— Так я и знал… — бормотал брат Диас, — как только увидел запрещающий чумной забор… что вскоре окажусь по эту сторону. — Он раздражающе тщательно выбирал, куда ступить, поскольку половину дороги уже давно размыло дождями, а нынешняя гроза превратила другую половину в вероломную хлябь. — С моей-то удачей я переживу оборотней, краболюдей и колдунов, только чтобы свалиться в канаву и сломать себе шею.

— Можно только надеяться, — буркнула Вигга. Иногда ей брат Диас почти даже нравился — в основном, когда они трахались, — но с тех пор, как они нашли Алекс и Солнышко, он снова стал тем колючим нытиком, за которого она сперва его приняла, только теперь ещё с оттенком упрямой обидчивости. Или обидчивого упрямства? И того и другого, пожалуй. Словно он не понимал, что спал с оборотнем, до тех пор, пока не появились те, кто мог бы это заметить.

Её терпение никогда не было самой крепкой верёвкой на лодке, но с тех пор, как они сошли с дороги в запретное баронство Как-его-там, она чувствовала, как оно с каждым шагом истончается всё сильнее. Когда наступит ночь, луна будет почти полной, и Вигга чувствовала, как она качается за облаками, за горизонтом. Чувствовала жар, холод, онемение и мурашки, и всё это разом. Воротник не жал, но казалось, что жмёт, и она постоянно извивалась, отчаянно желая разорвать швы, сдёрнуть с себя одежду и с рычанием броситься по густому подлеску, блестя мокрой шерстью в лунном свете, чуя влажным носом липкие следы добычи, красться и пускать слюни в бесконечной охоте за хорошим мясом.

Но она обещала себе держать волчицу в наморднике. Вигга поморщилась, потирая грудину, и выдохнула облачко пара. Чиста, чиста, не о чем волноваться.

— Клянусь, это мне наказание свыше. — Брат Диас покачал головой, глядя в поливающие небеса, а потом уголком глаза глянул на Виггу, словно она была частью наказания.

— А кто назначил тебя главным героем истории? — спросила Алекс, глядя себе под хлюпающие сапоги. Один уже на конце порвался, и из него получился грустный рот, в котором виднелись обломанные ногти. — Может, это меня наказывают.

— Или меня, — сказала Вигга, искоса глянув на брата Диаса. — В конце концов, я же вонючая язычница, смертоносная дикарка и нераскаявшаяся блудница!

Повисла неловкая тишина.

— Ну, не будешь же блудить с тем, кто постоянно раскаивается, верно? — спросила Алекс. — Это сбивает весь настрой!

Никто не засмеялся.

— А может, это благословение. — Солнышко выглянула из-под края капюшона. — Дождь скрывает нас. Маскирует наши запахи.

— Думаешь, они всё ещё за нами гонятся? — спросила Алекс.

— Если у них оборотень… — Вигга остановилась, сердито оглянувшись в ту сторону, откуда они пришли. — Пары капель не хватит, чтобы от них отделаться…

Она ощущала его где-то там. Почти чуяла. Присел в кустах, склонился над отпечатками её ног в грязи, сопит и нюхает её запах. Идёт по её следу. Охотится на неё, волосатый хер?

— Надо сломать игру, — сказала она, и в голосе прозвучал волчий рык. — Поохотиться на них.

— Вчетвером? — фыркнул брат Диас. — Повезёт, если отыщем сухое место, где поспать. Может, я и не эксперт в военной стратегии…

— В монастыре такому не учат? — прорычала Вигга, вытирая слюни из уголка рта.

Брат Диас шагнул к ней, в кои-то веки не отводя взгляда, и ей показалось, что в его глазах она заметила каплю презрения.

— Но Её Святейшество поставила меня во главе, и даже я знаю, что когда все шансы против тебя, лучше бежать…

— Но не когда шансы совсем никакие, и помощи ждать неоткуда. — Вигга шагнула к нему, оскалив зубы. — В этом случае надо наброситься на врага, когда он меньше всего ждёт, где и когда сам решишь. Убей сильнейшего, сломай дух остальных и преподай им кровавый урок!

— Это звучит… — его веки чуть затрепетали, словно он уловил её запах, а потом брат Диас выпятил челюсть и выплюнул ей в лицо: — Абсурдно. Мы не можем рисковать жизнью принцессы Алексии!

— Тогда веди её дальше, а я вернусь…

— Нет! Я уже растерял половину своей паствы, и я доставлю остальных в Трою! Никто не будет сражаться!

Настал черёд Вигги фыркнуть от презрения.

— Если победишь, то что это будет за победа! А если проиграешь, то умрёшь во славе, и, не знаю… — когда годи болтали об этом, она слушала только до смерти во славе, а потом теряла нить, — Валькирии приготовят тебе место в Вальгалле… или что-то вроде того.

Брат Диас вскинул голову, чтобы свысока зыркнуть на Виггу. Поскольку она была выше, ему пришлось очень сильно тянуть подбородок.

— Я не верю в Валькирий.

Она зыркнула на него, раздувая ноздри.

— А я не верю в монахов, но вот же ты.

Они стояли под барабанящим дождём, оба мокрые, часто дышали, и поцеловать его не составило бы никакого труда. Сложнее было удержаться: ярость, мурашки и луна — всё смешалось. Взять бы его язык в рот, повалить в грязь. И она протяжно, низко зарычала…

— Хватит! — рявкнула Алекс, ткнув брата Диаса в грудь пальцем, отчего он отшатнулся назад, едва не свалившись в грязь. — Прекрати бесить оборотня!

— Ха! — сказала Вигга. — Скажи ему… ой! — Алекс ткнула её в грудь.

— И ты, мы идём в Трою, а не в Вальгаллу! Нас намного меньше, Солнышко всё ещё ранена, и ты среди нас — единственный настоящий боец!

— Ткнула мне прямо в сиську, — проворчала Вигга, потирая синяк.

— Держи себя в руках, или ткну и в другую! — Алекс зыркнула на неё, а потом на брата Диаса. — И вообще, что за хрень между вами случилась?

Опустилось неловкое молчание.

Вигга облизнула губы:

— Ну…

Брат Диас сглотнул:

— Э-э…

— Что это? — спросила Солнышко, указывая на дорогу.

Дождь немного стих, и через серую дымку на юге Вигга разглядела над деревьями хребет, на конце которого виднелся неровный контур чего-то, явно построенного людьми.

— Похоже на колокольню, — сказал брат Диас, вглядываясь в дождь.

Вигга откинула волосы назад, отчего по спине потекла струйка холодной воды, и зашагала в сторону этих развалин.

— Может, там есть крыша, — сказала она.