— Никто не сомневается, — сказала кардинал Бок, которая была высокой и любезной, но, казалось, всегда думала о чём-то другом. — Как там её зовут?

— Алекс, — сказал герцог Михаил.

— Алекс, никто не сомневается.

Не совсем правильно было говорить, что никто не сомневается. Алекс очень сильно сомневалась. Она только и делала, что сомневалась. В любую секунду они поймут, что вместо давно потерянной принцессы отыскали кусок дерьма. Но Гэл Мошна вечно твердила: «Никогда не отказывайся от лжи». Только признаешь правду, и тебе пиздец. Цепляйся за ложь, мало ли что. Ври до самого эшафота, ври с верёвкой на шее, пускай твой труп держится за историю, пока его зарывают. «Правда — это роскошь, которую такие, как ты, никогда не смогут себе позволить».

— Есть твоя половинка монеты, — сказала кардинал Бок, весьма быстро ведя Алекс по прохладному лабиринту Небесного дворца, — и родимое пятно, да и твой дядя полностью убеждён…

— Полностью, — подтвердил герцог Михаил и улыбнулся Алекс, за что она была ему весьма признательна.

— … так что никто не сомневается. Но когда ты приедешь в Трою… если приедешь в Трою… им потребуется абсолютная уверенность. В смысле, это можно понять. Ты ведь не бабушкину сырную лавку наследуешь, а?

— Нет, — сказала Алекс и задумчиво усмехнулась. Сырная лавка — то, что надо. Уж с сырной лавкой она бы управилась. Как раз подходящий уровень ответственности.

— Так что это лишь мелочь для дополнительной уверенности. Вишенка на торте. — Бок вдумчиво похлопала себя по животу, а потом оглянулась на одну из молчаливых священниц, спешивших за ними следом. — Сестра Стефану, пометьте пожалуйста, что потом нужно сходить мне за тортиком. Захотелось что-то. Ещё кто-нибудь хочет? Тортик? — Алекс никогда не отказывалась от еды, но прежде чем успела ответить «да», кардинал Бок резко остановилась перед крепкой дверью, по бокам от которой стояли вооружённые стражники. — Вот мы и на месте.

Она стала водить рукой по кругу со словами:

— Азул саз карга жезлом сим, елеем сим, волей сей, словом сим освящаю портал. Дроз нокс карга не дозволю нечистым помыслам пройти аминь. Засовы, пожалуйста.

Каждый из стражников повернул колесо, и зубчатые засовы со скрежетом раздвинулись. Забавно, что весь механизм располагался снаружи. Словно был создан, чтобы удерживать нечто внутри. Со свистом вырвался воздух, дверь открылась, и Бок прошла внутрь. Алекс плевать хотела на магию, будь то Белое Искусство, Чёрное или просто какой-то ухмыляющийся шарлатан с колодой карт. Ей хватило той хрени, когда её наняли украсть книгу у колдуна, и всё пошло не так. А сейчас всё казалось намного масштабнее и серьёзнее, отчего все волоски встали дыбом. Но когда она оглянулась на герцога Михаила, этот чёртов дурак снова так ободряюще улыбнулся, словно на самом деле в неё верил. И Алекс подумала, что он сильно разочаруется, если она сейчас сбежит. Что ей оставалось, кроме как войти?

Она тут же пожалела, что не сбежала. Комната оказалась огромной, круглой, с куполом и полностью выкрашенной в настолько ослепительный белый цвет, что после мрака коридоров глазам было больно. Полированный пол испещряла безумная путаница колец, линий и символов из полированного металла. У стен через равные промежутки стояло девять монахов, и каждый держал что-то в сцепленных руках: свечу, серп, пучок какой-то травы. Их лица покрывали капли пота, губы непрерывно двигались, а тяжёлый воздух переполняло эхо шёпота непрестанных молитв. Алекс подпрыгнула, оттого что дверь за ней захлопнулась, и засовы на внешней стороне со скрежетом встали на место.

Для человека, который постоянно думает о том, как сбежать, она удивительным образом постоянно упускала свой шанс.

Кардинал Бок уже шагала по простору колдовского пола, мимо очень нервного с виду писаря, сидевшего за складным столом, к священнице с бритой головой в центре, которая, стоя на коленях, держала на сгибе руки открытую книгу и одержимо натирала пол тряпкой, а затем дышала на неё и снова натирала.

