Тронный зал Трои специально проектировали, чтобы он внушал благоговение. По мнению брата Диаса, работало отлично.

Во-первых, расположение. Наверное, трон когда-то стоял в гораздо более просторном зале для приёмов на первом этаже дворца, но какой-то хитрый советник рекомендовал перенести его наверх, как можно выше, на самый верхний этаж Фароса, прямо под Пламя святой Наталии. Величественный вид из огромных окон поразил бы даже самого высокомерного посла. И самый надменный магнат без лишних слов вспомнил бы о головокружительной пропасти, ожидающей тех, кто вызвал недовольство повелителя. Беспощадная лестница устрашала самых выносливых просителей, а их колени по прибытии жаждали только одного — преклониться.

Во-вторых, сокрушительная демонстрация богатства. Взор наперебой ослепляли колонны из многоцветного мрамора, янтарные вазы высотой с человека, гобелены с золотой вышивкой и сокровища, собранные в качестве дани со всего Средиземноморья. А ещё на стенах висело оружие и доспехи, которых хватило бы на целый легион. Тонкие копья из Афри́ка, степные сабли с золотыми рукоятями, топоры дикого севера, мечи упрямого запада — острые напоминания о веках побед Трои над всеми противниками. И даже, на самом почётном месте — шипастые копья, жестокие стрелы и зазубренные кинжалы, от чуждого вида которых невольно бросало в дрожь. Реликвии священных походов против эльфов и свидетельство возможности победы.

Наконец, сам Змеиный престол: величественное сооружение из свернувшихся змей, высеченных из разноцветных полупрозрачных камней, которые так сияли от света из огромных окон, что казалось, будто они извиваются, обнажая клыки. Трон, достойный великана из легенд. От чего, даже по мнению брата Диаса, сама мысль об Алекс на нём казалась слегка нелепой.

И явно никто не осознавал этого сильнее, чем сама будущая императрица. Бледная и встревоженная, она сидела на гораздо меньшем стуле у подножья агатовых ступеней престола во главе полированного стола и нервно грызла ногти.

Слева от неё сидела леди Севе́ра, безупречная хранительница императорских покоев. Справа — Михаил, прославленный герцог Никейский. Рядом с ним натянуто сидел бессмертный кругоносец Якоб из Торна — оазис хмурой седины в пустыне ослепительных красок. Напротив него — брат Диас. Помощник библиотекаря из монастыря, о котором никто в Леоне, не говоря уже о Трое, никогда не слышал. Он поправил кипы бухгалтерских книг, актов и документов, которые принёс с собой — словно только их идеальная параллель краю стола гарантировала успех, — а затем, вознеся тихую молитву святой Беатрисе, кивнул Алекс.

Она, словно актёр за кулисами перед выходом на сцену, расправила плечи, похлопала себя по щекам, вытянула шею, широко улыбнулась и приняла уверенный, спокойный и даже слегка царственный вид.

— Мы готовы, — сказала она.

Мажордом — человек, который выглядел так, словно большую часть жизни провёл, согнувшись — низко поклонился.

— Позвольте объявить представителей… аристократии… Троянской империи! — он, словно краб, отошёл в сторону, а пара стражников в доспехах распахнула огромные двери. — Герцог Костас Францез Дуко Эолийский и Ионийский! — прогремел он, словно возвещал об окончательной победе над эльфами, а не представлял коротышку с огромным лбом. — Хранитель островов Лесбос и Пилос, протектор Пломари, адмирал Пятого имперского флота, рыцарь Розы третьей ступени.

Герцог Костас — которого тронный зал явно поразил не настолько сильно, как брата Диаса — едва заметно кивнул Алекс, насколько позволяли приличия, и прошествовал к стулу, задрав нос.

— Герцогиня Елена Цамплакон Арсенеос Гилланд Фракийская… — пожилая женщина в огромном парике перешагнула через порог, сердито отказываясь от помощи обеспокоенной служанки.

Так и продолжалось: поток громоздких имён, за которым следовал шквал титулов, званий и регалий. Стулья заполнялись с мучительной медлительностью, пока блистательная принцесса Алексия и её четверо слуг не оказались в меньшинстве перед впятеро большей недовольной толпой увешанных драгоценностями аристократов. И брат Диас подумал, что когда всех объявят, настанет уже пора сделать перерыв на обед. А то и на ужин.

— И наконец… — крикнул мажордом.

