— Императорская опочивальня. — Леди Севе́ра распахнула великолепные двустворчатые двери. — Как Пирогенет, вы… появились на свет именно здесь, ваше высочество.

— Так мне сказали папские оракулы, — пробормотала Алекс. — Сама я помню смутно…

Огромная комната за дверями напоминала смесь роскошного борделя с собором, посвящённым какому-то зловещему богу — сплошь тёмный мрамор, сусальное золото и шёлковые драпировки цвета перерезанного горла. Три огромных арочных проёма в толстой стене башни открывали невероятный вид на западное небо, где заходящее солнце окрашивало облака в розовый и золотой цвета.

Алекс подошла к окну, где лёгкий ветерок ласкал её лицо, и почувствовала приятное содрогание в животе, увидев далеко внизу гавань, в которой корабли выводили белые росчерки на тёмной странице Эгейского моря. Это почти стоило всех пройденных ступенек.

— Потрясающий вид. — Она обернулась и взглянула на опочивальню. Обучаясь этикету у барона Рикарда, невозможно было не составить некоторое представление об искусстве декора. — Хотя эта комната выглядит немного так, будто в ней спят с демонами.

— С учётом репутации Евдокии… — леди Севе́ра взглянула на колоссальную постель. — Я бы ничему не удивилась. Прикажу сделать её менее… дьявольской.

Она щёлкнула пальцами, и панели на стенах распахнулись так резко, что Алекс вздрогнула и чуть не побежала спасать свою жизнь от новых легионов чудовищ.

Вместо этого в двери вошли, опустив головы, четыре совершенно не чудовищные молодые девушки. Возможно, они были ровесницами Алекс, но из породы гладкокожих и шелковолосых. Из той же, что и леди Севе́ра.

Из породы богачей.

Судя по разным оттенкам кожи, форме лиц и пугающим украшениям, эти четверо родились в богатых семьях в разных уголках империи. Никто из них не попытался атаковать. Если только не считать крайнюю скромность нападением. Алекс как раз считала.

— Это ваши горничные, — сказала леди Севе́ра. — Афинаида, Клеофа, Зенона и Плацидия. Все выбраны из безупречных семей.

— Ясно. — Пока Алекс не столкнулась с герцогом Михаилом, когда её избивали за гроши на рыбном рынке, самым близким к понятию «семья» для неё была скупщица краденого и её отряд малолетних карманников. — Кому нужны возле трона те, кого можно упрекнуть…

— Если они вызывают ваше недовольство, то нет недостатка в других кандидатах…

— Нет! — из-за беспечного тона Севе́ры Алекс заволновалась, что она вышвырнет всех неугодных в окно, и, скорее всего, найдёт замену ещё прежде, чем те долетят до моря. — Вы все такие милые. — Да ещё и высокие. — Я уверена, что из вас получились бы… намного лучшие… принцессы, чем из меня… — и она неловко замолчала.

— Тогда, дамы, это ваш испытательный срок. У вас семь дней, чтобы стать незаменимыми для её высочества. — Девушки поклонились ещё ниже и последовали за Севе́рой, которая повела Алекс в долгое путешествие по комнате. За открытыми дверями мелькали другие покои — головокружительная череда картин и гобеленов, керамики и посуды, витражей и свечей.

— У меня есть часовня? — спросила она.

— У предыдущих правителей были и свои настоятели. Духовные советники и исповедники. Но сейчас эта должность не занята. Императрица Евдокия была… не самым набожным правителем. Эти покои приходились ей больше по вкусу.

Алекс заглянула в комнату — втрое больше той, что она когда-то делила с семью воришками, — и в ней господствовала огромная бронзовая ванна.

— Я позволила себе приказать наполнить её водой в ожидании вашего прибытия. Подумала, ваше высочество пожелает принять ванну после путешествия.

— О Боже, — прошептала Алекс, и в кои-то веки в хорошем смысле. От ванны поднимался пар, в ней плавали цветочные лепестки, и от какого-то масла было сладко на языке и остро в носу, отчего у Алекс потекли слюнки и захотелось чихнуть. — Вы читаете мои мысли?