— Прелестно, — пробормотала Бок. — Прелестно, прелестно, хорошо, хорошо, хорошо… все печати трижды проверены?

Священница поднялась, убирая тряпку.

— И после этого ещё трижды, ваше высокопреосвященство. — И она протянула Бок какой-то кристалл на ручке.

— Жаровни полны, на случай нового инцидента?

— На этот раз им нас не обойти, ваше высокопреосвященство.

Бок закрыла один глаз и осмотрела комнату через кристалл.

— Помни, эти сволочи всегда пробуют швы на прочность. Всегда.

Бритая священница сглотнула. А ещё Алекс заметила, что та сбрила брови.

— Как можно забыть, ваше высокопреосвященство?

— Хорошо, прекрасно, превосходно. — Кардинал Бок махнула Алекс. — Не волнуйся, здесь нет неправильных ответов.

Алекс попыталась улыбнуться. По её опыту, неправильные ответы бывают всегда, и наверняка скоро она будет их давать.

— Ещё одно, прежде чем мы начнём… — Бок взяла её за плечи и направила на несколько шагов вперёд, а затем назад на дюйм или два, пока результат её не удовлетворил. — Оставайся внутри круга. — Алекс проследила за её взглядом и увидела, что её довольно симпатичные одолженные туфли стоят внутри медного круга в самом центре пола. — Оставайся внутри круга, всё время. — Бок отступила назад, к священнице с книгой, и подозвала герцога Михаила. — Ваша светлость, не могли бы вы присоединиться ко мне. Нам, разумеется, нужно быть к югу от принципала. Не волнуйтесь ни капельки… как там её зовут, ещё раз?

— Алекс, — сказал герцог Михаил.

— Не волнуйся, Алекс, тут всё совершенно стандартно. Конечно, даже стандарт представляет собой колоссальные риски, но мы все эти риски прекрасно осознаём…

Алекс сглотнула.

— Э-э…

— Просто оставайся внутри круга. Что бы ни случилось. Заводите их!

На противоположных концах зала открылись две двери, внутрь вошли две группы по четыре стражника, и каждая несла по стулу на шестах. Алекс показалось, что девять монахов у стен стали потеть ещё сильнее, молиться ещё больше, и выглядели теперь ещё испуганнее прежнего.

На стульях сидели два человека в белых рубахах, с завязанными глазами и со скованными запястьями и лодыжками. Алекс решила, что один из них мужчина, а другая женщина, хотя различить было сложно, настолько голодными они казались — нездоровая кожа да кости, а вокруг сморщенных губ виднелись струпья. Сидели вяло, как тряпки, их головы слегка покачивались с каждым движением стульев. Выглядели они, словно трупы нищих. Алекс оказывалась рядом с такими чаще, чем ей хотелось. И чаще, чем хотелось, сама едва не оказывалась такой же.

Стражники поставили стулья по бокам от Алекс и бросились назад. Словно притащили две бочки масла, а Алекс была искрой. Восемь крепких ветеранов, и все они выглядели перепуганными.

— Э-э… — пробормотала Алекс, оглядываясь в поисках какого-нибудь выхода. Но, куда там. Замки́-то снаружи.

— Начинайте, — приказала Бок.

Звякнули цепи, мужчина и женщина с завязанными глазами разом наклонились на своих стульях и схватили Алекс за руки. Она дёрнулась, едва не шагнув назад, но поняла, что так может выйти из круга, и осталась на месте.

Звенящим голосом заговорила женщина:

— Я вижу эльфов!

— Эльфы идут! — взвыл мужчина. — Идут их слепые безумные голодные боги!

— Спаси нас Бог, эльфы идут! — верещала женщина, болезненно крепко сжимая руку Алекс. — Голодные, голодные, голодные, хохочущие.

Алекс дико уставилась на Бок, но старуха только отмахнулась:

— Не волнуйся. Они всегда так говорят.

— И это хорошо? — пискнула Алекс.

Бок почесала скрюченным пальцем под алой шапкой.

— В долгой перспективе это определённо проблема, но прямо сейчас…

— Вижу огромное здание! — женщина задёргалась, её голова болталась туда-сюда. — Древнее здание со зданиями на нём со зданиями окрест подножье в море а верхушка в облаках вижу реки в небесах сады на небе.