— О да, — шепнула Алекс, улыбнувшись чуть шире.

— … герцог Аркадий…

— О нет, — выдохнула Алекс, и её улыбка почти совсем стёрлась.

— … старший сын её императорского великолепия императрицы Евдокии, великий адмирал…

— Они знают, кто я. — Аркадий похлопал мажордома по плечу и заговорщически подмигнул. Высокий, стройный, державшийся с ленивой уверенностью, как человек, которому редко приходилось слышать слово «нет». На Алекс он смотрел, прищурив глаза, с улыбкой, совершенно не похожей на презрительные, полные ненависти усмешки его братьев. Брат Диас немедленно стал доверять ему ещё меньше. Их убийственные намерения были очевидны с самого начала. А в какую игру играл Аркадий, ещё только предстояло выяснить.

— Вы, наверное, моя кузина Алексия. — Он щёлкнул каблуками и поклонился гораздо почтительнее большинства других посетителей.

Она зыркнула на него в ответ:

— Я вас разочаровала?

— Меня? Ни капли! — он плюхнулся на стул у края стола, откинулся на задние ножки, водрузив сапог на полированную столешницу, и с ухмылкой окинул взглядом помещение. — Но мне легко угодить, кого ни спроси.

— Скажу от лица всех собравшихся… я уверен… — поднялся герцог, лицо которого почти скрывалось за огромными усами. — Как мы все рады… что дочь Ирины… снова с нами. — Хотя с виду никто особо не радовался, и даже он. — Но прежде чем мы рассмотрим… восхождение вашего высочества на престол, есть некоторые… несправедливости… недовольства… долги… которые необходимо уладить.

— Первая в очереди — это первая в очереди, — твёрдо сказал герцог Михаил, — вне зависимости от вашего или ещё чьего-то недовольства. Она — Алексия Пирогенет! — услышав это имя, Алекс, словно сознавая, что не вполне соответствует ему, выпрямилась ещё горделивее. — Рождённая Ириной в Троянском Фаросе, объявленная единственной законной наследницей Змеиного престола и Патриархом, и Папой. Неужели в империи Востока не осталось больше ни почтения, ни преданности, ни долга?

— Разумеется. Герцог Михаил, — сказала графиня, чья длинная шея и отрывистые фразы напомнили брату Диасу величавую болотную птицу, — но. Это обоюдоострый меч. Режет с обеих сторон. У императрицы есть обязанности. Перед её подданными.

— Обязанность заботы, — прохрипела древняя герцогиня, подслеповато глядя куда-то вправо от Алекс, — обязанность справедливости.

— Правление Евдокии. Было нелёгким для всех…

— Для некоторых тяжелее, чем для прочих, — буркнул Михаил.

— Но мы все, — умиротворяюще сказал граф в парчовой шляпе, — жаждем новой эры стабильности и процветания, и чтобы путь к Змеиному престолу был гладким…

— А не бесконечной юридической волокитой в чаще возражений. — Аркадий подобрал пылинку со своего мундира и растёр двумя пальцами. — Итак, кто первым начнёт брюзжать?

Древняя герцогиня выпятила челюсть, отчего затряслись её подбородки:

— Может… по старшинству?

— Или по размерам владений? — прогремел полный граф.

— Или по количеству титулов? — донеслось от герцога, седые волосы которого торчали из головы во все стороны.

Алекс снова улыбнулась и обратилась к самому дальнему слева:

— Почему бы нам просто не пройти по кругу?

— Хорошо, ваше высочество, — сказал мужчина с огромным лбом. — Я, как вам вероятно известно, герцог Костас Францез Дуко. Моя семья от лица ваших предков веками управляла Эолидой и Ионией. Однако, большую часть этого времени корона содержит на Лесбосе военно-морскую базу. Бесконечно растущие казармы, склады и укрепления не дают моей семье осуществлять права на выпас скота и рыбный промысел…

Пока он монотонно говорил, брат Диас водил пальцем по списку требований, сверялся со своими записями, пролистывал соответствующие бухгалтерские книги до нужных пунктов, и раскладывал документы, словно рыцарь, готовящий доспехи к турниру.

— Позвольте уточнить, — вмешался герцог Михаил. — Вы хотите, чтобы моя племянница платила за честь защищать вас?