— Моя обязанность — не только исполнять ваши просьбы, но и предугадывать ваши желания.

Горничные сомкнулись вокруг Алекс, их руки заскользили по платью, расстёгивая застёжки, которые Батиста всё утро застёгивала.

— Ой, да вы просто… — Алекс и без того чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, и конечно, ей только и не хватало, чтобы её раздели догола четыре незнакомки. — Не церемонитесь…

— Ваше высочество, больше вам не придётся расстёгивать пуговицы, — сказала Клеофа, или Плацидия.

— Как же здорово. Пуговицы… и правда были… моей главной проблемой до сих пор. — Алекс неловко прокашлялась. Она чувствовала себя, как хорёк, которого обслуживают леопарды. — Вы все такие… длинные.

— Императрица Евдокия была ниже вас, — сказала леди Севе́ра.

— Неужели?

— И у неё была высохшая левая нога, так что большую часть жизни приходилось ходить с палкой. Но, поверьте, все воспринимали её всерьёз. Она была ужасом империи.

— Я не хочу быть ужасом. — Алекс чувствовала себя странной, костлявой и израненной. Её покрывали отметины паршивой жизни, полной проигранных битв, в которых яростно сражались за ничтожный приз. По пальцам левой ноги проехалась телега, и они остались кривыми. Ей пришлось сдерживаться, чтобы не прятать эту ногу за другую. — Достаточно не быть посмешищем.

— Никто здесь не смеётся, ваше высочество…

Раздался грохот — одна девушка положила на руку платье Алекс, и из него выпал кинжал, украденный в горящем городе у солдата с пробитой головой, покатился по мраморному полу и остановился у ног леди Севе́ры.

— А-а. — Алекс поморщилась. — Забыла, что он там.

Севе́ра двумя пальцами взялась за потёртое навершие, как поднимают за хвост дохлую крысу.

— Разумная предосторожность. — Она повернула пальцами кинжал и убрала в рукав с таким мастерством, что явно делала это не впервые. — Но, если ваше высочество не возражает, я найду ей клинок, который лучше подходит императорской эстетике.

Алекс прокашлялась.

— Не возражаю.

Она охнула, опустившись в ванну, сжавшись от жара, а потом постепенно расслабилась до кончиков пальцев. Кто-то принялся расчёсывать ей волосы. Кто-то скрёб мозоли на пятках. Кто-то вычищал грязь из-под ногтей. Она и сама-то ногти почти никогда не чистила, не говоря уже о том, чтобы кто-то делал это за неё.

Уголком глаза Алекс заметила блеск, повернула голову и увидела, как девушка с гребнем тихо достала свой нож, лезвие которого сверкнуло в свете заходящего солнца.

— Блядь! — Алекс вскочила от ужаса, разбрызгивая воду.

Девушка разинула рот, нож дрожал в руке.

— Прошу прощения, ваше высочество… Я просто хотела срезать колтун. Я не хотела… — её губа задрожала, и по щекам потекли слёзы.

— О Боже. Ох, бля. — Алекс стояла, сжав кулаки, словно боец, готовый сразиться с первым встречным. С голого тела, с прилипшими к нему грустными лепестками, капала ароматная вода и плескалась у коленей. — Извините.

— Вашему высочеству никогда не надо извиняться. — Леди Севе́ра спокойно шагнула вперёд. — Герцог Михаил рассказал мне всё.

Алекс сглотнула.

— Всё?

— Достаточно. — Она протянула руку. — Знаю, вы прошли через ужасные испытания. — Алекс приняла руку: такая прохладная, такая непринуждённо-уверенная, что одно прикосновение к ней придавало сил. — Но теперь это всё позади. — Леди Севе́ра помогла ей вылезти из ванной. — Как наша блаженная святая Наталия, вы прошли через огонь невредимой.

— Иногда я чувствую себя немного… повреждённой.