— Троянский Столп, — сказала кардинал Брок, многозначительно глянув на герцога Михаила. Её священница вытащила из-за уха огрызок карандаша и яростно записывала в свою книгу.

— Вижу испытания, — еле слышно прошептал мужчина, — вижу задания и испытания.

Алекс это не очень-то понравилось. Но тут вышло бы зловеще, даже если бы эти чахлые призраки говорили о пирогах.

— Башня высокая башня высочайшая башня и там горит огонь огонь направляет верующих ложный свет истинный свет свет отражённый.

Кардинал Бок встала, внимательно прищурив глаза, как старатель, просеивающий песок в поисках золота.

— Охота внутри охота снаружи извилистый путь по земле по морю.

— Вижу зубы, — сказал мужчина.

— Вижу зубы, — сказала женщина. Становилось жарче? Алекс вспотела. — Вижу монаха, рыцаря и раскрашенного волка вижу смерть и никакой смерти вижу кровь вижу круг.

— Я вижу колесо.

— Вижу пламя! — рявкнула женщина, отчего Алекс подпрыгнула. — Вижу огонь вижу огонь я вижу очищающий огонь я вижу огонь в её конце.

— Вижу огонь в её начале, — тихо проговорил мужчина, едва слышно из-за молитв, которые шептали всё громче и громче.

— Огонь в её начале. — Бок и герцог Михаил снова обменялись взглядами. — Рождённая в пламени…

— Пирогенет… — и герцог Михаил начал улыбаться.

— Эльфы! — завопил мужчина, ещё крепче сжимая Алекс. Боже, его руки обжигали. Ей пришлось закусить губу. Повязка мужчины задымилась, два обугленных коричневых пятна расползались по его глазам. — Эльфы идут!

— Хватит! — рявкнула Бок, и пальцы оракулов тут же обмякли и отпустились, лица стали дряблыми, головы откинулись назад, и они снова стали двумя оголодавшими трупами. Вперёд бросились посвящённые с вёдрами, выплеснули воду на пол, и там, где она касалась металла, поднимался шипящий пар. Бритая священница проверила что-то, похожее на компас, сделала ещё одну пометку в своей книге, затем облегчённо надула щёки и кивнула Бок.

— Хорошо, хорошо! — её высокопреосвященство задумчиво посмотрела в далёкий потолок. — Прекрасно… так… сегодня, двадцать первого числа месяца верности… — перо писаря заскребло по бумаге. — Я, кардинал Бок, удостоверенная в здравом уме, не испорченном Чёрным Искусством или демоническими силами и так далее, и тому подобное, заявляю, что кандидат был осмотрен в очищенной бледной палате под девятью печатями сопряжёнными оракулами Небесного хора. Проклятье! — крикнула она. — Ещё раз, как её зовут?

— Алекс, — сказал герцог Михаил.

— Алекс, теперь можешь выйти из круга, мы закончили!

Алекс отступила от безвольных оракулов, нервно потирая руки — пальцы всё ещё были розовыми, и их покалывало от жара прикосновения.

— Ты молодец. — Улыбаясь, герцог Михаил сжал её плечо.

— Я просто стояла.

— Это девять десятых того, чем занимается императрица. — И он повёл её по гулкому полу к столу.

— Что такое Пирогенет? — прошептала она.

— Титул, даруемый королевским детям, рождённым в императорской опочивальне, высоко в Троянском Фаросе, прямо под Пламенем святой Наталии. Только императрицы и первенцы императриц имеют право рожать там. Это высший знак легитимности.

Бок склонилась над писарем, положив одну руку на стол и продолжая диктовать.

— … тем самым Её Святейшество Бенедикта Первая, наделённая всей полнотой власти коллегии кардиналов и говорящая, согласно папской булле и священному писанию, освящённым гласом Бога на земле и так далее и тому подобное, провозглашает, что она не кто иная, как принцесса Алексия Пирогенет, рождённая в пламени, старшая из потомков Ирины, старшей из потомков Феодосии, и единственная законная и легитимная наследница Змеиного престола Трои.

Алекс моргнула, глядя, как Бок выхватила ручку из руки писаря и поставила размашистую подпись.

— Ну вот… и… — она бросила перо обратно в чернильницу, забрызгав писаря, и одарила Алекс сияющей улыбкой. — Всё.

— Точно. — Алекс сглотнула. — Блядь.