— Я прошу справедливой компенсации, не более! Мой управляющий оценил причитающееся моей семье…

Сердце брата Диаса колотилось, как у рыцаря перед битвой. Он никогда не участвовал в судебных поединках с такими именитыми оппонентами, но получил гораздо более важный опыт, когда бросился в море с горящей галеры и выплыл живым. Пусть и в испачканном подряснике. Он ещё раз сжал флакон с кровью святой Беатрисы, а затем поднялся на ватных ногах, не оставляя себе возможности передумать.

— Милорды и миледи! — чуть громче, чем нужно сказал он. — Позвольте вмешаться?

Повисла гнетущая тишина, в которой все взгляды обратились к нему, кроме той древней герцогини, которая смотрела поверх его левого плеча:

— Кто этот… человек? — судя по тому, как она произнесла слово «человек», дама ещё не убедилась, что его можно так называть. — Монах?

— Назначенный Её Святейшеством, — сказала леди Севе́ра, — дабы благополучно доставить её высочество в Трою.

— А-а! — прогремел пухлый граф. — Боевой монах!

— Если честно, скорее… — брат Диас прокашлялся, — библиотекарь.

— Книжный червь? — раздался хохот.

— Неисправимый книжный червь. — Он заискивающе улыбнулся, как делал всегда перед тем, как высказать свои доводы. — Поэтому можете себе представить мою радость, когда милостивая леди Севе́ра предоставила мне доступ к хранилищам вашего удивительного Атенея. — Он ласково положил руку на собранные книги и бумаги. — Я-то думал, в западных монастырях кое-что понимают в архивах, но за последние несколько дней здесь я узнал больше, чем за десять лет монашества!

— Что он говорит? — рявкнул пожилой граф со слуховым рожком. — Что вы говорите?

— Понятия не имею. — Древняя герцогиня в отчаянии откинулась на стуле. — Он просто болтун.

— И не вы первые, кто так считает! — хихикнул брат Диас, раскладывая свои сокровища на полированном столе. — Я сейчас дойду до сути…

— Если… она у вас есть, — буркнул усатый герцог, вызвав новые приступы смеха.

— Данные акты и соответствующие записи в книге учёта владений в герцогстве Иония подтверждают, что эти земли всегда были императорской собственностью, сданной в аренду семье Францез. И, судя по датам на печатях, срок аренды истёк два столетия назад.

— Что? — герцог Костас наморщил свой огромный лоб, хмуро разглядывая документы.

— И, боюсь… не только эти земли. — Брат Диас поморщился, как врач с дурными вестями. — Вы несколько десятилетий занимались выпасом и даже строительством на значительных участках собственности Короны. — Он передвинул по столу четвёртый лист бумаги. — Вот моя оценка вашего долга.

Внушительный лоб герцога сильно бледнел по мере того, как он изучал документ.

— А это точные расчёты?

Брат Диас всплеснул руками.

— Составлено наспех. С лёгкостью могут увеличиться. — Раздался шёпот, стоило ему обмакнуть перо в чернила, аккуратно осушил кончик и вычеркнул первую запись в списке. Но смех прекратился. — Следующий — герцог Евлогий Пафлагонский? — он посмотрел на следующего по очереди — удивительно краснолицего мужчину. — Вы утверждаете, Корона должна вам несколько галер? Боюсь, имеет место неверное толкование первоначального контракта…

Теперь, когда начались судебные баталии, брат Диас не чувствовал страха: великолепие этого места лишь подстёгивало его к новым успехам. Он молниеносно листал страницы, отыскивая перекрёстные ссылки. Принципы здесь были те же, что и в спорах о монастырских правах на пивоварение в Астурии, только суммы гораздо больше: в какой-то момент он приписал Змеиному престолу целый город.

Он уступил требованию о ремонте моста, но ответил счётом на содержание дорог в десять раз больше. Бил скидками и сложным процентом, копался в тонкостях горного права. Графиня с длинной шеей решила, будто поймала его на рыболовстве, но тут же заметно поникла, осознав, как собственные доводы лишают её доли в прибыльных морских путях.

Изменения в балансе сил ощущались почти физически. Алекс на своём позолоченном стуле сидела всё прямее и прямее. Герцог Михаил сменил злобное выражение лица на самодовольное. Неужели даже леди Севе́ра позволила едва заметной улыбке тронуть уголок своего рта? Брат Диас вычёркивал жалобы из списка одну за другой, а солнце достигло апогея и начало клониться к закату. Он не делал перерыва на обед. Ему не нужно было есть. Его питала чистая бюрократия.

