Брат Диас ступил на вершину Троянского Столпа и в другой мир.

Город внизу, обнесённый стенами и закованный в камень, был сухим и пыльным. Здесь же, наверху, в царских владениях, всё мерцало зелёным на фоне ослепительно-голубого неба. Над головой, как в лесу, вздымались величественные деревья, маняще стелились изумрудные лужайки, кусты дарили сокровища цветов — всё было посажено с таким мастерством, что казалось, будто семена упали с десницы Божьей.

Вдоль мощёной дорожки стояло две шеренги безупречных гвардейцев, и при приближении Алекс они со всей военной мощью громыхнули каблуками и опустили позолоченные алебарды, образовав коридор полированного металла.

— Так много стражи, — прошептал брат Диас, одобрительно кивая на все эти доспехи.

— Так много стражи, — прошептала Алекс, нервно глядя на лезвия над головой.

— Я знаю, страх… это привычка, от которой сложно избавиться. Я всегда думал, что самые сложные испытания будут ждать нас в конце пути. — Брат Диас провёл рукой по зелёным ветвям, чувствуя, как роса щекочет между пальцами. — Осмелимся ли мы представить, что худшее уже позади?

— Не рассчитывай на это, — проворчал Якоб из Торна. Но даже его суровое лицо смягчилось. Раскалённый город внизу задыхался от вони и мух. Здесь же, наверху, в Висячих садах, прохладный ветерок ласкал кожу, а яркое солнце сверкало и искрилось через листья тысяч форм и оттенков.

Брат Диас вдохнул густой аромат цветов и выдохнул.

— Как будто я попал в рай.

— Я слышала, в правление императрицы Диоклетии здесь росли все растения, созданные Богом. — Алекс подняла ладони, и лёгкий ветерок обрушил на неё трепещущий дождь крошечных розовых лепестков.

Герцог Михаил улыбался, глядя на неё.

— Можно говорить о Евдокии что угодно — а она убила мою сестру, узурпировала трон, и была тираном и еретиком, и потому заслуженно горит в аду, — но она не жалела средств на Столп и Акведук и дала нам возможность взглянуть на отголоски былого величия. — На мостике через извилистый канал он ухмыльнулся, взглянув на булькающую воду. — В моём детстве здесь тёк лишь солёный ручеёк, от садов остались чахлые пальмы, только один подъёмник работал, да и то раз от раза. А теперь? Послушайте.

Город внизу гремел от ликования, грохота торговли, рёва четвероногих и двуногих. Здесь же слышался лишь шелест листвы, птичьи трели, всюду журчала бегущая вода, и доносился далёкий шёпот водопада.

— Реки, — прошептал брат Диас, — в небе.

— Вода течёт по акведуку из горных ручьёв, — сказал герцог Михаил, — идёт по скрытым трубам под нами или растекается по каналам, каскадами падает со Столпа, приводя в движение подъёмники, и протекает по нижним районам для общественных бань и полива садов. Учёные говорят, когда-то она выполняла гораздо больше функций, но эти секреты утеряны.

— Масштаб… — выдохнул Бальтазар, — превосходит всякое воображение… — даже он утратил свою обычную отстранённую надменность.

Герцог Михаил ухмыльнулся.

— Ширина вершины Столпа — несколько сотен шагов. Карфагенским ведьмам-инженерам амбиций было не занимать, как и моим предкам, которые продолжили их дело. На восточной стороне они возвели базилику Ангельского Посещения. — Он указал в сторону мощёной дороги, на которой толпились паломники в капюшонах. На конце этой дороги, на фоне синего неба высился фасад базилики, покрытый геометрической резьбой и сверкающими изображениями ангелов. Четыре шпиля по углам были размером с обычную колокольню, а две колокольни базилики поднимались ещё выше.

Как раз такое величие брат Диас тщетно надеялся отыскать в Святом Городе.

— Поистине, — прошептал он, на миг закрыв глаза, — в этом месте можно ощутить присутствие Бога.