— Они съедят всех нас… — прошептала одна из оракулов, когда её проносили мимо. Сквозь опалённую повязку текли слёзы и ручьями катились по впалым щекам.

* * *

Алекс опустила лицо к тарелке и как можно быстрее закидывала вилкой еду в рот. Хотелось хватать её пальцами, поскольку с вилки постоянно что-то падало, но, когда удавалось что-то проглотить, она считала это победой. Герцог Михаил слегка огорчённо наблюдал с противоположного конца стола. Вероятно, это не укладывалось ни в какие представления о том, как должна есть принцесса. Но если поголодаешь по-настоящему, то, как только предложат еду, съешь всё, до чего дотянешься, и как можно быстрее, на случай, если они передумают.

— Эльфы снова восстанут, — вещала кардинал Жижка с большого стула во главе стола. — Это ужасная неизбежность, с которой нам всем придётся столкнуться. Против этого неумолимого, ненасытного, нечестивого врага Европа должна выступить сообща… или навсегда кануть во тьму.

— Э-э, — проворчала Алекс, проглотив последний кусок. Она не сомневалась, что эльфы — настоящие гады. А кто сомневался? Но они, вроде как, очень далеко. Это ж не они на днях тыкали ей в лицо клещами?

— Всё, чего я хочу, и всё, чего хочет Её Святейшество — это положить конец великому расколу, залечить великую рану и вернуть империю Востока в любящие объятия Матери Церкви.

Раскол и Церковь, да-да-да. Алекс было настолько насрать на всё это, что сильнее насрать не получилось бы, даже если съесть втрое больше, но вслух такое, конечно, лучше не говорить. Эта Жижка — явно птица высокого полёта, судя по громоздкой тёмной мебели обеденного зала, отполированной за века святыми задницами. И по огромным картинам благочестиво страдающих мучеников на высоких-превысоких стенах. По тарелкам, столовым приборам, подсвечникам, и свечам. Гэл Мошна наверняка в штаны бы наложила от одного вида всего этого. А ещё золотая цепь с драгоценным кругом, которую Жижка так небрежно бросила на спинку стула.

Ясно, что такие вещи есть только у богачей. Но так небрежно с ней обращаться? Это означает власть.

Алекс с удовольствием сунула бы что-нибудь в рукав. Это, по её меркам, совершенно не считалось бы воровством, а просто благородной попыткой перераспределения. Но, к сожалению, платье с узкими рукавами, в которое её упаковали, было сшито не для перераспределения, а чтобы неподвижно сидеть и улыбаться.

Возможно, получится прихватить ложку-другую, когда подадут десерт.

— Спасённые должны объединиться против врагов Божьих, — бубнила кардинал. — Под знаменем Спасительницы. Под знаменем Папы. Должны быть готовы выступить на одной стороне, когда небесные трубы возвестят о новом священном походе, и загнать эльфов обратно в ту бездну, откуда они явились! — она бросила на Алекс сердитый взгляд, заставив замереть с вилкой у рта. Длинная капля подливки упала на тарелку.

Кардинал смотрела так, что Алекс забеспокоилась: а вдруг в конечном счёте это всё-таки связано с сексом. Хотя священникам и не разрешалось трахаться, но некоторых запрет будто бы только подстёгивал. Да ещё сзади то и дело подходил слуга и подливал ещё вина. А к выпивке Алекс относилась так же, как и к еде, поэтому уже осушила несколько бокалов. Теперь комната немного кружилась, уши горели, а на носу выступал влажный пот, который приходилось постоянно вытирать тыльной стороной рукава.

— Рада помочь, — пробормотала она, прожевав последний кусок. Гораздо лучше согласиться с сильными мира сего, а потом улизнуть, чем с порога рисковать разозлить их. — Со священными походами… и со всем остальным…

Кардинал подняла одну бровь.

— Ваша преданность делу Церкви будет вознаграждена, в этом мире и в грядущем.

Алекс закашлялась, пытаясь проглотить слишком много еды за раз, и ей пришлось ударить себя по груди, а затем отхлебнуть вина.

— Если земные награды можно сразу обналичить, — ухмыльнулась она, — то с небесными можете не спешить. А? — никто не засмеялся.

О Боже, она напилась. А раз так, то надо выпить ещё, подумала Алекс и осушила бокал.

