правде говоря… лучше для них. Рано или поздно вам придётся самой посадить их в клетку. Или они вас уничтожат. И я думаю, вы достаточно мудры, чтобы это понимать. — Алекс понимала, если говорить честно. Ей даже от Гэл Мошны не получалось добиться желаемого, а Жижка была переговорщиком совсем другого уровня.

— Якоб из Торна, конечно, другое дело, — продолжила она. — Я ожидала увидеть его здесь…

— Он упал в море, — сказал отец Диас.

— Как неосторожно.

— С вершины этой башни! — прорычала Алекс. — В огне. Спасая мою жизнь. От вашего друга, герцога Михаила!

— Как это… похоже на Якоба, — сказала Жижка, и на этот раз ничуть не смутившись. — Для такого мрачного человека у него всегда была склонность к драматизму. Рано или поздно он, наверное, всплывёт. Если так, то может остаться у вас. Он не был осуждён ни за какое преступление. Но имейте в виду: возможно, он самый опасный из них всех. — Жижка шагнула вперёд. Она была некрупной женщиной, но, казалось, заполняла собой всю комнату. Чёрная башня прямолинейных слов посреди всего этого вычурного блеска. — Ваше великолепие, могу ли я говорить откровенно?

— Раз уж вы признались в покушении на убийство, то вряд ли разговор открытым текстом что-то изменит, не так ли?

— Когда нас впервые представили, я увидела отчаявшегося ребёнка, воровку и побирушку, без родословной, образования и характера, совершенно не пригодную даже в горничные, не то что в императрицы. Честно говоря, я подозревала, что вы сбежите при первой же возможности или предадите наше дело за корку хлеба.

Кардинал Жижка сделала длинную паузу, словно приглашая Алекс возразить. Как будто приглашая хоть кого-нибудь возразить. Никто не возразил.

Она подошла ещё на шаг.

— Герцог Михаил был змеёй. Но я знаю, как обращаться со змеями. Выбор в его пользу был решением, которое пришло само собой.

Алекс вздёрнула подбородок, как учил её барон Рикард:

— И что вы видите сейчас?

— Родословную можно подделать. Обучение — получить. Что действительно важно, так это характер, и в этом… — Жижка внимательно посмотрела на Алекс. — Кажется, я поспешила с суждением. Я вижу женщину, которая, если прислушается к мудрым голосам и сделает мудрый выбор, вполне может вжиться в роль.

— Не говоря уже о том, что других кандидатов… — и Алекс пересчитала их по пальцам: — разорвал оборотень, пронзил меч на тонущем корабле, утащил в чумную яму легион мертвецов, заморозили и раздробили на тысячи кусков тающего мяса, а ещё сбросили горящим в море с самого высокого обрыва в Европе.

Повисла пауза.

— Похоже, решение снова пришло само собой, — сказала кардинал Жижка, делая ещё один шаг вперёд. — Боюсь, вы поймёте, что чем могущественнее человек, тем чаще решения приходят сами собой. Когда мы сталкиваемся с неизбежным, нам надлежит, ради тех, чья безопасность и процветание зависят от нас, извлечь из этого максимум пользы.

— То есть вы предлагаете мне отложить свои чувства в сторону ради общего блага?

— Это ваши слова. Но, по-моему, хорошо подобранные. — Голос Жижки, безусловно, не выдавал никаких чувств, и она сделала ещё один шаг, почти коснувшись нижней ступеньки Змеиного трона. — Откровенно говоря, ваше положение по-прежнему шаткое. У вас мало друзей и много соперников, а ваша империя окружена врагами. И это мы ещё даже не рассматриваем угрозу эльфов, их бездумных богов и ужасных аппетитов — врага, перед которым даже самые храбрые должны трепетать, и против которого даже самые сильные должны искать любого союзника. Только Её Святейшество во главе Европы, объединённой под одной истинной Церковью, может оказать вам необходимую поддержку.

— То есть, Земная курия, правильно я понимаю?

— Вы мудры не по годам.

Повисла пауза. Алекс взглянула на отца Диаса. Тот поднял брови и едва заметно кивнул. Путь, которым они сюда добирались, выдался далеко не из приятных, но она с самого начала знала, куда они направлялись.

Воровки и императрицы. И те, и другие должны извлекать максимум пользы из того, что им дано.

Она глубоко вздохнула и откинулась на спинку неудобного трона:

— Мы готовы рассмотреть возможность объединения церквей Востока и Запада и работать над прекращением великого раскола. — Алекс пристально посмотрела на кардинала Жижку. — Но это обойдётся вам охуенно дорого.

Повисло молчание, и они обе сердито смотрели друг на друга. Затем кардинал Жижка едва заметно улыбнулась.

— У Бога глубокие карманы, — сказала она.