Последний из аристократов, некий граф Юлиан, совсем не обрадовался, когда брат Диас объявил его документы подделками, да ещё и скверного качества. Он поставил сжатые кулаки по обе стороны от фальшивок и бросил яростный взгляд:

— Клянусь Богом, если бы не ваша ряса, я бы потребовал сатисфакции на поле боя!

Сильные мира сего часто прибегают к угрозам, когда их раздражают те, кого они считают слабыми. Брата Диаса и раньше так запугивали. Но Спасительница сказала: «Нельзя взрасти без испытаний», и он осознал, насколько вырос с тех пор, как покинул Святой Город. Он видел невообразимое и смотрел в глаза настоящим чудовищам. По сравнению с этим угрозы благоухающих глупцов казались почти смехотворными.

Но смирение — первейшая из Двенадцати Добродетелей, из которой проистекают все остальные, поэтому брат Диас лишь развёл руками:

— Я всего лишь книжник. В единоборстве могу только бумагой порезаться. Если вы настаиваете на поединке…

— То обращайтесь ко мне, — прорычал Якоб из Торна, — и моим спутникам. Когда Её Святейшество сталкивается с проблемой, которую праведным не решить… она посылает нас. Тех, кто помешал герцогу Маркиану, герцогу Константу и герцогу Савве присутствовать на этой встрече. Поверьте мне…

— …вам куда лучше иметь дело с монахом, — закончила Алекс.

Повисла тягостная тишина, во время которой, что примечательно, никто не решился на насилие. Это был первый вклад Якоба в собрание и последний, который потребовался.

— Уверен, всё это вас разочаровало. — Брат Диас улыбнулся, оглядывая собравшихся. — Я всю свою жизнь разочаровываю людей, и могу лишь извиниться, но я всего лишь поскрёб по верхам. Если её высочество пожелает, чтобы я продолжил свою работу в Атенее… могу только представить себе, какие ещё несправедливости, недовольства и долги мне откроются.

Герцог Михаил повернулся к племяннице.

— Желает ли ваше высочество, чтобы брат Диас продолжил работу в Атенее?

Алекс откинулась назад, задумчиво надула губы и медленно постукала ногтем по ручке стула, растягивая напряжение алчных вельмож.

— Я уверен, что те, кто пообещал бы… — предложил брат Диас, — всецело поддержать принцессу… могли бы в дальнейших переговорах рассчитывать на её щедрость и царственную выдержку?

Улыбка Алекс стала чуть искреннее.

— Как раз ими я всегда и славилась.

— Тогда, позвольте, я буду первым! — герцог Костас вскочил на ноги. — Кто принесёт клятву верности нашей будущей императрице!

— А я — вторым! — крикнул герцог Пафлагонский.

— Мне не терпится увидеть ваше высочество на Змеином престоле!

Треть собравшихся встала, чтобы объявить своей госпожой девчонку, которая несколько месяцев назад попрошайничала на улицах Святого Города. Ещё треть что-то бормотали, ёрзали и оценивали риски. Остальные заворчали и нахмурились. Усатый герцог повернулся к краю стола:

— Герцог Аркадий… вам есть что сказать?

— Есть, и вот что. — Старший сын Евдокии сбросил ноги со стола, поднялся, упёр кулаки перед собой и уставился на Змеиный престол. — Нехуй связываться с библиотекарями. — Он расхохотался, а потом вздохнул, вытирая глаза костяшками пальцев. — А теперь мне нужно уладить с её высочеством один вопрос, который, возможно, всё это выставит в ином свете. Обсуждать его лучше без представителей имперской аристократии, и, пожалуйста, нельзя ли на выход из комнаты тратить меньше времени, чем на вход?

На этот счёт Аркадию не стоило беспокоиться. Как на кулачных боях, до ринга участники идут вальяжно, но проигравшие спешат побыстрее ретироваться.

Как только двери закрылись, Аркадий хлопнул по столу, ухмыляясь брату Диасу:

— Кузина, я просто обожаю твоего улыбчивого убийцу! Я-то принял за душегуба рыцаря с лицом, похожим на древнюю наковальню, но этим утром все убийства совершил твой монах! — он пренебрежительно махнул рукой в сторону дверей. — Не обращай внимания на этих болванов, они как шавки — чтобы сплотиться, им нужен вожак. Дворяне поскрипят зубами, но в конце концов… будут довольны, если буду доволен я.