— Следует как можно скорее отправиться в Трою, — говорил герцог Михаил. — В городе после гражданской войны осталась моя дорогая подруга леди Севе́ра. Она служила хранителем покоев Евдокии. — Он поднял сложенный листок бумаги. — С тех пор она рисковала всем, но держала меня в курсе. — И он сделал то, чего боялась Алекс, а именно — вручил ей листок.

— Леди Севе́ра, — пробормотала она, — очень хорошо. Очень хорошо. — Она потрясла бумажкой и посмотрела на надпись, нахмурившись при этом, как хмурились священники, когда глядели на строчки в священных книгах. Все эти буквы выглядели очень аккуратно и тщательно, но несли для неё не больше смысла, чем узоры от голубиного дерьма на подоконнике. — Мм-м. Хм-м.

Герцог Михаил слегка огорчённо наклонился поближе, взял письмо из её руки и перевернул, чтобы прочитать:

— Она пишет, что сыновья Евдокии предпринимают шаги для укрепления своих позиций. Если бы они так ожесточённо не соперничали между собой, то один из них мог бы уже…

— Что? — Алекс перестала ждать, пока последние капли вина вытекут ей в рот, и опустила бокал. — У меня есть кузены?

— Сыновья Евдокии. Мои племянники. Четыре герцога, один другого сволочнее. Маркиан, Констант, Савва и Аркадий. — Он выплёвывал имена, прищурившись, словно проповедник, перечисляющий смертные грехи.

— Разве они не хотят трон?

— Они не остановятся ни перед чем, чтобы сесть на него, — сказала кардинал Жижка.

Алекс высосала из зубов остатки еды, которая оказалась уже не такой вкусной, как раньше.

— Они опасны?

— Могущественные люди империи Востока, — ответил герцог Михаил. — Они с удовольствием насаждали среди людей царство ужаса Евдокии.

— Люди с землёй, деньгами и влиянием. — Кардинал с убийственной точностью подцепила вилкой кусок мяса. — Люди, в подчинении которых солдаты, шпионы и убийцы. Люди, которым нет дела до своих бессмертных душ. Люди, которые не остановятся — если верить слухам — перед применением запретной магии, сделками с дьяволами, и это ещё не самое плохое.

— Не самое? — пробормотала Алекс.

Герцог Михаил выглядел неуютно. И неудивительно. До сих пор он ничего не говорил о кузенах, не говоря уже о запретной магии.

— Моя сестра Евдокия не только убила твою мать и узурпировала её трон, она также была колдуньей ужасной силы. Победив в гражданской войне, она основала в Трое ведьминский ковен.

— Она и её ученики занимались Чёрным Искусством. — Кардинал Жижка нахмурилась, глядя на стол. — В открытую, заметьте! Преступления против Бога, совершённые вблизи освящённой земли, в которой похоронены герои великих священных походов!

Герцог Михаил покачал головой.

— Евдокия всегда была одержима душой.

— Это звучит… — Алекс прищурился. — Вроде как набожно?

Жижка фыркнула от отвращения.

— Душа — это та часть самого Бога, которую он вкладывает в каждого из нас. Манипулировать ею — худшая ересь.

— Как можно манипулировать душой? — пробормотал Алекс, явно не желая знать ответа.

— Она проводила… эксперименты, — сказал Михаил.

— Нечестивые эксперименты, — сказала Жижка.

— Она начала… соединять человека и зверя.

— Как собачья голова на человеческом теле? — Алекс хотела рассмеяться, но тут увидела, как Жижка и Герцог Михаил обменялись взглядами, убив напрочь всё веселье. — Погодите… как собачья голова на человеческом теле?

— Людям даны души, — сказал герцог Михаил, — зверям — нет. Евдокия верила… что, соединив плоть человека и зверя, она сможет обнаружить местоположение души. А потом высвободить её. Захватить. Обуздать.

— Она стремилась поработить частицу Бога. — Кардинал Жижка бросила взгляд на стол. — За пятнадцать лет моего пребывания на посту главы Земной курии — это самое извращённое святотатство, о каком я только слышала.

— Ох, — прохрипела Алекс.

— Теперь вы видите, ваше высочество, почему мы не можем допустить, чтобы один из сыновей Евдокии восседал на Змеином престоле. Почему её проклятое наследие должно быть вырвано с корнем, а святая земля Трои снова очищена. — Она начала жевать, глядя на Алекс, и выглядела при этом как женщина, которая никогда не откусывала больше, чем могла бы проглотить. — Вы совершаете настолько смелый поступок, ваше высочество. Благородный, праведный и смелый.