— Значит, опалённая, но живая. — Она жестом подозвала остальных, не отводя глаз от Алекс. — В этой комнате у вас пятеро слуг, которые отдадут жизнь за вас.

Алекс удивлённо моргнула, глядя на девушек, сомкнувшихся вокруг неё с простынями в руках.

— Не знаю, заслужила ли я вашу преданность…

— Она уже у вас есть. — Они принялись нежно вытирать её со всех сторон, не глядя на неё, но и не отводя взгляд, как скульптор при работе над статуей. — Если пожелаете, заслужите позже.

— Судя по моему опыту, это так не работает…

— Для императриц только так и работает. — Две девушки разделили между собой её волосы, и каждая сушила свою сторону. — Под вами во дворце, во всех башнях и садах Столпа, сотни гвардейцев поклялись защитить вас.

— Сотни? Какой опасности они ожидают?

— Ожидают? Никакой. Готовы? К любой. — Леди Севе́ра пожала плечами, и оставалось только изумляться тому, как шевельнулись ямочки у её ключиц. — Вы в безопасности.

Алекс неровно вздохнула.

— Я в безопасности. — Её сердце до конца ещё не верило, молотом стуча в ушах. Она так долго держалась, словно всадник на взбесившейся лошади. Девушки сновали вокруг неё. То лезвие мелькнуло и почти незаметно срезало колтун.

— Я в безопасности, — шепнула она. Одна девушка брызнула на неё чудесно пахнущей водой из штуки, похожей на маленькую серебряную булаву, а другая обдула блестящей пыльцой из крошечных мехов.

— Я в безопасности, — выдохнула она. Кожа размякла, освежилась и приятно гудела, и Алекс задумалась — просто где-то в глубине щекотнула мысль… а вдруг это правда.

Одна из девушек завернула её в очень мягкий халат, а другая потянулась спустить воду из ванны.

— Оставьте, — сказала Алекс, — пожалуйста. Может, потом ножки помою.

— Разумеется. — Севе́ра снова щёлкнула пальцами. — А теперь, полагаю, её высочество желает побыть одна.

Горничные каким-то образом умудрились покинуть комнату, не поворачиваясь спиной к Алекс. Леди Севе́ра помедлила на выходе, взявшись руками за обе створки, словно священница, раскинувшая руки в благословлении.

Глядя на сегодняшнее представление, барон Рикард наверняка закатил бы в отчаянии глаза, но Алекс попыталась хотя бы закончить хорошо:

— Ваша помощь была безупречной.

— Мы к вашим услугам, если понадобится что угодно. — И леди Севе́ра захлопнула двери, щёлкнувшие хорошо смазанным замко́м.

Алекс глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Я в безопасности.

Она подошла к окну. И даже позволила себе пройтись расслабленно. Приятно побыть Алекс, а не принцессой Алексией, пусть и ненадолго. По пути она подхватила несколько виноградин с блюда. Боже, какие сладкие! Она закрыла глаза, раздавливая их об нёбо одну за другой, а потом посмотрела на заходящее солнце. Доносились едва слышные звуки города. В гавани проплывали крошечные кораблики, на причалах толпились ещё более крошечные люди. С такой высоты легче было думать о том, как управлять всем этим, ведь город казался игрушечным, полным игрушечных людей.

Она почувствовала лёгкое покалывание на загривке и улыбнулась.

— Можешь выходить, — сказала она.

И вот уже Солнышко, выдыхая, стояла у окна возле неё. Она откинула капюшон и зачесала пальцами белые волосы.

— Думала, они никогда не уйдут.

— Ужасно, не правда ли? Ненавижу, когда мне прислуживают, но надо же дать маленьким людям почувствовать себя нужными, поэтому терплю ради них.

— Святая Алексия, сама скромность и великодушие.

— Да мне надо собственную часовню выдать! Ой, погоди-ка, уже выдали.

— Маловато будет, — сказала Солнышко, заглянув за дверь часовни. — Больше тридцати человек туда не влезет.