Алекс прищурилась:

— Раньше я немного торговала. В основном продавала. Всегда видно, когда у кого-то на уме уже есть готовая сделка.

— Ну, ты же знаешь, что есть. — Аркадий выглядел немного озадаченно. — Что все мы обязаны идти на компромиссы, и всё такое? Идти навстречу друг другу ради блага империи? В смысле, не я это предложил… — он глянул на герцога Михаила, который вдруг заёрзал, снова посмотрел на Алекс, которая выглядела растерянной, и снова на Михаила. — Ты ей не сказал? — он надул щёки. — Я знаю, ты и мой дядя, но всё это немного неловко.

Алекс внезапно побледнела.

— О чём он говорит?

Брат Диас понял, в какую игру играет Аркадий. Или, может быть, это с самого начала была игра герцога Михаила.

— О браке, — тихо сказал он.

Плечи Алекс снова начали горбиться.

— О браке… с кем?

— Ну, точно не со мной, — буркнул Якоб.

— Алекс, прости меня, — сказал герцог Михаил.

— Я? — пискнула она, уставившись на Аркадия. — И он? И я?

— Что ж, всё это очень мило, но, вижу, тебе ещё много о чём надо подумать. — Аркадий хлопнул по бёдрам и резко встал. — Я с нетерпением жду твоего ответа на моё предложение, наверное? То есть… я мог бы встать на колено… если это поможет? Нет? Нет.

В тот миг, когда стража захлопнула за ним двери, испарились остатки имперского достоинства Алекс.

— Что за хуйня? — прорычала она, поворачиваясь к дяде.

Герцог Михаил выглядел как капитан, ведущий свой корабль в шторм.

— Ваше высочество, умоляю вас, я беспокоился, что если скажу вам, то вы можете отказать…

— О-о, вы так думаете? Да мне стоит вас обезглавить! Могу я его обезглавить?

— Сейчас? — леди Севе́ра спокойно обдумала вопрос. — Я бы не рекомендовала. После вашей коронации? Безусловно.

— Алекс! — заломил руки герцог Михаил. — Взгляни на смысл этого. Одним махом ты превратишь злейшего врага в верного союзника! Без Аркадия твоё положение на троне будет в лучшем случае шатким. Тебе придётся день и ночь сражаться, чтобы сохранить власть. А если он станет твоим супругом, то никто из этих дураков не посмеет тебе перечить. Ты будешь по-настоящему править! Сможешь сделать столько хорошего!

Алекс прижала руку к груди.

— Кажется, меня сейчас стошнит. Леди Севе́ра, скажите ему!

Хранительница императорских покоев помедлила, а потом тихонько положила руку на стол.

— Аркадий не похож на своих братьев. Он вдумчивый, проницательный и эффективный политик… популярный как среди знати, так и среди простолюдинов.

Алекс схватилась за голову.

— Только не говорите, что вы за это!

— А кроме того, есть один деликатный вопрос. Чтобы удержаться на троне, вы должны предложить не только правление, но и династию. Должно быть обещание наследников.

— Наследников? — глаза Алекс ещё сильнее расширились, а голос взвился ещё выше. — Якоб!

Старый рыцарь кисло хмыкнул.

— Твоя постель — это твоё дело…

Она триумфально воскликнула:

— Вот именно!

— Но.

Её лицо вытянулось.

— С военной точки зрения… Аркадий контролирует флот. У него ключи от крепости. У него есть доходы и ресурсы. Вы окружены врагами, ваше высочество. Один этот шаг может превратить вашу слабость в силу.

— Но… — Алекс сгорбилась ещё сильнее и выглядела теперь несчастнее, чем до прихода знати. — Я обещала кардиналу Жижке…

— Это была идея Жижки! — выпалил герцог Михаил. — Ещё прежде, чем я покинул Святой Город!

Брат Диас поморщился. Он-то ждал, что его в кои-то веки похвалят, но теперь, похоже, у всех есть дела поважнее. Алекс беспомощно взглянула на него. Он и сам десять лет своей жизни был обручён с Церковью, поэтому мог только посочувствовать.

Но сочувствие не спасёт императрицу от целесообразного политического брака.

— Что ж… — в сотый раз за этот день он развёл руками. — Это бы решило множество проблем…