Казалось, по комнате пронёсся ветер, или, во всяком случае, у Алекс по рукам побежали мурашки, несмотря на узкие рукава.

— Никто не говорил, что придётся быть храброй, — пробормотала она.

— Для императрицы, — сказал герцог Михаил, — думаю, это само собой разумеется.

— Но помните, что вы на шаг впереди своих кузенов, — заметила кардинал Жижка. — Никто за пределами Небесного дворца даже не подозревает, что принцесса Алексия жива, не говоря уже о том, что её нашли. Вы приблизитесь к Трое тайно, под защитой тщательно отобранной группы. Копии папской буллы, подтверждающей вашу личность, будут отправлены леди Севе́ре, чтобы их распространили незадолго до вашего прибытия. А до тех пор пускай проклятый выводок Евдокии занимается грызнёй друг с другом. Вы обрушитесь на них, как молния с небес!

Алекс не чувствовала себя похожей на молнию.

— А что, если кто-то из них победит до того, как я туда доберусь?

— Никто не отрицает, что есть риски, — сказал герцог Михаил. — До Трои около тысячи миль, и мы не можем быть уверены, какую поддержку ты получишь, когда доберёшься до города. Ставки огромны, а наши враги сильны, и они перевернут небо и землю, чтобы остановить нас…

— Послушайте, я выросла там. — Алекс ткнула в окно вилкой, от которой отлетела горошина и прилипла к стене. — В трущобах. Я занималась… — ничто из того, чем она занималась, не казалось подходящим для этой обстановки. — Всяким… разным, но я ни черта не знаю о том, как быть принцессой…

— Я чувствую, что вы быстро учитесь, — кардинала эти слова явно ничуть не взволновали. Она показалась Алекс женщиной, которую вряд ли что-то взволнует, кроме землетрясения. И даже оно, наверное, не сильно.

— Но разве мне не придётся сражаться с этими четверыми кузенами, со всеми их солдатами, деньгами и землёй, рано или…?

— Я буду сражаться за тебя. — Герцог Михаил одарил Алекс ободряющей улыбкой, от которой ей захотелось пи́сать. Или, может быть, это всё было из-за вина.

— На вашей стороне прославленный герой! — сказала Жижка. — И вас поддержит Её Святейшество Папа, а вместе с ней, — и она закатила глаза к потолку, на котором было нарисовано облачное небо в сумерках, и сквозь мрак пробивались лучи надежды, — помощь Спасительницы, блаженной дочери Всевышнего. Пускай у них есть шпионы и убийцы, ваше высочество, зато за вас — святые и ангелы!

По опыту Алекс, Всевышний всегда на стороне победителей, а если надеешься уравнять шансы при помощи ангелов, значит тебе полный пиздец. Но у Алекс было гнетущее чувство, что полный пиздец ей пришёл уже некоторое время назад, и только сейчас она это поняла.

Герцог Михаил наклонился к ней.

— И никогда не забывай, что у тебя есть то, чего никогда не будет у этих четверых герцогов-узурпаторов.

— И что же? — спросила Алекс, и голос её прозвучал совсем тихо.

— Право! — он стукнул кулаком по столу. — Ты — принцесса Алексия Пирогенет, рождённая в пламени и посредством оракулов Небесного хора одобренная самим Богом! — И он ударил по столу ещё сильнее, отчего подпрыгнули столовые приборы. Отличный момент, чтобы схватить одну из этих маленьких вилок, но у Алекс не хватило духу.

— У меня есть право… — Алекс была почти уверена, что у Гэл Мошны за право ничего не получишь. Она ведь знала, что в пироге наверняка запекли битое стекло, но всё равно в него вгрызалась. Большой куш ослепил её, и она так на нём сосредоточилась, что споткнулась о собственные ноги. Споткнулась и упала прямиком в шахту. В шахту, битком набитую смертоносными кузенами, еретическим колдовством и украденными душами.

Она предприняла ещё одну попытку, хныкнув:

— Но вы сказали, что у них есть колдуны, и помеси человека со зверем, и, знаете ли, дьяволы…

— Есть. — Кардинал Жижка улыбнулась. Это случилось впервые, и Алекс решила, что лучше бы она и дальше хмурилась. — Но у нас есть свои дьяволы.