— Но если нам не хватит комнаты, — сказала Алекс, ведя её по просторному полу, — в ванне найдётся место ещё для тридцати. — И она махнула в ту сторону. — Я оставила её для тебя.

Солнышко проскользнула мимо неё, наклонилась и понюхала воду.

— Так я буду мокнуть в твоей грязи?

— Ой… могу заставить их…

Солнышко подняла белую бровь.

Алекс вздохнула.

— До сих пор не понимаю, когда ты шутишь.

В Солнышке застенчивость давно умерла. Она сбросила одежду, как ребёнок летом на берегу реки, и запрыгала, пытаясь стащить носок. Тощая и бледная, как палка. Алекс стояла в дверях и смотрела на неё. Только и думала о том, как это странно и здорово.

— Я уж решила, что ты ударишь ту девчонку с ножом. — Солнышко, наконец, стащила носок, швырнула через плечо и сунула длинный палец в воду.

— Пожалуй, я бы с ней справилась, — сказала Алекс.

— Не сомневаюсь. У неё длинные руки, но ты свирепа, когда тебя загоняют в угол. — И Солнышко соскользнула в воду, даже ряби почти не подняв. — Ох. — Она закрыла глаза и погрузилась до подбородка. — О Боже.

— Вот именно.

— В смысле, у меня смешанные чувства к Богу, и он меня пиздец как ненавидит, но, о Боже. — Солнышко медленно скользнула под воду. Её белые волосы так долго плавали на поверхности вместе с длинными лепестками цветов, что Алекс немного забеспокоилась. А затем эльфийка вынырнула и, протяжно фыркнув, пустила фонтанчик. Её мокрые волосы прилипли к голове, и Алекс видела острый кончик уха, как и то, что другой острый кончик явно отсутствовал. Она присела на край ванны, протянула руку и пальцами зачесала волосы Солнышка назад. Только и думала о том, как это странно и здорово.

— Та леди Севе́ра… — Солнышко надула щёки.

— Да уж. — Алекс отстранённо вздохнула. — Каждому нужна такая.

— Вряд ли каждый может себе такую позволить. Она выглядит дорого.

— Могу позвать её. — Алекс коснулась рукой воды, так что кончики пальцев чуть-чуть не доставали до кожи Солнышка. Но почти. — Пускай потрёт тебе спинку.

— Думаю, эльфы здесь ещё менее популярны, чем в Святом Городе — со всеми вторжениями, резнями, священными походами и поеданием людей. Она с ума сойдёт, если обнаружит эльфа в твоей ванной.

— Не знаю, кажется, её трудно вывести из себя.

— И вряд ли я — самое удивительное… — Солнышко обеими руками ухватила халат Алекс, задев пальцами её грудь. — Что бывало голым… — она подняла лицо к Алекс, потянув её к себе, и их губы почти соприкоснулись. — В этих покоях… — Алекс чуть улыбнулась и задышала чаще, думая о том, как это странно и здорово…

Солнышко дёрнула за халат, и Алекс ничком упала в воду. Встав на колени, она вынырнула, встряхнулась и убрала мокрые волосы с глаз.

— Теперь им снова придётся меня расчёсывать.

Солнышко прижала кончик языка к щели между зубов.

— Это даст маленьким людям почувствовать себя нужными.

Алекс взглянула на промокший халат и по старой привычке прикинула, во сколько бы его оценила Гэл Мошна. А потом поняла, что может щёлкнуть пальцами и получить хоть дюжину. Она скинула его и бросила на пол.

— Знаешь… — сказала Солнышко, когда Алекс закинула ногу и уселась на неё сверху, прижавшись к скользкой коже. — Я надеялась, что ты сделаешь именно это.

— Ну… — Алекс наклонилась и нежно поцеловала её верхнюю губу. — Моя обязанность — не только исполнять твои просьбы…

Она нежно поцеловала её нижнюю губу.

— Но и предугадывать…

Она запустила пальцы в мокрые волосы Солнышка и притянула её ближе.

— Твои желания.