— А на западной стороне Столпа они возвели Дворец. — Герцог Михаил указал на головокружительное скопление шпилей с полосами тёмного камня и положил руку на плечо Алекс. — Твой дворец, и на его вершине — Пламя святой Наталии, которое веками указывает детям Трои путь домой.

Фарос немного сужался подобно лезвию меча — высочайшая башня, построенная на исполинском Столпе, а пламя на его куполообразной вершине ярко сияло даже в солнечном свете.

Герцог Михаил указал на ещё более внушительное сооружение, видневшееся за зеленью.

— Они воздвигли грандиозные жилища для благородных семейств, штаб-квартиры армии и флота, крепости для императорской элиты и всех чиновников великой империи. Город в городе!

— Город в облаках… — Бальтазар разглядывал здание, поднимавшееся перед ними из садов, фронтон которого поддерживали десять высоких колонн, украшенных барельефами наук и искусств. — Знаменитый Атеней?

— Осквернённый и униженный. — Герцог Михаил покачал головой. — Евдокия изгнала учёных и заменила их колдунами и алхимиками, которые изучали там Чёрное Искусство.

— Раскрывать мистические загадки, — пробормотал Бальтазар, — и не в атмосфере постыдной секретности, а гордо и открыто! Подумать только! — он закашлялся, поняв, что все смотрят на него. — Совершенно возмутительно, конечно же.

— Мы встречали на пути учеников Евдокии, — сказал Якоб.

— Они и поодиночке-то были ужасны. А при мысли о ковене… — и брат Диас поспешно осенил себя круговым знамением.

— Некоторые присягнули сыновьям императрицы, — сказала леди Севе́ра. — Остальные после её смерти сбежали.

— Как мокрицы, испугались света. — Герцог Михаил улыбнулся Алекс. — Несомненно, они почуяли приход новой зари, а с ней и правосудия! Наш Атеней, как и многое в городе, жаждет возрождения. Его библиотека, по всем отзывам, остаётся одной из величайших в мире.

Брат Диас месяцами почти не думал о книгах, но теперь снова нахлынули воспоминания о счастливых часах, проведённых среди полок.

— И сколько всего томов? — спросил он.

— Даже посчитать их задача не из лёгких, — ответила Севе́ра, — но гораздо больше сотни тысяч.

Брат Диас разинул рот. Он часто хвалился, что в монастырской библиотеке хранилась тысяча книг, и знал, что преувеличивает. Попробовал представить, как выглядит сотня тысяч книг. Представить один только каталог! Пресвятая Спасительница, какая же тут потребуется система раздвижных лестниц?

— Мне бы очень сильно хотелось взглянуть на это, — прошептал он.

— Я распоряжусь, чтобы вам организовали доступ. Но вы должны пообещать, что не станете бродить внутри в одиночку. Там до сих пор остались… эксперименты Евдокии… — Севе́ра с опаской посмотрела на зарешеченные воротами низкие своды, вырубленные в фундаменте по обе стороны от парадной лестницы. Они неприятно напомнили брату Диасу клетки под часовней святой Целесообразности. — Которые мы не смеем тревожить…

— Мой прадед держал зверинец в подвалах этого здания, — сказал герцог Михаил. — Удивительные и чудесные существа изо льдов Арктики, из пустынь Афри́ка. Для науки, радости и просвещения.

— Евдокия нашла животным другое применение, — сказала Севе́ра.

Якоб прищурился.

— Так значит, именно здесь были созданы твари, сражавшиеся за Маркиана и Константа. — Брат Диас нервно шагнул назад. Ему показалось, что глубоко в тенях за решётками что-то шевельнулось.

— Здесь Савва обзавёлся крыльями, — сказала Батиста, — и возомнил себя Троянским Ангелом.

— Высокомерные избалованные болваны! — с внезапной злобой огрызнулась леди Севе́ра. — Какие дары они растратили, ссорясь из-за того, что им никогда не принадлежало! Мне следовало бы сделать больше…

— Не вините себя за их грехи, — тихо сказал брат Диас.

— Если бы никто не винил себя за то, с чем ничего не поделать… — она слабо улыбнулась ему, отвернулась от Атенея и повела их ко Дворцу. — То вся Церковь осталась бы без работы, не так ли?